ЗАмолчи. Охота на лис

Марина Генцарь-Осипова, Регина Генцарь-Осипова

ЗАмолчи. Охота на лис

© Генцарь-Осипова М., Генцарь-Осипова Р., текст, 2026

© Алифанова С., иллюстрация на обложке, 2026

© ООО «Феникс», оформление, 2026

© В книге использованы иллюстрации по лицензии Shutterstock.com

* * *

Плейлист

Виктория Соломахина – «Прекрасное далеко» (в новой версии, из фильма «Сто лет тому вперед»)

DJ Smash – «Moscow Never Sleeps»

Баста – «Медлячок»

Альфа – «Я московский озорной гуляка»

MONA, Баста – «Ты так мне необходим»

Юлианна Караулова – «Сильная»

ANNA ASTI – «Царица»

Кино – «Звезда по имени Солнце»

Полина Гагарина – «Бабочки»

Мари Краймбрери – «Иначе все это зря»

Сергей Лазарев – «Третий»

Глюк`oZа – «Глюк`oZа Nostra»

Основано на реальных событиях.

Все совпадения случайны (а может, и нет 😏).

Глава 1. Сочные огрызки лета

Слышу голос из прекрасного далека,

Голос утренний в серебряной росе.

Слышу голос, и манящая дорога

Кружит голову, как в детстве карусель.[1]

– Свали с дороги, малявка!

– Ты совсем кукухой поехал? Лихач, блин!

Я резко тряхнула головой и вытащила наушник. Не отрицаю, сама хороша. Спешила домой, возвращаясь от репетитора. В ухе наушник и любимый плейлист на громкую. За спиной гитара в чехле. В телефоне на ходу строчила ответы маме в семейном чате. И тут он – лихач на мотике, в ореоле черной экипировки и гнетущей атмосферы. Темный рыцарь, блин.

Если честно, я понимала, что сама накосячила. Выскочила на дорогу, не посмотрев по сторонам, не видела и не слышала никого вокруг. Но грубое «Малявка, свали с дороги…» Нет. Это явно был перебор, но не струн на гитаре, а допустимого тона. К тому же малявкой меня называл только Никита. И то с моего разрешения. Значит, больше никому так нельзя.

Что ж, Дарк Бой, займусь тобой. Я точно не ошиблась. Именно его периодически видела на районе и несколько раз в нашем дворе, с Никитой. Вот с него и начнем более подробный сбор информации. Противника надо изучить досконально. Этому меня отлично научили школа и мама.

Блин. Мама. Магазин. Дача.

* * *

Дачный автобус плелся как гусеница, уставшая от жизни.

– Мамуля, а ты именно так себе представляла нашу самостоятельную поездку на дачу? – Маргоша, с двумя забавными косичками на голове, обмахивалась бумажным веером.

– Конечно нет, – честно призналась мама сразу всем трем дочерям, устроившимся на сиденьях рядом и впереди, – я же писатель, в моем воображении частенько красочнее, чем в реальности. И надо признать, гораздо свежее.

– Видимо, в этом секрет твоей писательской плодовитости, – засмеялась старшая из сестер, Алисия, – это побег в творческую вселенную, в которой интереснее.

– Нет, мне интереснее проживать свою реальную жизнь, я никуда из нее не сбегаю. Просто, – мама многодетного семейства смущенно потерла переносицу, – я верю в лучшее из возможного. Следующая остановка наша.

– Наконец-то мы выберемся из утробы этого душного чудовища, – недовольно произнесла средняя из сестер, Тата.

– Отличная метафора!

– Ма-а-а-м, – девичье трехголосье перешло в хоровой смех.

Часом позже арбузная мякоть ломалась от малейшего прикосновения, а сок тек между пальцев и дальше по ладоням до самых локтей. Девчушки выплевывали косточки в большой эмалированный таз и кидали обглоданные корки.

– Так я арбуз еще не ела. Чтоб прям смачно семечки выплевывать и корки кидать. Вкусно-о-о-о.

– Здесь так можно. Мы же на даче. Только кто мимо компоста попадет, наряд вне очереди получит. – Дед стоял с ножом перед половиной спелого арбуза размером с банный таз.

– Наряд вне очереди я с удовольствием получу, – довольно улыбнулась младшая внучка, Маргоша, – я хочу розовое платье.

– Ты розовая балда, – захихикали старшие сестры.

