Неглубокая могила. Лютая зима. Круче некуда

– Как с запасным выходом? – спросил Курц.

– С этим все в порядке, – ответила Арлин.

Она показала ему черный ход, отделенный от видеомагазина: крутая каменная лестница, стальная дверь, выходящая в переулок. Вернувшись в подвал, Арлин отодвинула один из книжных шкафов, открывая другую дверь, запертую на висячий замок. Достав из сумочки ключ, она отперла замок. За дверью оказалась пустующая подземная автостоянка.

– Когда здесь размещался книжный магазин, – пояснила Арлин, – в отделе научной фантастики продавали героин. Ребятам нравилось иметь несколько выходов.

Осмотревшись вокруг, Курц кивнул.

– Телефонные линии?

– Пять. Полагаю, был очень большой спрос на фантастику.

– Пять нам не понадобится, – сказал Курц. – Но три – это в самый раз. – Он проверил электрические розетки на полу и стенах. – Да, передай Томми, это как раз то, что нужно.

– Окон нет.

– Это не важно, – заметил Курц.

– Для тебя, – возразила Арлин. – Если все пойдет как раньше, ты все равно будешь здесь нечастым гостем. А мне придется смотреть на эти стены девять часов в день. Я даже не буду знать, какое на дворе время года.

– Это же Буффало, – сказал Курц. – Считай, что зима.

Он отвез Арлин домой и помог перенести картонные коробки с ее личными вещами из юридических контор. Их было немного. Фотография в рамке, на которой были изображены Арлин и Алан. Еще одна фотография их умершего сына. Зубная щетка и прочая мелочь.

– Завтра мы берем напрокат компьютеры и покупаем телефонные аппараты, – сказал Курц.

– О? На какие деньги?

Достав из нагрудного кармана пиджака белый конверт, Курц отсчитал ей триста долларов пятидесятками.

– Ого! – недовольно заметила Арлин. – Этого хватит только на то, чтобы купить трубку от телефона. И то вряд ли.

– У тебя наверняка отложено что-нибудь на черный день, – сказал Курц.

– Ты берешь меня в долю?

– Нет, – ответил он. – Я беру у тебя в долг под обычный процент.

Вздохнув, Арлин кивнула.

– И сегодня вечером мне понадобится твоя машина.

Арлин достала из холодильника пиво. Не предлагая Курцу, она плеснула себе в чистый стакан и закурила сигарету.

– Джо, ты хоть понимаешь, как скажется отсутствие машины на моей личной жизни?

– Нет, – Курц задержался в дверях. – А как?

– Никак, черт побери.

Глава 5

Наблюдая за гипнотизирующим зрелищем миллионов тонн воды, перекатывающихся через зеленовато-голубой край и срывающихся в бесконечность, адвокат Леонард Майлз вспомнил то, что сказал о Ниагарском водопаде Оскар Уайльд: «Для большинства людей это оказывается вторым жестоким разочарованием медового месяца». Или что-то в таком духе. Майлз не был специалистом по Уайльду.

Майлз наблюдал водопад с американской стороны, – бесспорно, вид отсюда значительно уступал виду с канадской стороны, – но у него не оставалось выбора, поскольку те двое, с которыми он встречался, скорее всего, не смогли бы въехать в Канаду легально. Как и большинство жителей Буффало, Майлз редко обращал внимание на Ниагарский водопад, однако это было то самое общественное место, где адвокат может встретиться с одним из своих клиентов, – а Малькольм Кибунт являлся его клиентом – к тому же отсюда недалеко до дома Майлза на Большом острове. И Майлз мог не опасаться случайно наткнуться у водопада вечером в будний день на кого-нибудь из семьи Фарино или, что гораздо важнее, на одного из своих коллег.

– Подумываешь о том, чтобы сигануть вниз, советник? – раздался за спиной вкрадчивый голос, и на его плечо опустилась тяжелая рука.

