Измена. Не могу отпустить

Призвал всё своё самообладание и сказал жене полуправду, что эта идиотка мне друг. Ведь практически так и было. А мысленно уже подгонял следующий день, чтобы на работе свернуть шею Марине. Вижу, что Капелька не поверила, рассердилась и дорисовала все возможное в своей красивой голове. И ведь такая жена меня возбуждает ещё больше. Видимо, смог убедить, плевать на телефон, новый куплю, лишь бы жена больше не читала всякую чушь. Не позволю её больше расстраивать и никому рушить нашу семью.

— Доброе утро, — поздоровался с сотрудником, направляясь быстрым шагом к отделу логистики.

Время близилось к обеду, а меня уже потряхивало от нетерпения разобраться с Мариной. С самого утра все как будто с цепи сорвались — постоянные звонки, встречи и селекторы. А у меня вчерашний разговор с Леной из головы не идёт, сердце не на месте. Надо бы сегодня ей сделать приятное — купить цветы и ведро мороженного, чтобы залипнуть после ужина на интересном сериальчике.

— Доброе утро. Марина Олеговна, можно тебя?

Степанова и две другие женщины вежливо ответили, а Боярцева мило улыбнулась, подхватила пачку сигарет и вышла за мной.

— Привет, на перекур?

— Нет времени, — подхватил её за локоть, вывел на лестничную площадку, туда, где сейчас никто не мог нам помешать. — Ты что творишь?

— Паш, ты о чём?

— Не строй из себя дуру, тебе не идёт.

Её спокойный вид и непонимание в глазах слегка остудили мой пыл, но я решил довести дело до конца. Марина перешла все границы. Какая теперь может быть дружба, когда она меня так подставляет?

— Паш, ты можешь нормально объяснить?

Чуть не зарычал в голос. Провёл рукой по лицу, унимая вчерашнее желание её придушить.

— Марина, какого хрена ты вчера отправила моей жене чушь в сообщениях? Мы же поговорили и всё решили.

— Ты об этом, — она тут же поменялась в лице. И хоть в этом месте было запрещено курить, Марина достала сигарету из пачки и, чиркнув зажигалкой, сделала глубокую затяжку. Я же ждал ответа. — Да, мы поговорили, ты прав. Но я так не могу.

— В смысле?

— В коромысле! Неужели ты не понимаешь и ничего не видишь?

Нет! Не хотел верить догадкам, а особенно не хотел этого слышать. Закачал головой и сделал шаг в сторону, отворачиваясь и расстёгивая пиджак. Самому бы закурить. Но Марина продолжила, принимая молчание за поощрение к продолжению.

— Паш, не знаю, в какой момент и как так получилось, но я уже не могу без тебя. Как девчонка жду тебя, ловлю каждое твоё слово, каждый твой взгляд. А дома с ума схожу, думая и желая тебя…

— Не надо…

— Ты сам спросил! — ладошка Марины легла мне на шею, слегка поглаживая. Я дёрнулся, развернулся и снова отошёл. — Паш, то, что было между нами, — это было нереально, фантастично! Только с тобой я по-настоящему почувствовала себя женщиной. Ты тот, без которого я уже точно не смогу, я…

— Не говори это! Хватит. Этого не может быть, я не давал тебе повода так думать! Твою мать, Марина! Я же всё объяснил, что нет и не будет нас! Я люблю свою жену.

— Ты уверен?

— Да!

— Тогда почему ты позволяешь себе общение со мной, и я уже молчу о том сексе?! Если любишь, то ведь не станешь изменять!

— Поверь, пожалел миллиард раз. Не трогай мою жену, не трогай мою семью. И где ты узнала телефон Лены?

Нагло ухмыльнувшись, Маринка кинула под ноги окурок и затушила носиком модной бежевой туфельки.

— Оказывается, у нас есть общие знакомые.

— Я предупредил. Больше разговаривать на эту тему мы не будем, как и общаться в прежнем режиме. Только рабочие вопросы и моменты.