– Отставить обзывалки. – Дед старшим раздал щелбаны и повернулся к младшей: – Наряд вне очереди – это не платье, а трудотерапия. Пол вымыть или посуду, картохи на всех начистить.

– Ой, нет уж, мне тогда, пожалуй, хватит, – девчушка отказалась от очередной протянутой дольки арбуза.

– Я тоже пас, – погладила живот Тата.

– Деда, режь мне. – Обреченно вздохнула Алисия. – Я готова капитально объесться, а корки сложу в таз и потом лично отнесу в компост, чтоб не промахнуться. Только руки схожу сполосну.

– А что, так можно было?

Троица смеющихся и жующих внучек гуськом отправилась отмывать с рук липкие следы дачного счастья со вкусом арбуза. За забором раздался знакомый сигнал.

– А вот и папа, в машине с кондером, – Алисия не упустила возможности подколоть маму. Они постоянно практиковались в словесных пикировках и совсем не обижались друг на друга.

– Угу. Мы всего-то на час раньше приехали. В душном и вонючем автобусе, – Тата была не в настроении.

– Ой, девочки, ворчите как бабки на лавке, – отмахнулась мама и продолжила что-то писать в телефоне, – зато есть что вспомнить и в хранилище воспоминаний добавить.

– Можно подумать, без этой «незабываемой» поездки нам вспомнить было нечего.

– Отставить мать критиковать, сейчас все трое наряды вне очереди получите.

– Дед, ты только не забудь, что Маргоше – розовый наряд, – засмеялась Алисия, поднимаясь по лестнице в мансарду.

– Вот неугомонные, – усмехнулся седой командир, который и сам любил пошутить. Он повернулся к дочери: – Ириша, долго тебе еще до конца писанины?

– Четыре главы, – ответила она, не поднимая головы, – затем всю рукопись вычитать и в понедельник сдаюсь.

– К школе-то хоть готовы?

– Конечно нет. – Поморщилась мать и дочь в одном лице. – К этому невозможно быть до конца готовым. И потом, пока рукопись не закончу – не буду отвлекаться.

– Ну, как вы тут? Кто хочет сочный арбуз? – Отец многодетного семейства зашел в калитку с еще одним зеленым великаном в руках.

– Ты опоздал, Олег.

– В каком смысле, дорогая?

– Во всех. – Ирина вытянула стройные босые ноги и удобно разместилась на плетеном диване. – Дед уже угостил нас арбузом и нарядами. Девочки ушуршали наверх, а я нырнула в рукопись. Так что меня не кантовать.

– Ясно. Поделись хоть, как добрались, путешественницы-авантюристки? – Олег положил арбуз на пол веранды, сделанный из лиственницы, и поцеловал жену в лоб.

– Не спрашивай, – отмахнулась Ирина, – это было незабываемо. Но не так, как хотелось. Просто я больше не могла оставаться в квартире. Ни минуты. В такую погоду это преступно. А таксисты сюда наш табор отказываются везти. Лучше скажи, твои переговоры удачно прошли?

– Более чем, – Олег довольно почесал бороду.

– Ну и хорошо, я рада. Правда. Но сейчас меня влечет мигающая лампочка дедлайна. Прости.

– Боюсь спросить, где она мигает у писателей? – усмехнулся Олег.

– На ночь глядя тебе этого лучше не знать, а то потом развидеть не сможешь, – одарила его улыбкой-оскалом, и дачная веранда снова наполнилась женским высоким и мужским низким смехом.

С березы, громко ухая, поднялся и улетел в сторону леса филин. Ох уж это многодетное семейство Царевых! Дружное, но шумное. Через несколько минут с мансарды спустилась Маргоша, держа в руках жестяную коробку из-под леденцов.

– Мам, это подойдет для воспоминаний? – спросила самая младшая из сестер.

– Подойдет, – улыбнулась Ирина, – у меня в детстве в такой коробке хранились сокровища.

– Правда? Расскажи какие, – в глазах дочери заискрился огонек приключений.

– О, это были редкие переливающиеся календарики, которые шли в обмен пять к одному с обычными. Еще там хранились бесценные наклейки с героями «Элен и ребята». Они были на вес золота. Я особенно их берегла. Одноклассницы готовы были выменять полцарства за Николя.

– А кто этот Николя? Принц какой-то?

– Э-э-э, нет, Николя – это герой сериала для подростков «Элен и ребята».

– Ты смотрела сериалы в детстве? – глаза средней дочери, Таты, округлились. – Вот это да, как много мы о тебе еще не знаем!