Майлз вздрогнул. Медленно обернувшись, он увидел перед собой ухмыляющееся лицо и сверкающий бриллиантовый зуб Малькольма Кибунта. Малькольм продолжал крепко сжимать плечо адвоката, словно раздумывая, не перебросить ли Майлза через ограждение.

И Майлз знал, что ему это ничего не стоит. При встрече с Малькольмом Кибунтом у него всегда выступали мурашки, а его дружка Потрошителя он просто боялся до смерти. Поскольку последние три десятилетия своей жизни Леонард Майлз проводил немало времени среди людей со статусом профессиональных убийц и наркоторговцев, он привык к подобным чувствам. Глядя на стоящих перед ним приятелей, Майлз не мог решить, у кого более своеобразная внешность: у Малькольма – негра шести футов и трех дюймов роста, атлетического телосложения, с бритой головой, восемью золотыми перстнями, шестью бриллиантовыми серьгами, передним зубом в алмазных блестках и в неизменной кожаной куртке, или у Потрошителя – молчаливого бесцветного альбиноса с безумными глазами наркомана, похожими на отверстия, прожженные в белой пластмассе, и с длинными сальными волосами, спадающими на мешковатый свитер.

– Какого хрена тебе нужно, Майлз? – спросил Малькольм, отпуская адвоката. – Заставил нас притащиться черт знает куда, мать твою!

Майлз любезно улыбнулся, подумав: «Господи Иисусе, и этот сброд я вынужден защищать в суде!» Правда, интересы Потрошителя он не представлял ни разу. Майлз понятия не имел, задерживала ли его когда-нибудь полиция. Он даже не знал, как его настоящая фамилия. Несомненно, Малькольм Кибунт было именем вымышленным, но Майлз уже защищал верзилу-негра – слава богу, успешно – в двух процессах по обвинению в убийстве (в одном случае Малькольм задушил свою жену), одном деле по обвинению в нападении на полицейского, одном деле с наркотиками, одном изнасиловании несовершеннолетней, одном обычном изнасиловании, четырех случаях нанесения тяжких телесных повреждений, двух поджогах и нескольких нарушениях правил парковки автомобиля. Адвокат понимал, что это отнюдь не сделало их друзьями. Более того, он снова подумал, что Малькольм без колебаний сбросил бы его в ревущий водопад, если бы не два обстоятельства: во-первых, Майлз работал на семью Фарино, и хотя сейчас у нее осталась лишь бледная тень былого величия, это имя по привычке вызывало уважение; и, во-вторых, Малькольм Кибунт понимал, что ему могут снова понадобиться профессиональные услуги Майлза.

Отойдя подальше от туристов, Майлз предложил парочке присесть на скамейку. Малькольм сел, сам Майлз тоже сел. Потрошитель остался стоять, уставившись в никуда. Щелкнув замками, Майлз открыл свой чемоданчик и протянул Малькольму папку.

– Узнаешь этого типа? – спросил он.

– Не-ет, – протянул Малькольм. – Но фамилия знакома, мать его.

– Потрошитель, а ты? – продолжал Майлз.

– Потрошитель его тоже не знает, – ответил за дружка Малькольм.

Потрошитель даже не посмотрел в сторону фотографии. Он до сих пор еще ни разу не взглянул на Майлза. Не смотрел он и на ревущий водопад.

– И ты поднял нас в такую рань и притащил сюда, мать твою, только чтобы показать нам фотографию какого-то белого ублюдка? – спросил Малькольм.

– Он только что вышел из…

– Курц, – прервал его Малькольм, – по-немецки значит «короткий», Майлз, мой мальчик. Этот козел коротышка?

– Я бы так не сказал, – возразил Майлз. – А откуда ты знаешь, что «курц» по-немецки значит «короткий»?

Малькольм бросил на него такой взгляд, от которого человек со слабыми нервами наделал бы в штаны.