Поняв, что я настроен серьёзно, Боярцева поменялась в лице, а на глазах появились слёзы. Она прикусила губу и отвернула голову в сторону, слегка кивая.

— Вот и отлично. Забудь всё и налаживай личную жизнь. Я не тот, кто тебе нужен.

— Откуда тебе знать?

— Марин, не усложняй. Если выбирать, то мой выбор будет каждый раз в пользу жены.

— Что ты ей сказал?

Выгнув в удивлении брови, смотрел и не понимал: ей какое дело?

— Тебе это зачем?

— На всякий случай. Чтобы поддержать тебя.

— Сказал, что мы просто друзья.

— И она поверила?

— Мне — да.

— Хорошо, — она снова посмотрела на меня грустными глазами. — Прости меня. Это был безумный порыв, и теперь я это понимаю. Обещаю, что больше такого не повторится.

— Очень надеюсь.

— Правда. Только не отворачивайся от меня. Давай иногда пить кофе, как прежде?

Нет, теперь, после этих признаний, я не мог и не хотел. Засунув руки в карманы, дал жёсткий ответ, ставя конечную точку.

— Нет, Марин. Как прежде не будет. И я уже это тебе донёс. Ты сама всё испортила, — а возле дверей добавил, не оборачиваясь: — Нам пора возвращаться на рабочие места.

— Иди. Я ещё покурю.

Неприятный осадок от разговора преследовал меня весь день. Что бы ни делал, как бы ни пытался втянуть себя в работу, мысли возвращались к жене и Боярцевой. Хотелось верить, что Марина всё поняла и больше не станет выкидывать глупости. Иначе сделаю всё, чтобы эта женщина исчезла с моих глаз. Даже уволю. Увольнение сотрудников не входило в мою компетенцию, но если сильно захотеть, то можно и в космос полететь.

Зная, что моя Капелька ещё без телефона, всё равно в течение дня слал ей няшные сообщения. Включит, прочитает и будет ласковая вечером. А я снова буду её любить дома, на всех поверхностях. И пора нам уже задуматься о детях. Работа работой, а семья дороже. Понял одно, что все деньги мира не заработать. Хочу пацана, чтобы строить с ним для гоночных машинок треки, водить его на секции и гулять всей семьёй в парке. Далеко меня занесло в хотелках, но всё это осуществимо.

Конец рабочего дня подкинул важные рабочие моменты, по которым на следующий день мне было необходимо съездить в Кореновск. На элеваторе решили схитрить с требуемым классом зерна на экспорт. Поступило несколько тревожных звоночков. Хоть ехать не так далеко, я всегда перед поездкой загонял своего Форда на СТО и сейчас собирался сделать то же самое. Набрал жене сообщение, чтобы рано не ждала. На выходе из здания снова подлетела Марина с фокусами.

— Паш, я искренне хочу извиниться. И ты прав, такого больше не повторится, — Марина прошла со мной до машины. Отвечать не хотел, только кивнул. — Просто друзья.

Она сделала шаг ко мне и чуть не упала. Вовремя подхватил, неосознанно прижимая. Марина приподнялась на носочек одной ноги и на ухо прошептала: «Я ни о чём не жалею и буду ждать тебя всегда», обвивая руками шею. Убрал женские руки с себя и, слегка придерживая за талию, посмотрел на её ногу.

— Как вы ходите на такой высоте?

— Дань красоте. Что теперь делать? Прости, вызову такси, — держась одной рукой за меня и натягивая пиджак, Марина полезла за телефоном.

— Ты домой?

— Да, хотела в гипермаркет заскочить, но теперь не получится.

— Если будешь себя хорошо вести, то подброшу до дома, еду в твою сторону.

Только сказав это, понял, какую глупость совершаю снова. Но слова не вернуть, а Марина радостно согласилась.

