Одержимость: Зов из небытия

Siren Nyx

Одержимость: Зов из небытия

Пролог

Говорят, время лечит..

Врут. Время не лечит. Оно просто заталкивает тебя в глухой, ватный угол, где нет воздуха, где стены Алфеи давят на виски, а солнце в окне кажется насмешкой. За стеклом зеленеют деревья, девочки смеются, перебирают платья, делятся какими-то глупыми девичьими радостями. Их мир цветной. А мой выцвел дотла.

Я сижу на холодных ступенях лестницы, обхватив колени руками, и смотрю на них сквозь эту свинцовую пелену. Они живые. А я — просто тень, застрявшая между вчерашним днем и собственной памятью.

Ночью, когда комната погружается в синеватый мрак и в тишине слышится только ровное дыхание подруг, меня накрывает по-настоящему.

Я зарываюсь лицом в подушку, но здесь больше не пахнет им.

Ни озона, ни жженой меди, которая всегда шла за ним по пятам. Только пустая, чужая постель. На левом запястье давно затянулась шрамом фиолетовая метка, но под кожей всё так же туго, до слёз в глазах, натягивается тонкая невидимая струна. Связь, которую не оборвать никакой победой.

Тот вечер в его полуразрушенном замке, когда он склонился надо мной, исцеляя после схватки. Мы сидели у костра в пустом, гулком зале, и я помню оцепенение, навалившееся на меня от того, каким тихим, раненым и безумно уязвимым он вдруг оказался. Не страшный «темный маг», не разрушитель миров, а человек с застарелой, невыносимой болью на дне серых глаз. И этот поцелуй… такой неожиданный, сбивающий с толку, полный жара и горечи. Меня тянуло к нему так отчаянно, что земля уходила из-под ног, а рассудок плавился от одного прикосновения его холодных пальцев.

Тогда я испугалась и отреклась.

А теперь бы отдала всё на свете, чтобы вернуть ту минуту.

Весь этот правильный, светлый мир твердил мне, что он монстр, который хочет уничтожить Магикс. Но никто из них не знал его так, как знала я. Никто не видел, как он смотрел на меня во время битв — в этих глазах никогда не было жажды убийства. Была только тяжелая, выстраданная глубина и одиночество, равного которому нет во всей вселенной.

Он единственный за всю жизнь принял меня до конца. Со всей безумной, разрушительной яростью моего Пламени. Рядом с ним мне не нужно было притворяться хорошей, прятать искры, бояться собственной силы. Мои близкие, мои друзья вечно смотрели на меня с испугом, заставляя чувствовать себя проклятой, виноватой за каждый неверный вздох, заставляя гасить бурю внутри до жалких угольков.

А он звал к себе.

И даже когда мы сходились в жестоких схватках, он никогда не делал мне больно. Он защищал меня от чужих клинков, закрывал собой, даже когда я кричала от ненависти.

А потом было то утро…

Слепая, запредельная вспышка тьмы трех Древних Ведьм, летевшая прямо мне в грудь. И его резкий шаг вперёд. Он принял этот удар на себя — тот самый удар, который должен был стереть меня с лица земли.

Зачем ты это сделал? Валтор?…

Тишина комнаты давит в груди так, что невозможно вдохнуть.

Я медленно поднимаюсь с постели. Босые ступни касаются холодного пола, но мне всё равно. Я набрасываю на плечи накидку, натягиваю капюшон и подхожу к окну. В груди больше нет страха — только выжженная, злая решимость. Хватит умирать в этой пустой тишине..

Я найду способ. Слышишь? Я верну тебя.

Глава 1.

Лес за Алфеей встретил меня глухим, промозглым молчанием.

Здесь не было золотого солнца и звонких голосов. Только серые, ощетинившиеся голыми ветками сосны, сырая земля под ногами и тяжелое, неподвижное небо, похожее на остывший пепел. Я шла сквозь чащу босиком, не разбирая дороги. Ветки царапали лодыжки, острые камни резали кожу до крови, но эта тупая, физическая боль была единственным доказательством того, что я всё ещё существую. Что я не призрак, застрявший в кошмаре.

Ноги сами знали дорогу. Туда, где среди мертвых скал и выжженной земли застыл его замок.

Когда из-за пелены тумана показались черные, изломанные башни цитадели, внутри меня оборвалась последняя струна. Замок молчал. Он дышал привычным, ледяным безмолвием, но в самом воздухе вокруг стен уже угадывался едва ощутимый, призрачный жар. Так реагировала тёмная материя под моей кожей на приближение первородной энергии. Или на то, что от неё осталось.

Я шагнула за обрушенный порог главного зала.

Каменный пол прожег ступни ледяной судорогой. Здесь не было ничего, кроме голых, монолитных стен, узкой щели серого окна и пронзительного, звенящего одиночества. Но я шла не в парадные залы. Я шла туда, где всё началось и где всё оборвалось.

В дальнее крыло, к тому самому костровищу.

Я опустилась на колени прямо на холодные камни, не обращая внимания на пыль и сажу. Вот здесь. На этом самом месте он сидел в ту ночь. Я протянула дрожащие пальцы к остывшей золе, зарылась ладонью в серый порошок и почувствовала, как к горлу подкатывает жгучий, спазматический ком.

— Ты обещал… — шепотом сорвалось с губ, и голос разбился о каменные своды эхом.

Я зажмурилась, изо всех сил втягивая носом воздух. Если сидеть здесь достаточно долго и не дышать слишком громко, казалось, будто сквозь запах сырого камня и старой гари пробивается тот самый шлейф. Озон и жженая медь. Его запах. Родной, въевшийся в самую память кожи, от которого внутри всё сжималось в тугой, ноющий узел.

Я коснулась обугленных поленьев кончиками пальцев.

— Гори, — прошептала я в пустоту, вкладывая в этот тихий выдох всю оставшуюся под кожей силу. — Ради меня… ещё раз.

На кончике указательного пальца вспыхнул крошечный язычок пламени. Но он не был оранжевым... Мой огонь стал грязно-фиолетовым, багровым, густым, как свернувшаяся кровь. Он лизнул сухое дерево, заставив поленья слабо треснуть, и по залу разнесся слабый, призрачный свет.