– Я езжу на «Мерседесе СЛК», мать твою, мой мальчик. Вот что означает долбаная буква «К», мать твою, в «СЛК», мать твою, понял, осел? «Короткий». А ты считал меня неграмотным, мать твою, лысый козел, кусок дерьма, сраный ублюдок, хренов умник?

Все это было произнесено без жара и без выражения.

– Нет-нет, – поспешно замахал руками Майлз, словно отгоняя назойливых насекомых. Он посмотрел на Потрошителя. Тот, казалось, совершенно не прислушивался к разговору. – Нет, просто я был приятно удивлен. – Он повернулся к Малькольму. – СЛК – замечательная машина. Я хотел бы иметь такую.

– Неудивительно, – небрежно заметил Малькольм. – Ездишь в американской консервной банке «Кадиллак», мать твою, – не машина, а дерьмо.

Майлз кивнул и одновременно пожал плечами.

– Да, ты прав. Ну да ладно. Так или иначе этот Курц заявился домой к мистеру Фарино с рекомендациями от Скэга…

– Точно, вот где я слышал эту фамилию, мать твою, – прервал его Малькольм. – В Аттике. Козел по фамилии Курц замочил Али, предводителя братства «Мечеть смерти» в блоке Д, где-то год назад. Братья обещали десять тысяч тому, кто пришьет этого белого ублюдка, и все до одного ниггеры в Аттике принялись точить перья из ложек и арматуры, мать твою. Даже кое-кто из охранников разевал рот на эти бабки, но каким-то образом этому ублюдку Курцу удалось выбраться живым и невредимым. Если это тот самый Курц… Как думаешь, Потрошитель, тот самый?

Потрошитель повернул свое помятое, бесцветное лицо в сторону дружка, но ничего не сказал. Майлз заглянул в бледно-серые глаза на его мертвом лице, и его передернуло.

– Да, я тоже так думаю, – сказал Малькольм. – Почему ты решил показать нам это дерьмо, Майлз?

– Курц собирается работать на мистера Фарино.

– На мистера Фарино, – жеманным фальцетом передразнил его Малькольм. Он сверкнул бриллиантовым зубом Потрошителю, словно приглашая его порадоваться какому-то остроумному замечанию. Смех у него был глубоким, низким, выводящим из себя. – Твой мистер Фарино – высохший кусок дерьма, сраный макаронник со сморщенными яйцами. Он больше не заслуживает «мистера», Майлз, мой мальчик.

– Так или иначе, – продолжал Майлз, – этот Курц…

– Скажи, где живет твой Курц, и мы с Потрошителем получим десять тысяч, обещанные «Мечетью смерти».

Адвокат покачал головой:

– Я не знаю, где он живет. Курц вышел из Аттики всего сорок восемь часов назад. Но он хочет кое-что расследовать для мистера… для семьи Фарино.

– Расследовать? – переспросил Малькольм. – За кого этот ублюдок себя принимает, за Шерлока мать его Холмса?

– В свое время он работал частным детективом, – Майлз кивнул на папку, словно приглашая Малькольма прочитать несколько вложенных в нее страниц. Увидев, что тот не собирается этого делать, Майлз продолжал: – Одним словом, этот Курц хочет внимательнее присмотреться к исчезновению Бьюэлла Ричардсона, а также к нападениям на грузовики.

Малькольм снова сверкнул своим бриллиантовым зубом.

– Ха! Теперь я понимаю, почему ты ни свет ни заря приперся на эту площадку для ублюдков-туристов. Майлз, мальчик мой, наверное, ты, услышав об этом Курце, обдристал все штаны.

Майлз обратил внимание, что Малькольм уже второй раз жалуется, как сейчас рано, но не стал говорить, что времени уже три часа дня. Он сказал:

– Нам ведь не хочется, чтобы этот Курц совал нос в эти дела, правда, Малькольм?