5 глава

Павел

На станции техобслуживания вышла заминка. Не так всё быстро получалось, как я хотел. А из головы напрочь вылетели планы по покупке жене цветов. Понял это тогда, когда столкнулся с Леной в дверях нашей квартиры. Сдвинув брови, сразу посмотрел на сумки, предчувствуя неладное.

— Что случилось и куда ты уезжаешь?

Куда на ночь глядя моя жена собралась уезжать? Что происходит? Миллиард вопросов проносились в голове и ни одного ответа. Лена же пыталась вырваться, истерично прикусывая нижнюю губу, и всё время отводила взгляд. Простые джинсы, лёгкая кофта и волосы убраны в хвост. Лена не готовилась к отъезду, она собиралась впопыхах. Кто-кто, а я хорошо знал наши сборы.

Капелька что-то тихо пробубнила про какую-то записку, ещё больше вгоняя меня в непонимание, и юркнула с сумками из нашей квартиры.

— Лена! Стой! Вернись! — но лифт успел спрятать мою жену, когда я к нему подбежал.

Ничего страшного, успею сбежать по лестнице и встретить у лифта Капельку. Никуда не отпущу без объяснений. Не дам ей вот так от меня сбежать без объяснений. Перепрыгивая через несколько ступеней, пулей летел вниз, мысленно заставляя лифт двигаться медленнее. Я должен успеть, просто обязан. Уже на первом этаже, спрыгнув на большую площадку, чуть не сбил с ног соседку этажом ниже. Коротко извинившись, кинулся к чёртову лифту, упираясь руками по краям, закрывая собой проход. Громкий писк, оповещающий об остановке кабинки, и двери открылись, выпуская мою жену.

Лена сделала шаг и замерла. А я готов снова начать задавать вопросы, вот только после спринтерского забега дыхание сбилось, во рту пересохло. Мог только глубоко дышать и смотреть в любимые зелёные глаза.

— Дай мне пройти, такси ждёт.

— Плевать… ты никуда не поедешь.

— Паш… мне надо. Просто дай мне уйти, прошу.

Я лишь покачал головой и зашёл в лифт, нажал на десятый этаж и снова закрыл собой единственный выход. Скрестив руки на груди, слегка наклонил голову вбок и снова спросил:

— Лен, что случилось?

Моя Капелька дёрнулась как от удара, ещё больше озадачивая. Несколько секунд молча наблюдал за ней, не выдержал и шагнул вперёд, забирая из слабых рук набитые сумки.

— Капелька, я не знаю, что произошло, но вот так не дам тебе уйти.

— Ты не знаешь?! Это я многое не знала!

Жена слилась с серой стеной кабинки лифта, скрещивая руки, словно ограждаясь от меня. Хорошо, пусть немного успокоится, дома поговорим. Лифт дёрнулся на нашем этаже и услужливо открыл свои двери. Переложив вещи в одну руку, другую протянул Лене. Наверное, боялся, что она опять попытается молча удрать. Но она фыркнула и, толкнув меня плечом, вскинула подбородок и прошествовала в квартиру, двери которой так и оставались открытыми настежь.

— Давай что-нибудь выпьем, и ты мне спокойно всё расскажешь, — начал я издалека, попутно закрывая дверь на замки и относя её сумки в спальню.

— Я всё написала.

— Не читал, бросился тебя догонять.

— Не стоило. Там всё понятно.

— Лен, — подошёл вплотную и пальцами провёл по её щеке, огибая скулу, медленно спускаясь по шее к ключицам, — расскажи так.

Нахохлившись, жена убрала мою руку, скинула обувь и двинулась на кухню, включая чайник и доставая чашки.

— Не хочу пить алкоголь, — Капелька качнула головой, когда я потянулся к бутылке коньяка.

— Хорошо, давай чай.