– И не все вам надо знать, – сказала Ирина, улыбаясь, – в каждой женщине и маме должна оставаться загадка. Хотите посмотреть пару серий? Они короткие.

Река заката уносила остатки дня по небу. Ирина настроила на потолке мансарды кубик-проектор и загрузила серии. Это был уютный и сочный день на даче. Такой точно стоит добавить в хранилище семейных воспоминаний.

* * *

Я перечитала старый пост мамы. Он был написан в начале летних каникул. И в нем были светлая грусть, какая-то недосказанность и при этом надежда.

Город Т. укутался в пасмурный плащ, я – в пижаму и плед. Строки ровно ложатся в полотно заметок, а в голове, будто автомобили по скоростному шоссе, несется поток мыслей.

Мои маленькие женщины идут в 1-й, 6-й и 9-й класс.

Всматриваюсь. Вслушиваюсь. Восхищаюсь каждой из них.

Маргоша готовится к школе, уже несколько раз примеряла свою форму и планирует записаться сразу в 100500 кружков.

Таточка нашла информацию, сама все узнала и подала заявку на кулинарные курсы при колледже, сегодня подготовила фартук и собралась с мыслями.

Сия дорабатывает последнюю неделю в школьном лагере. Второй год подряд идет на смену: полный рабочий день, все по-взрослому.

Это их выбор. Я не мешаю, но всегда готова поддержать.

Моим маленьким женщинам 6, 12 и 15 лет.

Люблю. Радуюсь. Горжусь их достижениями и устремлениями.

Я рядом и продолжаю каждый день выбирать себя.

Они не мешают, но всегда готовы поддержать.

Они видят, как это – быть собой.

Они знают, как это – следовать за мечтой.

Они чувствуют, что возможно все.

И я глубоко спокойна за них.

P. S. Что не мешает мне волноваться за них в мелочах, пуская иногда сентиментально-слезливую рябь по скользящей поверхности реки жизни.

Да. Пожалуй, мне пора завести второй аккаунт.

♥

Комментарии

Глава 2. В который раз – в первый класс

В прекрасное далеко я начинаю путь.[2]

– Просыпается воздухе осень, ей уже пора собираться на смену. А вокруг жужжит человейник, допивая нектар лета.

– Что ты там бормочешь? – Папа, потягиваясь, вышел на веранду, где уже было накрыто к завтраку.

– Да так, четверостишие, навеянное вчерашними сумерками на даче. Люблю это место. – Мама допила чай и поставила чашку на край стола.

– Красиво навеяло, запиши, пока не забыла. – Папа чмокнул маму в щеку и автоматически подлил ей из заварника чая в чашку.

– Буэ-э-э, – сгримасничала Маргоша на сцену родительской идиллии и стекающую с ложки овсяную кашу. Для нее весь этот обмен любезностями казался противным. Она даже термин придумала – «романтическая слякоть».

– А я не могу определиться: это противно или мило, – тихо призналась Тата. Она перешла в переходный возраст, во всех отношениях.

– Это прекрасно, – честно прошептала я в ответ, укуталась в безразмерную кофту крупной вязки и уже громче сказала маме:

– Мам, человейник – очень крутая находка.

– Спасибо, дорогая, – мама ласково улыбнулась и снова нырнула в океан своих мыслеобразов.

По утрам уже становилось ощутимо прохладно, на растениях в саду красиво блестели капли росы. Маргоша обулась в кроксы и начала радостно носиться с воздушным змеем по лужайке перед верандой. После завтрака к ней присоединился папа. Их дурашливые крики взбодрили не только нас, но и соседских собак. Дед, ворча, качал головой и улыбался, дергая уголком губ, думая, что никто не видит, как ему нравится наше безобидное баловство.

А мы с мамой и Татой уютно устроились на диванах на веранде и лениво скроллили свои ленты.

– Хотите гороскоп на последнюю неделю августа?

– Ты же знаешь, что я с уважением отношусь к индивидуальным гороскопам и профессиональным астрологам, но вряд ли ты предлагаешь именно такой, – мама забавно свела брови.

– Да ладно, мам! Давай, Татка, жги.

Я перевела свое сытое тело из сидячего положения в лежачее после плотного завтрака. У всех нас гороскопы были так себе. Придется много суетиться, работать, партнеры будут недовольными, могут возникнуть проблемы с финансами.

– Не удивлена, учитывая, что эта неделя будет подготовительной к школе, – хмыкнула мама и попросила прочесть Тату гороскоп для папы.