Малькольм Кибунт торжественно поджал губы и покачал сверкающей бритой головой:

– Ай-ай, нет, Майлз, мой мальчик. Нам не хочется, чтобы кто-то совал свой сраный нос в то, за что мы можем оторвать нашему сраному адвокату голову, правда, Потрошитель?

– Нет, – подтвердил Потрошитель голосом, начисто лишенным человеческих интонаций. – Не хочется, правда?

При звуках его голоса Майлз буквально подпрыгнул. Повернувшись, он посмотрел на Потрошителя, по-прежнему смотревшего в никуда. Казалось, слова вырвались у того из живота или из груди.

– Сколько? – спросил Малькольм, отбросив игривые нотки.

– Десять тысяч, – ответил Майлз.

– Пошел на хрен. Даже с десятью «Мечетями смерти» этого недостаточно.

Майлз покачал головой:

– Это надо сделать тихо. Ни слова братьям «Мечети». Курц должен просто исчезнуть.

– Ис-чез-нуть, – раздельно повторил Малькольм, растягивая слоги. – Сделать так, чтобы какой-то ублюдок исчез, гораздо труднее, чем просто его пришить. Мы берем за это пятьдесят штук.

Майлз продемонстрировал самую презрительную профессиональную улыбку.

– Мистер Фарино мог бы пригласить лучшего специалиста за гораздо меньшую сумму.

– Мистер Фарино, – передразнил его Малькольм, – никого и никуда не пригласит, правда, Майлз, мальчик мой? Этот Курц – твоя проблема, я прав?

Майлз неопределенно махнул рукой.

– К тому же лучший специалист мистера Фарино может поцеловать мою черную задницу. Если он встанет у меня на пути, ему придется поесть собственного дерьма, а затем сдохнуть, – продолжал Малькольм.

Майлз промолчал.

– Потрошитель хочет знать, – сказал Малькольм, – есть ли у тебя хоть что-нибудь на этого Курца? Где он живет? Где работает? Есть ли у него друзья? Или у тебя совсем ничего нет… я прав? И нам с Потрошителем перед тем, как пришить этого ублюдка, придется сначала играть в частных детективов?

– Вот в этой папке, – Майлз кивнул на нее, – есть кое-что. Адрес конторы, которая была в свое время у Курца на Чипьюа. Фамилия его бывшей помощницы, убитой… фамилия и настоящий адрес его бывшей секретарши и его немногих знакомых. Мистер Фа… семья попросила меня проверить этого Курца, когда Скэг передал из тюрьмы, что Курц хочет встретиться. Информации мало, но, может, она окажется вам полезна.

– Сорок, – сказал Малькольм. Это было не предложение, а окончательное решение. – То есть всего по каких-то двадцать тысяч Потрошителю и мне. Кроме того, Майлз, мальчик мой, нам очень не хочется разочаровывать «Мечеть».

– Хорошо, – согласился адвокат. – Четверть в качестве задатка. Как обычно.

Оглянувшись, он убедился, что поблизости нет никого кроме туристов, и протянул второй конверт с наличными за два дня.

Широко улыбнувшись, Малькольм пересчитал деньги и показал их Потрошителю, поглощенному созерцанием белки, прыгающей рядом с урной.

– Как всегда, тебе будут нужны фотографии? – спросил Малькольм, убирая конверт в карман черной кожаной куртки.

Майлз кивнул.

– А что ты делаешь с этими «поляроидами», Майлз, мальчик мой? Занимаешься онанизмом, глядя на них?

Адвокат пропустил его вопрос мимо ушей.

– Малькольм, ты уверен, что вы справитесь?

Какое-то мгновение ему казалось, что он зашел слишком далеко. По лицу Малькольма рябью пробежали разнообразные чувства, словно порыв ветра потрепал флаг. К счастью для Майлза, громила-негр решил остановиться на веселье.

