скачать книгу бесплатно
– А местное население в массе своей нас совершенно не любит, оттого и пользуется любым поводом как-либо уязвить «уруса». Обвесить, обсчитать, а то и обворовать, здесь такое за грех не почитают. А уж если обсчитают и обворуют нас с вами, то есть офицеров, так это уже едва ли не подвиг, законный повод для гордости. Бывал я, кстати, в Курляндии, так и там то же самое.
Рыков на некоторое время перестал есть и потянулся рукой к графинчику с водкой. Официант обозначил фигурой некое движение, но был остановлен коротким жестом.
– И чем же мы местным не угодили?
– А ничем не угодили. Мы здесь потому только, что турок они любят еще меньше. Всего-то. Мы – Империя, без нас было бы тут вовсе средневековье, кровная месть и разбойники в горах. И сейчас есть, но мы-то сильно баловать не даем… А они так сотни лет жили и далее жить желают.
Рыков немного удивился: поручик намного моложе его самого, с видимыми внешне повадками жуира, а вот, поди же ты, мыслит глубоко и интересно.
– Вы, Владимир Кириллович, как понимаю, повидали весьма более моего. Скажите, что, не так?
– Я, видите ли, ранее об этом не задумывался… Однако… Бывал и в Княжестве Финляндском. Картина, пожалуй, та же. Не любят нас, за исключением того тонкого слоя дворянства, что обучалось в русских гимназиях и университетах, и состоит на русской же службе. И те не то, чтобы любят, просто практично понимают, что лучше быть полковником имперской армии нежели сиятельным герцогом некой земельки, которую и на карте-то не сыщешь, а военные действия с таким же соседом в виде перестрелки возможно вести, не поднимаясь из-за обеденного стола… Ярчайший пример тому – полковник Маннергейм. То, что он швед, а не финляндец, дела, в общем-то, не меняет. Решительно не понимаю, чего не хватает тем же финнам: собственная администрация, суды и таможня, куда служить русские и православные не допускаются…
– Прибавьте к тому существенные ограничения для православных купцов и заводчиков…
– Есть еще и это? Не знал.
– Именно так. Местные купцы имеют огромные преференции. И, главное для нас, людей военных: инородцы губерний прибалтийских и кавказских воинской повинности в основном не подлежат, а если и служат, то только на собственной территории в составе национальных полков, только добровольно. И много мы их видим? Все налоговые поступления в Княжестве Финляндском остаются там же, и из этих сумм они вполне официально выплачивают в казну «откупные» за своих рекрутов.
– И слава Богу. Не желаете же вы, Борис Андреевич, научить хотя бы местных абреков современному воинскому искусству и пулеметному делу, а потом выпустить обратно в горы?
Лебедев коротко хохотнул:
– Отнюдь.
– Так что по мне пусть их. Я в недавнюю свою бытность и без них хлебнул шилом патоки. Половина мордвы и башкирцев – по-русски ни бельмеса. Но вернемся к нашим баранам…
– В смысле прикажете подавать?
– Что-с?
– Владимир Кириллович, запамятовали? Я ко второй перемене заказывал шашлык на ребрышках. Бараний, конечно.
– Простите великодушно. Да, можно и подавать. А насчет баранов – просто французское выражение, мой бывший полковой командир бил им через слово, вот и прилипло…
– Понятно. Представляете, будучи в отпуску в Смоленске, никак не мог втолковать в тамошнем храме желудка, первейшем по разбору, что шашлык есть блюдо из баранины, мне же предлагались на выбор говяжий и… свиной!
– Занятно. Так что же местные?
– Нас терпят, Владимир Кириллович, не более того. Я тут наблюдаю некоторый парадокс: по отдельности они могут быть внешне вполне лояльны и даже, до некоторой степени, приятны в общении, но стоит им собраться толпою… толпа здесь это более двух… Одна надежда – на Кавказе народностей столько, что в случае чего они с большей охотой будут сводить счеты между собою, нежели с нами.
– Под случаем вы подразумеваете?..
– Войну. В случае нашего отступления на большую глубину начнется такое…
– Да уж, могу себе представить.
– Простите, но пока что вряд ли. В горах и тени нашей власти нет, живут, как и сотню лет назад, сами по себе. Та же Чечня до сих пор отнюдь не «замиренный» край, как бы нам того не хотелось. Угон тех же бараньих стад, – Лебедев указал вилкой на тарелку с шашлыком, – регулярное и любимейшее занятие местных джигитов. Причем угонять стараются в основном у казаков, нежели у других соседей.
– Что же, казачки сдачи не дают? Никак не поверю. Служил с амурцами, народ дерзкий и решительный. Не думаю, чтоб и терские обсевки в поле.
– Дают, да еще как. Но тут тонкость. Угони чечен пяток баранов, скажем, у лезгина, так тот до той поры не остановится, пока не сведет счет, по его мнению, вчистую. То есть вернет себе те же пять баранов и прихватит еще что-нибудь в качестве компенсации моральной. Чечен с таким расчетом не согласится никак только потому, что «цифирь» сводил не он. Дело затянется, а если кто из них пострадает лично, то вполне может получится кровная месть. Невыгодно это, знаете ли. Горцы все, даром что джигиты, торгаши при этом отменные. А казачки что? Причешут разок со всего маху, да и оставят в покое по широте русской души…
– Да уж… Хотите сказать, что воскресни сейчас Михаил Юрьевич, ничего нового он бы для себя не увидел?
