Размер XL. Боссу меня не потянуть

Алекс Скай

Размер XL. Боссу меня не потянуть

Глава 1.

Пышка, которая включила микрофон

— Алиса Ветрова, вы у нас сегодня главное украшение вечера, — сказал Марк Ратников в микрофон. — Такое украшение трудно не заметить.

Зал сначала замер.

На одну короткую, неприятно звонкую секунду Алисе даже показалось, что люди вокруг всё-таки успели вспомнить о воспитании. Что сейчас кто-нибудь кашлянет, сменит тему, потянется к бокалу, посмотрит в сторону сцены, на огромный экран с золотым логотипом строительной компании «Ратников Девелопмент», и сделает вид, что фраза прозвучала не так.

Но нет.

Смех пошёл волной.

Сначала с правого края зала, где стояли начальники отделов, слишком уверенные в своей близости к власти. Потом у барной стойки, где молодые менеджеры мгновенно решили, что смеяться безопаснее, чем молчать. Затем за столиками, между серебристыми шарами, белыми скатертями и башнями десертов, к которым Алиса весь вечер так и не подошла — не потому что стеснялась, а потому что сначала хотела закончить презентацию.

Презентацию, между прочим, которая могла спасти контракт на семь миллиардов.

А теперь весь зал смотрел на неё не как на финансового аналитика, который три недели ночевал на отчётах, выверял сметы, ловил ошибки подрядчиков и собирал цифры в такую стройную систему, что даже аудиторы должны были прослезиться от уважения.

Нет.

Теперь на неё смотрели как на женщину, над которой только что разрешили посмеяться.

Марк Ратников стоял на сцене с микрофоном в руке и лёгкой улыбкой человека, который привык попадать в цель, даже не прицеливаясь. Высокий, широкоплечий, в идеально сидящем тёмном костюме, с лицом, которое словно специально создавали для деловых журналов и раздражающих женских фантазий. Холодные глаза. Спокойная осанка. Дорогое молчание между фразами.

Он был из тех мужчин, рядом с которыми остальные мужчины начинают поправлять галстуки, а женщины — осанку.

Алиса тоже выпрямилась.

Только не для него.

Она стояла у первого ряда с папкой в руках, в изумрудном платье, которое выбрала не для того, чтобы кого-то скромно не беспокоить, а чтобы войти в зал и напомнить всем: женщина может занимать пространство. Всё своё пространство. Без извинений, втянутого живота и попытки превратиться в офисную тень.

Платье мягко подчёркивало её фигуру, свет ложился на тёмные волосы, уложенные крупными волнами, а на губах держалась помада цвета спелой вишни. Алиса знала, что выглядит хорошо. Очень хорошо. Она видела это по женским взглядам — быстрым, оценивающим, иногда завистливым, иногда одобрительным. И по мужским тоже видела.

Но Марк Ратников решил быть остроумным.

Плохой выбор.

Особенно при включённом микрофоне.

— Марк Игоревич, — произнёс ведущий корпоративного вечера, нервно улыбаясь, — кажется, у нас дальше по программе финансовая презентация от Алисы Сергеевны…

— Вот и отлично, — Марк не отвёл взгляда от Алисы. — Пусть Алиса Сергеевна поднимется. Нам всем полезно узнать, насколько большой может быть экономия, если к делу подходит человек с… масштабным мышлением.

Смех стал громче.

У кого-то сзади звякнула вилка. Кто-то прыснул в бокал. Кто-то прошептал: «Ой, ну он даёт».

Алиса медленно закрыла папку.

Не хлопнула. Не швырнула. Не устроила сцену.

Просто закрыла.

Иногда самый страшный звук в комнате — это не крик. Иногда это тихий щелчок застёжки на папке в руках женщины, которая только что решила, что вечер наконец-то стал интересным.

Она подняла взгляд на Марка.

Он всё ещё улыбался.

Не зло. Не грубо. Почти лениво. Как человек, который бросил монету в фонтан и уже забыл, какое желание загадал.

Алиса улыбнулась в ответ.

И в зале стало чуть тише.

Те, кто работал с ней больше месяца, знали эту улыбку. Она появлялась у Алисы в трёх случаях: когда подрядчик пытался спрятать лишние расходы, когда начальник отдела продаж путал прибыль с выручкой, и когда кто-то очень самоуверенный подходил к краю собственной деловой репутации с завязанными глазами.