– О да-а, – протянул Малькольм, взглядом приглашая Потрошителя разделить его хорошее настроение. – Мистер Курц – уже покойник.

Глава 6

Лакаванна – городок, расположенный к югу от Буффало, как центр сталелитейной промышленности поднял лапки вверх еще за несколько лет до того, как Курца отправили в места не столь отдаленные.

Сейчас, направляясь на юг по поднятой над землей скоростной автостраде, он чувствовал себя героем научно-фантастического фильма, оказавшимся на мертвой индустриальной планете. Под автострадой простирались заброшенные и пустые прокатные станы, заводы, склады из почерневшего кирпича, автостоянки, железнодорожные пути, ржавые вагоны, мертвые трубы и пустующие дома рабочих. По крайней мере, Курц надеялся, что в этих убогих лачугах, крытых рубероидом, стоящих вдоль темных улиц с выбитыми фонарями, уже никто не живет.

Съехав с автострады, Курц проехал несколько кварталов мимо хибар и дворов, обнесенных высокими заборами, и свернул к одному из заброшенных сталелитейных заводов. Висячий замок на воротах был отперт. Въехав во двор, Курц закрыл за собой тяжелые ворота и проехал до конца огромной автостоянки, построенной когда-то для шести или даже семи тысяч машин. Теперь на ней стояла лишь одна машина: ржавый старый «Форд»-пикап с жилым отсеком в задней части. Поставив «Бьюик» Арлин рядом, Курц направился по длинной темной дорожке к главному цеху завода.

Широкие ворота были распахнуты настежь. Шаги Курца гулко разносились под высокими сводами. Он прошел мимо гор шлака, раскрытых зевов холодных печей, висящих над головой плавильных тигелей размером с дом, портальных кранов и лебедок, с которых давно было снято все хоть сколько-нибудь стоящее, и огромного количества других громадных ржавых конструкций, чье назначение он не мог определить. Единственными пятнами света были горящие кое-где бледным желтым светом лампочки дежурного освещения.

Курц остановился под тем, что когда-то было главным центром управления, поднявшимся на тридцать футов над полом цеха. Сквозь грязные стекла, из которых состояли три стены огромной коробки, пробивался тусклый свет. Вышедший на железный балкон старик крикнул:

– Забирайся наверх!

Курц поднялся по стальной лестнице.

– Привет, Док! – поздоровался он, когда они прошли в неярко освещенный центр управления.

– Здорово, Курц, – отозвался Док.

Старик ступил на территорию неопределенного возраста, где некоторые люди могут оставаться десятилетиями, – за шестьдесят пять, но определенно еще нет восьмидесяти пяти.

– Я очень удивился, увидев, что на месте твоего ломбарда теперь кафе-мороженое, – сказал Курц. – Ни за что бы не подумал, что ты свернешь свое дело.

Док кивнул:

– В девяностые экономика нашей страны слишком шла в гору, мать ее. Но теперь мне больше по душе работа ночным сторожем. Можно не бояться, что какие-нибудь обкурившиеся травки кретины решат меня пришить. Чем могу тебе служить, Курц?

Это качество нравилось Курцу в Доке больше всего. Они со стариком не виделись больше одиннадцати лет, но Док уже успел полностью исчерпать весь свой запас пустых любезностей.

– Две штуковины, – сказал Курц. – Полуавтоматический пистолет и револьвер, который можно тайно носить.

– Чистые?

– Самые что ни на есть.

– Что ж, можно и чистые. – Отперев дверь, Док наведался в соседнюю комнату и, вернувшись через пару минут, положил на захламленный стол несколько металлических чемоданчиков и маленьких коробочек. – Помню твою девятимиллиметровую «Беретту», которую ты так любил. Что стало с этим чудесным оружием?

– Я похоронил его с почестями, – честно признался Курц. – Что у тебя есть для меня?

– Ну, для начала взгляни вот на это, – Док открыл один из серых чемоданчиков и достал оттуда черный полуавтоматический пистолет.