– Именно. В массе своей горцы языка нашего не знают и знать не хотят, обычаи и уклад жизни не уважают, к своим же требуют всяческого почтения. Законы соблюдают исключительно из-под палки и нарушают где только можно с небывалой азартностью. О вероисповедании вопрос отельный, его и в разговоре касаться рискованно.
– Грустная картина, не находите?
– Именно нахожу. Но оттого-то у нас на Кавказе много больше войск, нежели в той же Маньчжурии. И едва не половина штыков направлена в сторону гор, так сказать. Там уважают силу, а более ничего.
– Не все же настолько плохо…
– Все не настолько плохо, все еще хуже, чем вы думаете. Служба при штабе, видите ли, дает, в некотором роде, широчайший обзор и… время для анализа. В горах кавказских есть занятный обычай: раз лет этак в десять-двадцать появляется некий новоявленный имам навроде приснопамятного Шамиля. Таковой субъект непременно цепляет на первую попавшуюся палку зеленую тряпку и усиленно начинает строить некое мусульманское государство от Черного моря до Каспийского. Никак не менее, прочие размеры их решительно не устраивают. В последний раз, насколько я в курсе, подобная оказия происходила здесь в девяносто пятом, хотя и закончилась совершеннейшим пшиком, так что… Ждем-с. С тем учетом, что турки, как всегда, будут питать единоверцев деньгами и оружием.
– Не все же на Кавказе мусульмане, помилуйте! Те же грузины или осетины… Армяне в конце концов, хоть и вояки из них… – Рыков не нашел приличного к столу сравнения.
– А вот это поклонников полумесяца никак не волнует. Наоборот даже, полагаю, радует: есть кого грабить и резать. Далее грузинцы и армяне взвоют, и возопиют о помощи, припадут к стопам северного соседа, будут клясться в любви верности, как сгулявшая налево ветреная женушка. Россия же горцев в очередной раз приструнит, и все вернется на круги своя…
Рыков молча выпил рюмку водки и подцепил вилкой что-то с тарелки, не глядя. Картина вырисовывалась совершенно неприглядная, местами и вовсе жутковатая. Дело было в том, что помимо собственных наблюдений случались и беседы с офицерами, служившими в Туркестане. Рассказывали они примерно то же, что и Лебедев, только разве вместо грузин в повествованиях фигурировали киргизы и прочие местные племена, в остальном же – все то же самое, одно к одному…
Получалось так, что все окраины Империи оказались похожими на пороховую бочку. За исключением Дальнего Востока, где собственно туземного населения для какого-нибудь серьезного бунта было просто физически мало…
Глава 5
Пирамидальные тополя за окном, как стрелки часов, отбрасывали длинные тени.
– Что же, на сегодня все? – от графиков и таблиц у Рыкова уже рябило в глазах.
– Пожалуй… Но, похоже, начало получаться что-то стройное, а то пока что мы имели, говоря словами моего младшего, «помесь ужа и ежа».
– Остряк он у вас, право…
– Остряк… Не помешало бы ему это в кадетском.
– Продолжит династию?
– Как и первые двое. В гимназии-то, сами знаете, на казенный кошт – на более двух мест из ста. Так что получится в нашем роду очередной «потомственный личный дворянин» …
Рыков предпочел промолчать, чтобы не развивать не вполне удобную обоим тему. Личное дворянство в Российской Империи получал любой губернский секретарь или подпоручик, а вот с потомственным дело обстояло намного сложнее. Необходимо было найти себе достойную партию, а после выслужить шестой класс «Табели…», то есть в армии – полковничий чин, и угадать с потомством так, чтобы наследник мужского пола родился хоть на день, да после производства родителя в полковники. Именно мужского, так как по женской линии дворянство «не сообщалось». Обзаводиться потомством до этого славного события никто, понятно, воспретить не мог, но вот только мальчики записывались не дворянами, а разночинцами… Таковые по новому кругу также имели некоторый шанс выслужить себе «два просвета без звезд», но – вот в чем дело – как и родитель, годам как к пятидесяти, не ранее… Реальным же «потолком» для таких офицеров было звание полного капитана, о чем Климов в откровенном разговоре специально напомнил уже давно, явно желая выяснить, как «столбовой» дворянин Рыков относится к «потомственным личным». Некоторая прохлада в отношениях между двумя этими категориями не то, чтобы только в гвардии, но и в армии нет-нет, да и скользила…
– Итак, с делами окончено, – Рыков принялся собирать бумаги.
– Владимир Кириллович, завтра вечером непременно прошу не забыть…
– Конечно же, Игорь Николаевич.
– И хорошо. Поедите, раз в кои-то веки, домашнего…
Жизнь любого гарнизона, пусть даже самого малого, имеет свои незыблемые, хотя нигде и не записанные, правила и традиции. Этот несложный вывод был сделан Рыковым давно.