— Можно микрофон? — спросила Алиса у ведущего.

Ведущий посмотрел на Марка.

Марк чуть приподнял бровь, словно ему даже стало любопытно.

— Конечно, — сказал он. — Нам всем интересно.

— Вот и замечательно, — Алиса поднялась на сцену.

Каблуки неуверенно не стучали. Они шли ровно, спокойно, без единого лишнего звука. Из тех каблуков, которые не просят дорогу — они её получают.

Ведущий протянул ей микрофон так осторожно, будто передавал не технику, а предмет, способный изменить чей-то карьерный путь. Алиса взяла его, повернулась к залу и несколько секунд молчала.

Молчание оказалось куда эффективнее любого громкого вступления.

Люди перестали смеяться.

Кто-то опустил телефон, кто-то наоборот поднял. У столика маркетинга две девушки переглянулись. Начальник юридического отдела Виктор Борисович побледнел так внезапно, будто уже видел впереди длинную цепочку неприятных служебных писем.

Алиса посмотрела на Марка.

Он стоял рядом, чуть в стороне, будто уступил ей сцену из великодушия. На самом деле из уверенности, что ничего опасного произойти не может.

Мужчины вроде него часто путали чужое самообладание с покорностью.

— Добрый вечер, коллеги, партнёры и все, кто успел посмеяться заранее, — начала Алиса приятным, ровным голосом. — Обычно финансовый аналитик выходит к микрофону, чтобы говорить о цифрах. Но раз Марк Игоревич так щедро добавил в повестку оценку моих габаритов, предлагаю начать с масштаба.

В зале кто-то тихо охнул.

Марк перестал улыбаться.

Не полностью. Чуть-чуть. Но Алиса заметила.

— Масштаб, — продолжила она, — это когда компания заявляет инвестиционный проект на семь миллиардов, но забывает проверить, почему подрядчик завысил смету на сто восемьдесят шесть миллионов.

Теперь уже никто не смеялся.

Алиса сделала шаг к экрану и нажала на пульт. За её спиной вместо праздничной заставки появился первый слайд: таблица расходов, выделенные строки, даты, суммы, подписи.

— Масштаб — это когда отдел закупок три месяца не замечает повторяющиеся позиции в документах. Масштаб — это когда финансовый директор говорит всё под контролем, но не открывает третье приложение к договору. Масштаб — это когда женщина в изумрудном платье и с не самым тихим характером за три недели находит то, что мужчины в серых костюмах пропустили за квартал.

Кто-то в первом ряду медленно поставил бокал на стол.

Марк смотрел на экран.

Уже не на неё. На цифры.

Хорошо.

Пусть полюбуется.

— И вот теперь, — Алиса повернулась к нему, — я действительно готова обсудить своё масштабное мышление. Потому что именно оно только что сэкономило вашей компании почти двести миллионов.

В зале стало так тихо, что кондиционер под потолком зашуршал как участник совещания.

Марк медленно перевёл взгляд с экрана на неё.

— Алиса Сергеевна, — произнёс он уже другим голосом.

Ни шутливым. Ни ленивым.

Рабочим.

— Да, Марк Игоревич?

— Вы могли показать это на закрытом совещании.

— Могла, — согласилась Алиса. — Но вы выбрали открытую сцену. Я решила поддержать формат.

В дальнем углу кто-то коротко хмыкнул и тут же закашлялся, делая вид, что ничего не было.

Алиса снова посмотрела в зал.

— К презентации по проекту я готова. К вопросам инвесторов тоже. К неудачным шуткам о моей внешности, как видите, тоже готова. Но раз уж у нас праздничный вечер и принято говорить тосты, позвольте мой.

Она подняла микрофон чуть выше.

— За женщин, которых называют слишком громкими, слишком умными, слишком заметными, слишком большими, слишком неудобными. Обычно слишком означает только одно: кому-то рядом стало тесно от вашей уверенности.

На этот раз первым зааплодировал кто-то из бухгалтерии.

Потом — отдел проектирования.

Потом две девушки из маркетинга.

Потом хлопки пошли шире, смелее, не сразу, но уверенно. Через несколько секунд зал аплодировал уже почти целиком, а те, кто не аплодировал, выглядели так, будто срочно пересчитывали свои последние реплики за вечер.