Оказалось, что скорпионам на предстоящей неделе рекомендовалось много отдыхать и мало работать. Составители гороскопа уверяли, что начальство будет хвалить скорпионов, возможно улучшение их финансового положения.

– Решено: на этой неделе примкну к отряду скорпионов. Зря я, что ли, с одним из них семнадцать лет в браке? – Мама положила свой айфон на стол, мы с Таткой переглянулись и громко рассмеялись. Я обожаю мамину иронию: в любой непонятной ситуации она готова взять на себя ответственность, но при условии, что можно над этим посмеяться. Еще одна ее суперсила.

* * *

Допустим, пакет с пакетами есть у каждой взрослой хозяйки. Но скажите мне, зачем хранить носок с носками? Причем непарными? Типа верим в чудеса и порядочность домовых – Добби пощеголяет и вернет потерянные носки? Уверена, это так не работает.

Традиционно перед началом нового учебного года мы расхламляем наше городское жилище. Когда этот день настал, папа с Маргошей ранним утром тихонько ушуршали в парк на самокатах. Мы с Татой долго настраивались перед разбором тайных завалов в детской, что давно в семье зовется «Хроники СВИнарнии». Мама говорит, там может быть как в сказке: чем дальше залезаешь, тем страшнее.

Спустя пару часов старшие женщины семейства Царевых пили чай и решали головоломку: как в одной, пусть даже большой и просторной, комнате могло спрятаться столько хлама. Очень нужного, сильно-пресильно необходимого хлама.

Мы выгребли двенадцать пакетов, содержимое которых раздали, вынесли на мусорку или приготовили отвезти в центр семьи. В них вошли книги, которые больше никто из нас не читает; вещи, которые малы всем домашним; груды обрезков цветной бумаги, картона и прочей поделочной мишуры (хватило бы на бумажную дискотеку); две коробки разнокалиберных засохших красок; мамины размотанные клубки пряжи, от которых Маргоша хотела чуть-чуть отмотать и явно перестаралась; контейнер с резиночками с оторванными украшениями и украшениями без резиночек; куклы Франки (от слова «Франкенштейн»: кто без головы, кто без руки, без ноги, но зато со сменной одеждой); миллион разных пазлов, из которых теперь можно собрать только большой яркий костер на даче, и четырнадцать непарных носков.

Четырнадцать. Ка-а-а-к?

– В нашей детской комнате точно можно написать книгу-продолжение «Хроники СВИнарнии», а также совершить путешествие в Бермудский треугольник где-то между кроватями и шкафом. Там уже несколько лет бесследно исчезают резинки и заколки для волос. – Мама смеялась, и вокруг ее красивых глаз собирались мелкие морщинки, которые ее совсем не портили. – А в стиральной машине у нас самый настоящий портал в страну Исчезанию. Ну правда, она, похоже, сама ворует носки, причем исключительно по одному из пары. Иначе как объяснить четырнадцать непарных штук?

– Наверно, в Исчезании все жители одноногие и жутко волосатые, – поделилась я с мамой и Татой своим фан-допущением.

– Мы на днях с Маргошей ходили закупаться канцелярией, ну и носками с резиночками. Ей же их всегда мало. – Мама продолжала разматывать эту ассоциативно-детективную цепочку. – Я вот думаю, надо было резинку бельевую еще взять, метров десять, и пришить к носкам, как к варежкам. Интересно ведь проследить, куда все-таки вторые носки из пары исчезают.

– Классная идея. Давай на Маргоше проведем эксперимент, – подстраховалась Татка. – Мои, чур, не трогать.

– А мужские носки! Это вообще особый вид садомазохизма, – пожаловалась мама. – Я их годами различить не могла и отчаялась. Поэтому после стирки просто приношу их горой нашему папе-мужу: пусть сам ищет пару!

– Ты у нас просто королева мотивации, – хихикнула Тата.

– А холодильник! – Мама оседлала волну и продолжила серфить по морю бытовых сравнений и иронии. – Это же самый настоящий портал, причем испорченный. Если войти в него после шести вечера, то можешь легко превратиться в тыкву и застрять в этом раздутом теле надолго.

– Получается, что, если оглядеться по сторонам, в каждой квартире есть параллельная вселенная, – я засмеялась и, закончив уборку, подытожила наш разговор.

– Факт, – мама подняла указательный палец, – жаль, не доказанный научно. Девочки, хорошо с вами, но мне пора возвращаться к рукописи. И кстати, вам еще что-то нужно к школе? Пишите списки, чего не хватает, сходим в ТЦ или закажем на WB[3].

