Единственное исключение

Тайлер накрыл моё запястье ладонью и спокойно отвёл его в сторону. Движение было почти бережным, но сам факт, что он распорядился моим телом как частью мебели, мгновенно вернул злость.

— Больше меня не трогайте, — потребовала я, выдёргивая руку.

Его пальцы разжались не сразу. Взгляд скользнул к моим губам, задержался и вернулся к глазам. В нём появилось что-то тяжёлое и откровенно физическое, совсем не похожее на обычное раздражение.

— Тогда не стой между мной и дверью.

От него не исходило ни смущения, ни попытки скрыть желание. Только уверенность, что он может захотеть меня с той же прямотой, с которой распоряжался раздавить чужую машину. Это не польстило. Наоборот, захотелось отойти дальше.

— Однажды вы услышите слово «нет», — сказала я, отступая дальше, — и не попытаетесь физически передвинуть источник звука.

— Не сегодня, — ответил Тайлер, показывая действием, насколько мало весит моё «нет», и вошёл первым.

Представитель банковского контроля уже сидел за столом.

— Мистер Рид, — заговорил он, поднимаясь так резко, что задел стакан воды, — я не знал, что вы участвуете во встрече.

— Не участвует, — поправила я, занимая место напротив и кладя папку перед собой. — Он временное нарушение порядка.

— Продолжай повторять, — предложил Тайлер, устраиваясь возле окна и кладя телефон на стол. — Возможно, я исчезну от юридической точности формулировки.

Я положила перед представителем подписанное Хартом разрешение на раскрытие мне сведений по спорным операциям. Оно допускало обсуждение этих операций в присутствии привлечённого адвокатом консультанта по безопасности; называть Тайлера привлечённым было издевательством над смыслом слова, но отменять встречу из-за его вторжения я не собиралась. За пределы указанного перечня банк выходить не имел права. Представитель проверил документ, бросил на Тайлера короткий взгляд и открыл папку. Я открыла выписку, не удостоив его взглядом.

— Мистер Харт объяснил три входящих платежа возвратом старого долга, — начала я, разворачивая документ к представителю. — Что указано в банковских операциях?

— Деньги поступили от Blue Harbor Logistics. — Представитель нашёл нужную страницу. — Назначение платежа — консультационные услуги.

— Договор и акты выполненных работ? — уточнила я, протягивая руку к документу.

— Не предоставлены. — Мужчина покачал головой. — Банк запрашивал подтверждающие документы дважды. Мистер Харт сначала сообщил, что их готовит бухгалтерия, а затем перестал отвечать.

— На следующий день после первого перевода Харт добавил сотрудников Blue Harbor в список доступа. — Я открыла приложение к договору аренды склада. — Банку он сообщил об этом?

— Нет. — Мужчина придвинул папку к себе. — Мы проверяем операции по счетам, а не внутренние пропуска арендатора.

— Кто указан бенефициаром в материалах банковской проверки?

— Эти сведения относятся к внутренним данным идентификации клиента. — Представитель заметно напрягся. — Без официального запроса я не могу их раскрыть.

— Не напрягайтесь. — Тайлер усмехнулся и взял телефон. — Джейс всё равно найдёт.

— А пока нам достаточно того, что Харт солгал дважды, — перебила я, прежде чем он решил ускорить банковскую процедуру угрозами. — Мне он назвал возврат долга, вам — консультационные услуги, которых не может подтвердить.

Представитель кивнул, явно благодарный за возможность смотреть только на меня.

— Пришлите выписку и копии запросов, направленных Харту, — попросила я, закрывая папку. — Только мне.

— И мне, — добавил Тайлер.

— Нет. — Я повернулась к нему. — Материалы получит адвокат клиента.

— Отправьте обоим, — повторил Тайлер, даже не посмотрев на меня.

— Я направлю документы мисс Росси в течение часа, — пообещал мужчина, сжимая папку.

Он поднялся и вышел с такой скоростью, будто за дверью начиналась программа защиты свидетелей.

Когда мы вернулись в кабинет, на столе уже стояла тяжёлая белая кружка со свежим кофе. Секретарь, видимо, решила, что обслужить Тайлера безопаснее, чем продолжать выяснять, работает ли она на него.

Я убрала материалы Харта в нижний ящик.

— Теперь ты откажешься от клиента, — заявил Тайлер, положив ладони на стол.

— Теперь я знаю, что Харт подготовил сделку и солгал о назначении денег, — ответила я, закрывая ящик. — Я всё ещё не знаю, понимал ли он, что Кроуфорд собирался перевозить людей.

— Он продал маршрут торговцу людьми. — Тайлер наклонился над столом. — Остальное не имеет значения.