Марк Ратников не хлопал.

Он смотрел на Алису так, словно впервые увидел не сотрудницу из финансового департамента, а проблему с глазами цвета крепкого кофе, фигурой, которую невозможно игнорировать, и языком, за который можно было бы уволить — если бы она только что не спасла ему деньги, контракт и, возможно, годовой отчёт.

Алиса вернула микрофон ведущему.

— Теперь можно к десертам? — спросила она у зала. — Или кто-то ещё хочет обсудить размер моего вклада в компанию?

Смех снова появился, но уже другой. Не над ней. Вместе с ней.

И это была маленькая, но очень приятная победа.

Марк подошёл ближе, когда она спускалась со сцены.

— Вы понимаете, что сделали? — тихо спросил он.

Алиса остановилась на последней ступеньке и оказалась почти на одном уровне с ним. Почти. Всё равно пришлось чуть поднять подбородок.

— Презентацию? — невинно уточнила она.

— Публично поставили меня в неудобное положение.

— Неправда. Я просто включила экран. В неудобное положение вы пришли сами, я только подсветку настроила.

Его взгляд потемнел.

Не от ярости. Нет. Скорее от того, что он не привык получать ответ сразу, точно и при свидетелях.

— У вас острый язык, Алиса Сергеевна.

— Спасибо. Берегу для особых случаев.

— А я, по-вашему, особый случай?

Она окинула его взглядом — от дорогих часов до идеально завязанного галстука, от сдержанной линии губ до глаз, в которых властность боролась с раздражённым интересом.

— Вы? — Алиса улыбнулась. — Вы пока предупреждение.

И ушла к своему столику, чувствуя спиной его взгляд.

Не торжествующий. Не униженный.

Заинтересованный.

Вот это было хуже.

Потому что с мужчинами, которым просто задето самолюбие, всё понятно. Они шумят, давят, требуют, грозят, а потом либо устают, либо делают вид, что ничего не было.

Но заинтересованный властный мужчина — это уже отдельный вид неприятностей.

Особенно если он твой генеральный директор.

Особенно если завтра понедельник.

Особенно если видео с твоей речью уже кто-то отправил в рабочий чат с подписью: «Алиса Сергеевна вынесла босса красиво».

Алиса узнала об этом через восемь минут.

Телефон завибрировал в её маленькой сумочке, когда она наконец-то дошла до стола и взяла тарелку с крошечным пирожным. На экране высветилось сообщение от Кати из бухгалтерии.

Катя:Ты богиня. Нет, серьёзно. Я пересматриваю уже третий раз.

Алиса:Что пересматриваешь?

Катя:Ой.

Катя:Только не ругайся.

Катя:Тебя уже выложили в общий чат.

Алиса закрыла глаза.

На одну секунду.

Потом открыла и посмотрела на пирожное.

— Ну что, малыш, — сказала она ему тихо, — кажется, нам с тобой вечер уже не испортить.

— Вы разговариваете с едой?

Алиса повернула голову.

Рядом стоял Марк.

Разумеется.

Потому что неприятности редко приходят по одной. Обычно сначала они отпускают шутку со сцены, потом появляются возле десертов и делают вид, что просто проходили мимо.

— Я разговариваю с тем, кто меня не перебивает, — ответила Алиса. — Редкий талант в этом зале.

Марк посмотрел на тарелку, потом на неё.

— Вы всегда отвечаете ударом на удар?

— Нет. Иногда я сначала уточняю, стоит ли человек усилий.

— И я стоил?

— Пока да. Но не зазнавайтесь, Марк Игоревич. У меня лимит на трудные характеры.

Он чуть наклонил голову, и в его взгляде впервые мелькнуло что-то почти похожее на улыбку. Не сценическая, не для партнёров, не для прессы. Настоящая, но очень короткая, будто он сам поймал её и тут же спрятал.

— Завтра в девять у меня в кабинете, — сказал он.

— С цветами и извинениями?

— С отчётом.

— Жаль. Цветы вам бы пошли. Что-нибудь строгое, с колючками.

— Алиса Сергеевна.

— Марк Игоревич.