Существуют, конечно, праздники государственные и полковые, а также офицерские собрания по неким памятным датам. А есть еще и дни ангела батальонного командира и его супруги, на которых присутствие всех без исключения господ офицеров батальона обязательно. Правда, на тот же праздник уже к полковому командиру будут приглашены в обязательном порядке лишь офицеры от ротного и выше, прочие же – по нешуточному благоволению.
Приглашение поручика отпраздновать что-либо за столом самого господина полковника есть знак ему и всем прочим о несомненном фаворе. Не медаль на грудь, понятно, и не благодарность в приказе, но все же, все же… Выше в негласной табели поощрений стоит только приглашение некого «простого» поручика на охоту или же на партию в вист. Это в зависимости от того, есть ли господин полковник «охотник», «картежник», или еще каким особым пристрастием обладает. Не меньшими а, бывает, и много большими возможностями к неслужебным поощрениям обладает и госпожа полковница. А еще случается – «жалует царь, да не жалует псарь». Всем хорош офицер, да с полковым адъютантом в контрах. Случается… Случается еще множество сложностей и хитрых переплетений. И никуда от них не деться. Порою Рыков, чисто умозрительно, правда, всерьез завидовал штатским. Тем куда как проще: надумал инженер, взял, да и уволился с завода, поступил в службу на другой. А куда деваться вышедшему в отставку офицеру, оттого что иной армии и соответственно иного места службы вокруг как-то не наблюдается? А для перевода без явно видимого повода в иной полк надобно иметь «руку», и весьма неслабую притом…
Вот так-с. Вторая система отношений кроме первой, насквозь официальной. Обычаи и традиции. И, чем гарнизон меньше, тем более эти традиции соблюдаются. Сие также давно подмечено.
Вот вам и живой пример: у госпожи Климовой, Елены Сергеевны, день ангела. И, хотите ли вы этого или нет, сей день становится праздником для всего отряда, поскольку офицеров в отряде всего-то по пальцам рук пересчитать.
– В котором часу пребыть?
– В седьмом.
Это понятно. Кто же в предвкушении домашней кухни станет ужинать где-нибудь еще?
– Форма одежды – парадная?
– Что вы, право… Гм… Знаете, у нас раньше как-то таких вопросов не задавали. Пожалуй, что обыкновенная. Вне строя, как я полагаю…
На шутку было отвечено шуткой, но штатский человек юмор ситуации вряд ли бы смог оценить. Судите сами: офицерам положена форма парадная, повседневная, обыкновенная, служебная и походная, и все они, к тому же, различаются в деталях «для строя» и вне его. Парадная форма, конечно, как и всякая другая, одевалась только в строго регламентированных случаях. Всяко – не на празднование ничьих иных именин, кроме как членов Императорской фамилии. Служебная, понятно, для отправления служебных обязанностей в расположении части. При «обыкновенной вне строя» форме господин капитан в дополнение к постоянно носимому «Георгию» был обязан прикрепить к кителю все имеющиеся награды, а «обыкновенной для строя» следовало бы еще прибавить горжет, кушак и револьвер в кобуре с парадным шнуром – явное излишество для празднования именин…
Видавшие виды Рыков и Климов могли и этак шутить между собою, а вот у свежеиспеченных подпоручиков случалось, чего уж греха таить. То при повседневной форме заправят шаровары в сапоги, но при этом еще и прицепят эполеты вместо погон, то «обыкновенное» пальто украсят снаружи шашкой и кушаком как на парад. Происходило сие по свойственной юности невнимательности, или же проштрафившиеся в училище уставы и положения плохо зубрили. Закономерным итогом в данном случае представлялся домашний арест, взыскание по службе отнюдь не шуточное, неминуемый жирный «минус» в некоей графе послужного списка…
* * *
На следующий день Рыков немного закрутился с делами: в должности отрядного командира обнаружился тот существенный недостаток, что количество бумаг на столе, пусть этот стол был и в отдельном личном кабинете, оказалось непривычно большим. Почти случайно бросив взгляд на часы, он обнаружил, что уже четверть шестого, следовательно времени оставалось только что накоротке съездить в город для приобретения букета и какого-либо приличного случаю подарка.
Запрыгнув в коляску, он подумал, что с букетом никаких сложностей не предвидится: цветами торговали и на вокзальной площади, и на приморском бульваре. С подарком же было иначе. Для любого мужчины, согласитесь, ответ на вопрос, что подарить товарищу, много проще. Стоит лишь прикинуть, какой полезной вещи у него нет – удобной фляги, швейцарского ножика с множеством лезвий или чего-нибудь еще подобного. А что прикажите делать с женскими сувенирами? Да и опыт в этом деле, признаться, у капитана был весьма невелик. Досадуя о том, что уже не хватило ума спросить совета у мужа именинницы, Рыков решил, что первым делом следует озаботиться наиболее сложной задачей, поскольку букет – он и в Сухуме букет. От размышлений его отвлек Важа, уверенно направлявший экипаж по проверенному маршруту, в гарнизонный штаб.