– «Хеклер и Кох», под тактический патрон УСП 45-го калибра. Совершенно новый. Замечательная игрушка. На затворной раме паз для установки лазерного целеуказателя или оптического прицела. Удлиненный ствол с резьбой для глушителя или пламегасителя.

Курц покачал головой:

– Мне не нравятся пластмассовые пистолеты.

– Он из полимера, – поправил его Док.

– Из пластмассы. Это мы с тобой, Док, состоим преимущественно из полимеров. А этот пистолет сделан из пластмассы и стекловолокна. Таким впору пользоваться Люку Скайуокеру из «Звездных войн».

Док пожал плечами.

– К тому же, – продолжал Курц, – я не пользуюсь лазерными целеуказателями, оптическими прицелами, глушителями и пламегасителями и не люблю оружие немецкого производства.

Убрав «Хеклер и Кох», Док раскрыл другой чемоданчик.

– А вот это уже хорошо, – заметил Курц, доставая пистолет.

Это оружие было темно-серым, почти черным, и было сделано преимущественно из штампованной стали.

– «Кимбер», спецзаказ под патрон АКП 45-го калибра, – сказал Док. – Совсем недолго принадлежал одной очаровательной пожилой даме из Тонаванды, которая лишь раз-два в месяц ходила с ним в тир.

Оттянув затвор назад, Курц убедился, что в патроннике пусто, достал обойму на семь патронов, проверил, что она пустая, вставил ее на место, отпустил затвор, прицелился.

– Хорошая балансировка, – сказал он. – Но у него очень длинный направляющий стержень возвратной пружины.

– Это лучшая конструкция, – возразил Док.

– Повышает риск осечки, – прокомментировал Курц.

– Только не у «Кимбера». Как я уже сказал, пистолет сделан на заказ.

– У меня никогда не было оружия, сделанного на заказ, – сказал Курц.

Он несколько раз засунул пистолет за пояс и быстро выхватил его.

– Прицел конструкции Маккормика, – сказал Док.

– Задевает за одежду, – нахмурился Курц. – Боевое оружие следует оснащать скользящим прицелом.

Док пожал плечами.

– Сейчас такое уже не найдешь.

– Я предпочитаю самовзводный курок.

– Да, помню, – отозвался Док. – Ты всегда носил оружие с патроном в патроннике, поставленное на предохранитель. Но у «Кимбера» такой плавный спуск.

Курц несколько раз взвел курок и нажал на спусковой крючок. Наконец он кивнул.

– Сколько?

– Всего пару лет назад новый он стоил 675 долларов.

– Столько заплатила за него та пожилая дама из Тонаванды, – сказал Курц. – Сколько?

– Четыреста.

Курц снова кивнул:

– Мне надо из него пострелять.

– Для этого здесь и навалены груды шлака, – сказал Док. – Сейчас принесу бумажные мишени и несколько коробок патронов «Блэк хилл» с пулей весом 185 гран.

Курц покачал головой.

– Я предпочитаю пули весом двести-триста гран.

– Такие тоже имеются.

– Еще мне понадобится кожа.

– Есть отличная кобура, какой пользуются агенты ЦРУ. Носится на поясе сзади. Ею немного попользовались, но на самом деле кожа только стала мягче. Чистая. Двадцать зеленых.

– Беру, – сказал Курц.

– Вот и отлично. Итак, с оружием для защиты дома и семьи мы разобрались. А что тебя интересует из револьверов для тайного ношения? Как ты смотришь на «Эр-лайт титан»?

– Титан? – переспросил Курц. – Ни в коем случае. Я еще не настолько стар и слаб, чтобы не иметь сил поднять два фунта качественной стали.

– По тебе видно, – сказал Док, открывая картонную коробку. – Что-либо проще, чем это, я тебе вряд ли смогу предложить, Курц. «Смит-и-Вессон специальный», модель 36.