Они смотрели друг на друга несколько секунд. Между ними гудел зал, играла музыка, кто-то смеялся, официанты проходили с подносами, но Алиса вдруг слишком ясно ощутила, как сузилось пространство. Будто весь корпоратив стал декорацией, а настоящая сцена теперь была здесь: возле стола с десертами, между женщиной, которую пытались высмеять, и мужчиной, который понял, что выбрал не ту мишень.

— В девять, — повторил Марк.

— Я подумаю, — сказала Алиса.

— Это не приглашение.

— Вот именно поэтому и подумаю.

Она взяла пирожное и сделала шаг в сторону.

— Алиса.

Без отчества.

Тихо.

Она остановилась не сразу. Не потому что подчинилась, а потому что в его голосе впервые не было команды. Было предупреждение. Или просьба, которая ещё не научилась выглядеть прилично.

— Вы хорошо выступили, — сказал он.

Алиса обернулась.

— Это сейчас было извинение?

— Это было признание факта.

— Факты я люблю. Они хотя бы честнее комплиментов.

— Не принимайте всё так лично.

Вот тут она перестала улыбаться.

Не резко. Просто улыбка ушла, как свет из окна, когда за ним закрывают плотные шторы.

— Когда мужчина на сцене при полном зале шутит о женщине, которую сам пригласил выступать, это лично, Марк Игоревич. Когда начальник делает это с сотрудницей, это ещё и глупо. А когда после этого он говорит не принимайте лично, это уже лениво.

Он молчал.

Алиса видела, как его пальцы слегка сжались на ножке бокала. Самообладание у Марка было отличное, но не безграничное. Ей почему-то стало приятно узнать, что границы всё-таки существуют.

— До завтра, — сказала она. — В девять. Не опаздывайте к моему отчёту.

— К вашему?

— Ну вы же сами сказали, что он нужен. Значит, теперь он мой главный аргумент в переговорах с вами.

— О переговорах речи не было.

— Будет.

Она ушла, оставив его возле десертов одного.

И впервые за весь вечер Марк Ратников выглядел не как человек, который всем управляет.

А как человек, которому только что выдали задачу без инструкции.

На следующий день Алиса проснулась от того, что телефон не просто вибрировал на тумбочке, а словно пытался сбежать из квартиры и начать новую жизнь без неё.

Она открыла один глаз.

На экране было двадцать семь уведомлений.

Через минуту — тридцать одно.

Через две — сорок.

Алиса села на кровати, поправила сползшую бретельку домашнего топа и мрачно посмотрела на телефон.

— Только попробуй быть плохой новостью, — сказала она. — У меня воскресенье и моральное право на тишину.

Телефон, разумеется, не послушался.

Первым открылся рабочий чат.

Видео.

Её лицо на сцене. Изумрудное платье. Микрофон. Марк сбоку с той самой улыбкой, которую теперь хотелось распечатать и использовать как доказательство вины. Заголовок от неизвестного доброжелателя:

Финансовый аналитик поставила босса на место после шутки о её фигуре

Алиса медленно вдохнула.

Потом выдохнула.

Потом нажала воспроизведение.

Собственный голос прозвучал из динамика спокойно, уверенно и куда лучше, чем ей запомнилось. Она даже испытала странную гордость. В моменте ей казалось, что она говорит почти на злости. На записи же выглядело так, будто она готовилась к этому всю жизнь.

Комментарии в чате бежали один за другим.

Алиса Сергеевна, это было мощно!Наконец-то кто-то сказал!Марк Игоревич теперь точно нас всех на тренинг по этике отправит.Я бы на месте подрядчиков уже плакал.А платье где брали? Подруга спрашивает. Ладно, я спрашиваю.

Алиса фыркнула.

Потом открыла личные сообщения.

Катя прислала двенадцать голосовых, которые начинались словами: «Я всё понимаю, но ты должна это увидеть».

Мама написала: Доченька, мне соседка прислала видео. Ты очень красивая. А этот мужчина хамоват, но костюм у него дорогой. Это твой начальник?

Алиса закрыла глаза рукой.

— Мам, ну почему именно костюм?

Следующим было сообщение от неизвестного номера.

Алиса Сергеевна, добрый день. Это помощница Марка Игоревича. Вас ждут сегодня в офисе к десяти.

Алиса посмотрела на время.

Восемь сорок три.

Воскресенье.

Воскресенье, которое, судя по всему, Марк Ратников решил отменить личным распоряжением.

Она набрала ответ.