Основную часть всего мы закупили еще в начале лета. Сперва был поход в торговый центр и ссылкопад в семейном чате от нас троих с комментариями: «хочу-у-у», «вот это очень надо», «и вот это», «мам, смотри какая пре-е-е-елесть», «папа, ты лучший, вот еще несколько ссылок, оплати, пожалуйста-а-а-а».

Как говорила мама, бюджет скрипел, проявлял чудеса гибкости и жизнестойкости, но в итоге выдюжил натиск трех маленьких женщин. Поэтому в конце августа мы были спокойны. Полностью быть готовыми к школе невозможно, но по большей части мы готовы. Мама терпеть не могла суету и любила планировать заранее. Однако в этот раз что-то пошло не так.

* * *

Тридцать первого августа, уже поздно вечером, я зашла к себе в комнату, разделась и, лежа в кровати, по привычке проскроллила ленту. Мне высветился мамин свежий пост. Я читала и беззвучно хохотала. Мама не стеснялась выставлять неидеальность нашего семейства – без унижений, но как есть. Она называла это «милыми шероховатостями», а папа говорил, что «зато нам всем не скучно». Вот этот пост:

31 августа. Вечер. Пью чай, выдыхаю лето и настраиваюсь на школьный ритм.

20:20

– Ой, а у меня колготок нет.

– Кстати! И у меня.

– Па-а-ап…

21:36

Пишу в семейный чат:

– Ну вы где? Я уже спать легла.

– Мам, тут огромные очереди везде.

– Нам один магаз остался и за герберой заехать.

– Не мы одни такие, кто «заранее» все-все подготовил…

23:00

Домашние наконец угомонились. Колготки куплены, пеналы собраны, цветы в вазоне, рубашки поглажены, запас валерианы и магния пополнен.

P. S. Мамы школьников, как настроение?

Давайте перекличку.

У меня в этом году:

1 «Е»

6 «О»

9 «А»

♥

Комментарии

* * *

Думаю, первое сентября лидирует по количеству заведенных и перестраховочных будильников. Мой пиликал трижды, перекликаясь с маминым и Таткиным. Я понимаю мамино отношение к суете. Но при всей нелюбви к спешке она офигенно в ней соображает и действует. Уверена, если бы проводили чемпионат по многозадачности, то всех уделали бы многодетные мамы. Это же просто титаны планирования, многоходовок, скорости принятия решений и быстрого перенаправления потоков задач. А наша мама отличалась еще выносливостью и навыком блокировать внутренние качели. Она умела сначала сделать, а потом разрешить себе переживать и плакать. Как она сама говорила про себя и многодетность: «Я бы не вывезла это все физически – только на морально-волевой и психической энергиях».

Вот и в утро очередной школьной линейки и при наличии очередной первоклашки в семье мама не суетилась, не паниковала и не мешала другим собираться. Она четко давала указания, как дирижер оркестра или хирург в операционной. Я только и слышала из разных комнат ее команды: «Маргоша, расческа», «Тата, чайник», «Олег, домофон, это букет», «Сия, я знаю, что ты не завтракаешь, но сегодня надо». Блин, мамы – это супермощь, а многодетные мамы – это отдельная каста.

Я пила чай с оладьями и старалась гнать прочь тревожные мысли о новом учебном годе. Он наступил, и точка. Я с ним справлюсь, и точка. Дверь в ванную открывалась и закрывалась нон-стоп. В очередной раз не успев в промежуток между своими женщинами, папа присоединился ко мне за кухонным столом:

– Началась пора, когда я могу принять душ либо до шести утра, либо после десяти вечера, все остальное время там будут мыть, сушить, укладывать и мазать.

– Факт, – я даже не пыталась утешить папу. Он хоть и ворчал, но был счастлив со своими четырьмя женщинами.

– Олег, ты почему еще не собран, опять тебя будем в дверях ждать? – Мама пожурила отца, заодно освободила ему доступ в ванную комнату, а сама долила себе свежего чая и, сев за стол, выдохнула. – Сиюш, ты же помнишь, что ты все можешь?

– Конечно, мамик, не переживай за меня. Я уже не ребенок.

– Но я-то все еще мама, – она тепло улыбнулась, а в ее красивых глазах я разглядела светлую грусть.

– Мам, я в норме. Правда.

– Это хорошо.