Курц взвесил на руке револьвер, изучил пустой барабан на пять патронов, посмотрел в ствол на свет, захлопнул барабан и щелкнул курком.

– Сколько?

– Двести пятьдесят.

– Если беру оба, кобура к пистолету в подарок.

Док кивнул.

– Если всажу из этой штуковины пять пуль в трехдюймовый круг с пятидесяти футов, она меня устроит, – добавил Курц.

– Собираешься охотиться на оленей? – насмешливо осведомился Док. – На таком расстоянии тебе потребуется мешок с песком, чтобы обеспечить упор для руки. Если у револьвера длина ствола меньше двух дюймов, лучший способ охоты на оленя – подкрасться к нему, приставить дуло к брюху и лишь потом нажимать на курок.

– Мешки с песком я у тебя видел.

– Кстати насчет охоты на оленей, – сказал Док. – Ты не слышал, что тебя ищет Мэнни Левин?

– Кто такой Мэнни Левин?

– Один психопат. Брат Сэмми Левина.

– А кто такой Сэмми Левин?

– Ты хочешь спросить, кем он был, – поправил его Док. – Сэмми бесследно исчез где-то одиннадцать с половиной лет назад. Поговаривают, это ты помог ему заняться энергетическим бизнесом.

– Энергетическим бизнесом?

– Выделять метан, разлагаясь, – пояснил Док.

– Ни разу не слышал ни об одном, ни о другом, – сказал Курц. – Но на тот случай, если этот Мэнни наведается ко мне, как он выглядит?

– Представь себе актера Дэнни Де Вито, только изрядно сдавшего. И не следящего за собой. Мэнни постоянно носит с собой «Ругер Редхок» под патрон «магнум» сорок четвертого калибра и любит им пользоваться.

– Не слишком ли большой пистолет для такого коротышки? – задался вопросом Курц. – Спасибо за предупреждение.

Док снова пожал плечами.

– Сегодня тебе больше ничего от меня не понадобится?

– Мешочек с песком.

– Простой или кожаный?

Было уже за полночь, когда Курц вернулся в Чиктовагу с пистолетом 45-го калибра в кобуре на поясе за спиной, револьвером 38-го калибра в левом кармане куртки и двухфунтовым мешочком с песком в правом. Всю дорогу назад он ни разу не превысил максимально допустимую скорость. Было бы очень неприятно, если бы его остановила полиция и выяснила, что срок действия его водительского удостоверения истек восемь лет назад.

Свернув к мотелю «Шестерка», Курц заметил спортивный кабриолет с поднятым верхом, стоявший в стороне от фонарных столбов. Красная «Хонда С2000». Конечно, это могло быть случайным совпадением, но Курц не верил в случайные совпадения. Резко развернувшись, он выехал назад на бульвар.

«Хонда» зажгла фары и рванула следом.

Глава 7

Проехав мили три, Курц пришел к выводу, что водитель «Хонды» был полным идиотом. Он так здорово отставал, что Курцу пришлось несколько раз после светофоров и поворотов притормаживать, чтобы дать возможность себя догнать.

Свернув с освещенной магистрали, Курц поехал по проселочной дороге, которую помнил еще по прежним временам. Выплеснувшийся за свои пределы город еще не добрался сюда, и дорога была пустынной. Курц разогнался, и спортивному кабриолету тоже пришлось набрать скорость. Когда расстояние между машинами сократилось до сорока или пятидесяти футов, Курц вдруг резко бросил «Бьюик» на заасфальтированную развилку и со всей силы надавил на тормоз. С негодующим визгом машина пошла юзом и практически на месте развернулась на сто восемьдесят градусов. Фары осветили «Хонду», остановившуюся в двадцати футах. В салоне была видна лишь голова водителя.

Вывалившись из машины, Курц присел за левой дверцей «Бьюика» и достал «Кимбер» 45-го калибра.