Прекрасно понимая, что это предлог, чтобы собраться с силами к разговору, сел за стол и молча следил за Капелькой. Как она нервно заваривает пакетированный чай в кружках, как трясётся рука, когда насыпает сахар, и как чуть не проливает мимо кипяток. На последнем действии уже подорвался к ней, но Лена остановила меня взмахом руки, и я снова сел. Она уперлась руками в столешницу и опустила голову. Вся её поза просто кричала о надвигающейся беде, и я невольно сглотнул ком в горле.

— Родная, расскажи мне.

— Я сейчас… — Лена вылетела из кухни и вернулась с листком в руках. — Читай, Паш. Я пока не могу говорить, слишком больно.

Она положила передо мной чёртов лист и отошла за кружками с чаем. А я не хотел, абсолютно не хотел читать текст, написанный размашистым почерком. Сердце сжималось от той боли, которую видел в глазах жены. И тут меня пришибла мысль, что она могла всё узнать. Прикрыв глаза, сделал глубокий вздох. Мне всё равно придётся прочитать, чтобы узнать причину бегства Капельки.

И я был прав, твою мать. Лена писала о том, что знает о нас с Мариной, всё видела на парковке и очень жалела, что сам не набрался храбрости рассказать. Что жить со мной она больше не хочет и не может, поэтому уходит от меня, раз я сам разрушил нашу любовь и жизнь и не сдержал обещание. А последняя строчка добила. Она искренне желала мне нового счастья. Я не мог поверить написанному и ещё раз перечитал, слегка покачивая головой. Нет, всё не так! Почти не так!

Моя жена молча сидела напротив, спрятав руки под стол, и смотрела куда угодно, только не на меня. Бледная, без косметики и со слегка опухшими глазами. Даже такая она была самая красивая. И из-за одной ошибки и полоумной дуры, внушившей себе какую-то любовь, я мог потерять любимую женщину. Отставив кружку чая в сторону, смял бумагу в комок и со злостью кинул на пол. Меня внутри стало потряхивать от того, что Лена могла молча уехать, не успей я вовремя. И тогда наш разговор мог состояться неизвестно когда и при каких обстоятельствах. Но точно знаю одно, что я нашёл бы её и непременно вернул обратно.

— Лен, это всё ерунда.

Она медленно повернула голову и обожгла меня такой злостью, что даже дыхание перекрылось.

— Ерунда? По-твоему, изменить мне, «дружить» с другой женщиной и строить планы на совместное будущее — ЕРУНДА?!

Последнее слово она выкрикнула, срываясь. Какое, на фиг, совместное будущее с другой? Нет никакой другой, только моя жена.

— Родная, всё не так.

— А как, Паш? Ты ничего не говоришь, только врёшь! А вот твоя Мариночка говорит.

Я дёрнул головой, словно отгоняя от себя неприятное имя сотрудницы.

— Ничего не понимаю…

— А я понимаю, Паша. Ты трус, который не может, глядя мне в глаза, сказать правду. А она может.

— Да чёрт! Что она говорит?

Лена достала телефон и что-то отправила, и мой телефон в коридоре тут же пиликнул входящим сообщением. Мне пришлось сходить за ним и прочитать. Вот же сука! Просил же, всё объяснил! Тварь! Точно уволю! Меня била такая злость, еле сдерживался. Сквозь зубы процедил:

— Когда она тебе это написала?

— Перед тем, как вы уехали. Хорошо время провёл с ней?

— Нет. Я не был с ней. Правда.

— А я уже не знаю, правду ты говоришь или нет.

Да твою ж мать! Я снова сел за стол и закрыл лицо ладонями, пытаясь взять себя в руки. Врать и выкручиваться нет смысла. Вот только правда не так идеальна. Каждое враньё рано или поздно вылезает наружу. И вот моё на поверхности. Лена хочет правду, но и она, и я понимаем, что ничего хорошего это нам не принесёт. Да, я мудак полный. Сорвался, изменил. Но покажите мне того святого, который ни разу не изменял. Я не хочу терять любимую женщину и теперь даже не представляю, что можно сделать, кроме как молить о прощении.