Мама пошла дирижировать семейным хором дальше, а я вспомнила, как именно эти слова она шептала на ухо нам, спящим, с раннего детства: «Я люблю тебя, моя девочка. Ты все можешь». Эти слова мысленно всплывают внутри голосом мамы перед важными событиями и в моменты волнений. Эти слова я ношу в сердце.

* * *

Первой на линейку радостно ускакали Маргоша и догоняющие ее родители с рюкзаком и букетом наперевес. Татка пойдет после обеда: она учится во вторую смену, а мой выход через полтора часа. Я расчехлила гитару и стала наигрывать легкий бой с любимыми аккордами. Меня это обычно успокаивало. Новый учебный год. Новый марафон по пересеченной местности на выносливость. Ну ничего. Ликийскую тропу с каньоном одолела – и этот маршрут пройду до конца. Я ненадолго погрузилась в воспоминания и растворилась в них под звуки гитары.

Глава 3. Сезон охоты открыт!

А сегодня что для завтра сделал я?[4]

Я остановилась в нескольких метрах от школьного перекрестка, прикрыла глаза, сделала глубокий вдох через нос и вслушалась в ощущения. Начало сентября в Сибири пахнет остывающим летом. Запахи ранней осени еще не холодные, даже наоборот, слегка согревающие. В городе добавляется много отвлекающих и искусственных оттенков.

Резкий парфюм прохожих, прогретый асфальт, выхлопные газы, ароматы свежей выпечки с корицей из пекарни. На даче пахнет поспевшими и перезревшими фруктами и дымом костра. А в парках и лесах совсем иначе. На деревьях желтеют, краснеют и начинают опадать с веток листья. К своеобразному запаху прелой листвы и молодой хвои примешиваются едва различимые нотки туманной сырости, плесени, кисловатого с горчинкой брусничника и грибов. Осенний лес имеет ни с чем не сравнимый насыщенный аромат. Для меня этот запах один из самых любимых и лучше самых дорогих духов. Мне на нос упал кленовый лист, и я резко открыла глаза. Впереди меня ждет прекрасное далеко, нет сомнений, а прямо по курсу – неизвестность с душком гниения. У меня вновь вспотели ладошки.

Шаг.

Листочки падают с деревьев,Леса готовятся ко сну,Снежок накроет одеялком,И будем снова ждать весну.Ну а пока уходит лето,Купаться больше уж нельзя.И осень красит все деревья,И мочит дождик сентября.

Еще шаг.

И что-то там дальше. Тра-ля-ля.

Помню, как в первом классе рассказывала на конкурсе стихотворение «Рыжая красавица». Его написала мама и издала в сборнике «Детское сердце» с моими первыми иллюстрациями. Они были наивными, но искренними. В то время я была окружена тотальной любовью, заботой и пониманием. В семье, среди друзей и одноклассников. Моя первая учительница называла меня птичкой, что присела на ветку ее раскидистого дерева. А мама в детстве рассказывала мне сказки про разных лесных жителей. Я их обожала. Приключения маленькой лисички нравились больше остальных.

Еще шаг.

На родословном древе нашей семьи с обеих сторон есть педагоги – целые династии с авторскими методиками, множеством пособий, наград за вклад в отечественную педагогику. Десятки трудов, сотни научных проектов и тысячи учеников, многие из которых впоследствии сами стали учителями и повели за собой других детей.

Еще шаг.

В детстве я видела лишь красивую и благородную сторону педагогики. Но как только переступила порог начальной школы, увидела оскал оборотной стороны медали. Так, в средней и старшей школе я узнала, на какую ненависть и подлость способны взрослые. И какой силой обладает детское сердце, если наполнено добротой.

И еще шаг.

Я осмелилась не отвести взгляд и сказать: «Нет, со мной так нельзя». Но не сразу. Это был долгий сезон охоты на лис. С травлей, приманками, борзыми и выстрелами.

* * *

Сезон охоты на лис стартует в сентябре. Маргарита Петровна не изменяет своим традициям. Уверена, она начнет свое ежегодное негодование вовремя. В роли лисы обыкновенной – я, ученица 9 «А» класса самой обычной школы города Т. Для моего преследователя – это как спорт для избранных, для меня – как борьба за справедливость. В предыдущих сезонах меня ранили, но я не готова сдаваться. Уже несколько лет я нарушаю правила нечестной игры и выжигаю напалмом заплесневелые традиции этого заболоченного царства знаний. Что ж. Дамы и господа, добро пожаловать на странную охоту!