Добрый день. Уточните, пожалуйста, Марк Игоревич уже публично извинился или мне приходить с калькулятором для оценки ущерба его самоуверенности?

Палец завис над кнопкой отправки.

Алиса улыбнулась.

Потом всё-таки стёрла.

Написала другое:

Буду к десяти. Передайте Марку Игоревичу, что отчёт возьму. Настроение тоже.

И отправила.

Через секунду пришёл ответ:

Передам.

Алиса отложила телефон и встала.

Квартира встретила её привычным уютом: мягкий ковёр у кровати, книги на подоконнике, две чашки в раковине, хотя жила она одна, и большое зеркало у шкафа, перед которым не раз происходили важные переговоры с самой собой.

Сегодня переговоры начались без приветствий.

Алиса открыла шкаф и посмотрела на одежду.

Чёрный костюм? Слишком ожидаемо.

Серое платье? Слишком мирно.

Белая блузка? Слишком я пришла быть удобной.

Её рука остановилась на тёмно-синем платье с поясом. Строгое, но не скучное. Деловое, но не скрывающее, что у его владелицы есть талия, бёдра, грудь и абсолютное отсутствие желания просить прощения за всё перечисленное.

— Отлично, — сказала Алиса зеркалу. — Сегодня мы финансовый аналитик с последствиями.

Зеркало возражать не стало.

Через сорок минут она уже выходила из такси у стеклянного здания «Ратников Девелопмент». В воскресенье бизнес-центр казался почти пустым, но у входа стояли двое сотрудников службы безопасности, а в холле горел свет. Значит, Марк собрал не только её.

Конечно.

Мужчина, который привык командовать, не будет переживать репутационный скандал в одиночестве. Он поставит вокруг себя людей, документы, юристов, помощников и сделает вид, что всё это не паника, а стратегия.

Алиса вошла в лифт.

На сорок втором этаже её уже ждала помощница Марка — тонкая, собранная, безупречно вежливая девушка по имени Лера. Обычно Лера выглядела так, словно даже кофе у неё в чашке стоял по расписанию.

Сегодня под глазами у неё залегли тени, а улыбка была напряжённой.

— Алиса Сергеевна, доброе утро.

— Доброе, если мы обе решим в это верить.

Лера моргнула, потом не удержалась и тихо улыбнулась.

— Марк Игоревич ждёт вас в кабинете.

— Один?

— Сначала да.

— Как драматично. А потом?

— Потом подключатся Виктор Борисович из юридического, PR-директор и финансовый директор.

— То есть сначала дуэль, потом хор свидетелей?

Лера опустила взгляд к планшету, но улыбка стала заметнее.

— Я этого не говорила.

— Вы умная женщина, Лера. И правильно сделали.

Дверь кабинета Марка была закрыта.

Алиса постучала один раз и не стала ждать приглашения слишком долго. Вошла ровно в тот момент, когда за дверью прозвучало его короткое:

— Да.

Кабинет был огромным, светлым, с панорамными окнами во всю стену. Город лежал внизу серой, деловой, дорогой картинкой. На столе Марка не было ничего лишнего: ноутбук, документы, телефон, тонкая папка, ручка. Всё слишком аккуратно. Даже раздражающе.

Сам Марк стоял у окна спиной к двери.

Без пиджака. В белой рубашке с закатанными рукавами. Галстука не было.

Алиса не собиралась это замечать.

Заметила.

Разозлилась на себя за то, что заметила.

— Алиса Сергеевна, — сказал он, не оборачиваясь. — Вы опоздали на три минуты.

— А вы вчера опоздали с воспитанием лет на двадцать. Предлагаю считать, что мы квиты.

Он повернулся.

На его лице не было улыбки. Усталости тоже почти не было, хотя Алиса почему-то была уверена, что ночь у него выдалась не самой спокойной. Такие мужчины не показывают усталость. Они прячут её под дорогими рубашками и короткими фразами.

— Садитесь.

— Спасибо, постою. У меня после вчерашнего сцена всё ещё под ногами.

— Вы довольны?

Алиса поставила папку на стол.

— Тем, что нашла ошибку на сто восемьдесят шесть миллионов? Да. Тем, что ваш отдел наконец-то заметил моё существование? Смешанные чувства. Тем, что вы решили обсудить мою фигуру при партнёрах? Оценка ниже среднего, но потенциал для роста есть.

Марк медленно подошёл к столу.

— Видео разошлось дальше, чем вы думаете.

— Уверена, вы сейчас расскажете мне, насколько я должна испугаться.

— Партнёры требуют комментарий. Совет директоров требует объяснений. PR-отдел требует, чтобы сегодня до обеда мы согласовали позицию.

— Замечательно. Все что-то требуют. Я тоже хочу попробовать.

Он посмотрел на неё внимательнее.

— Именно поэтому вы здесь.

— Нет, Марк Игоревич. Я здесь потому, что вы меня вызвали. А вот останусь ли я здесь и на каких условиях — это уже отдельный разговор.

Тишина между ними стала плотнее.

Марк сел в кресло, но жестом не предложил ей садиться снова. Возможно, понял, что бессмысленно. Возможно, не хотел получить ещё одну реплику.

— Вы понимаете, что публичный конфликт с руководителем может повлиять на вашу карьеру? — спросил он.

Алиса рассмеялась.

Не громко. Почти весело.

— Серьёзно? Вы решили начать с угрозы? Марк Игоревич, вы ведь умный мужчина. Не разочаровывайте меня так быстро, я только кофе не допила.

Его взгляд скользнул к стаканчику в её руке.

— Вы пришли с кофе.

— Да. Он горячий, честный и не пытается объяснить мне, что я сама виновата в чужой бестактности. Уже приятнее многих собеседников.

— Я не говорил, что вы виноваты.

— Пока нет. Но вы набираете скорость.

Марк откинулся на спинку кресла.

— Хорошо. Тогда без угроз. Что вы хотите?

Алиса наконец села.

Не потому что он разрешил. Потому что этот разговор мог занять время, а каблуки были красивыми, но не подписывались на переговоры длиной в вечность.

— Для начала — услышать, что вы понимаете, что сделали.

— Я сделал неудачный комментарий.

— Нет.

— Алиса Сергеевна.

— Нет, — повторила она мягче, но твёрже. — Неудачный комментарий — это когда человек перепутал дату в поздравлении. Вы публично дали залу разрешение смеяться надо мной. Не над отчётом, не над ошибкой в презентации, не над рабочей ситуацией. Надо мной. Как над женщиной. Как над сотрудницей. Как над человеком, который стоял рядом и должен был потом выйти на сцену говорить о цифрах перед теми же людьми.

Он молчал.

И впервые за всё время Алиса увидела, что её слова всё-таки дошли.

Не разбили стену, конечно. Стена у Марка Ратникова была явно капитальная, с охраной, пропускным режимом и видом на город. Но где-то внутри что-то отозвалось.

— Я не хотел вас унизить, — сказал он.

— Но получилось.

— Да.

Одно слово.

Без красоты. Без оправданий.

Алиса вдруг почувствовала, что готовая колкая фраза застряла на полпути. Она ожидала сопротивления, раздражения, давления. Не этого короткого да.

Марк сцепил пальцы на столе.

— Я приношу извинения.

— Прямо сейчас?

— Да.

— В личном кабинете, без свидетелей и камер?

— Вы хотели извинений. Я их принёс.

— Нет, Марк Игоревич. Я хотела понимания. Извинения в кабинете — это для вашей совести. Публичная ошибка требует публичной коррекции.

Он сузил глаза.

Вот теперь — знакомая территория. Власть снова вернулась в его плечи, в подбородок, в холодный взгляд.

— Вы хотите, чтобы я записал видео?

— Хочу, чтобы вы сделали заявление перед сотрудниками и партнёрами. Короткое, ясное, без если кого-то задело и без меня неправильно поняли.

— Вы диктуете мне формулировки?

— Нет. Спасаю вас от новых.

Он смотрел на неё долго.

Алиса смотрела в ответ и старалась не думать о том, что вблизи у него были очень тёмные ресницы. Совершенно лишняя деталь. Абсолютно не относящаяся к переговорам. Даже вредная.

— Допустим, — сказал Марк. — Что ещё?

Алиса раскрыла папку и достала три листа.

— Первое: публичное извинение. Второе: я участвую во встрече с инвесторами не как сотрудница, которая случайно нашла ошибку, а как руководитель финансовой части проекта. Третье: мне дают полномочия собрать отдельную группу проверки подрядчиков.

— Нет.