— Для человека, который уже выбрал способ убийства, возможно, — возразила я, не позволяя его уверенности определить допустимый для меня риск. — Для меня имеет.

— Ты продолжаешь искать ему оправдание.

— Я выясняю, в чём именно он виноват, — возразила я, встречая его взгляд. — Это называется работой с фактами, а не недостатком энтузиазма к расправе.

Несколько секунд Тайлер молчал, затем выпрямился.

— Собирай вещи, — произнёс он, выбрасывая из разговора обсуждение и сразу переходя к моему будущему. — Пока я не разберусь с Кроуфордом, ты будешь жить в доме моей семьи.

— Нет. — Я закрыла ящик на ключ.

— Это не приглашение.

— Тогда вы зря потратили воздух, — ответила я, убирая ключ.

Тайлер обошёл стол. Пространство вокруг внезапно стало слишком маленьким для его плеч, злости и уверенности, что мир должен менять форму под его решения.

— У Кроуфорда есть твой адрес, фотографии и расписание, — напомнил он, останавливаясь напротив. — Двое его людей следили за зданием, а ты собираешься вечером вернуться домой и доказать, что упрямство останавливает пули.

— Я собираюсь жить там, где решила сама, — ответила я, оставаясь за столом. — Можете поставить людей снаружи, если иначе не уснёте, но распоряжаться мной не будете.

— Буду, если от этого зависит, останешься ты живой или нет, — произнёс он так уверенно, будто вопрос уже был решён.

Он не угрожал — просто был уверен, что защита и владение означают почти одно и то же.

— Кроуфорд тоже распоряжается людьми ради собственной цели, — сказала я, заставляя его услышать сходство, которое он предпочитал не замечать. — Возможно, именно поэтому вам так тяжело услышать разницу между защитой и контролем.

Тайлер застыл.

— Не сравнивай меня с ним.

— Я не сказала, что вы одинаковые, — ответила я, не отводя взгляда. — Но один превращает людей в товар, а другой объявляет женщине, где она будет жить, потому что считает силу достаточным основанием решать за неё.

Он шагнул ко мне так быстро, что край стола упёрся в поясницу. Я напряглась, но осталась на месте.

Тайлер не прикоснулся. Только оказался слишком близко, глядя сверху вниз с выражением, в котором ярость смешалась с откровенным желанием. Его взгляд опустился к моим губам, а натянувшаяся ткань брюк не оставила сомнений в том, что ярость не мешала ему хотеть меня.

Я заметила это и сразу вернулась к его лицу.

— Даже сейчас? — спросила я скорее от неверия, чем из любопытства.

— Особенно сейчас. — Голос Тайлера стал ниже. — Я хочу заткнуть твой рот с первой минуты знакомства. Способ постоянно меняется.

От прямоты ответа стало не жарко, а неуютно. Этот человек мог говорить о сексе тем же тоном, которым обсуждал пытку.

— Вы психически нездоровы, — вынесла я заключение, не отступая.

— Это не новость.

— Вы используете страх и силу, когда не получаете желаемого, — продолжила я, заставляя себя не отступать. — Можете считать себя лучше Кроуфорда, но прямо сейчас ведёте себя как человек, которому принадлежит право на чужую жизнь.

Рука Тайлера резко сомкнулась на ручке белой кружки. Он сорвал её со стола и швырнул в стену за моей спиной, но я увидела только тяжёлую керамику, летящую прямо на меня.

Я пригнулась, инстинктивно закрывая голову руками. Кружка со свистом прошла над волосами и с оглушительным треском разбилась о стену. Горячий кофе брызнул на шкаф, осколки посыпались на пол, а я осталась стоять согнувшись, слыша только грохот собственного сердца.

Когда я выпрямилась, пальцы дрожали, сколько бы я ни сжимала их в кулаки. Тайлер тяжело дышал напротив и смотрел на меня так, словно только сейчас понял, что я приняла бросок за удар. По тому, как он застыл и больше не сделал ни шага, я поняла: он увидел мой страх.

— Кроуфорд ломает людей, пока внутри ничего не остаётся, — произнёс Тайлер, не приближаясь. — Я убиваю тех, кто пытается это сделать.

— И поэтому должна считать вас безопасным? — спросила я, заставляя руки опуститься.

— Для тебя — да, — ответил Тайлер без колебаний.

— Я знаю вас меньше суток, — напомнила я, сохраняя между нами стол. — За это время вы разбили человеку лицо, приказали сломать другому ногу и только что швырнули кружку в нескольких сантиметрах от моей головы.

Его челюсть напряглась.

— Я не причиню тебе вреда.

Слова прозвучали уверенно, но не успокоили.

— Вашего слова недостаточно, — сказала я, обходя стол и распахивая дверь. — Выйдите из моего кабинета.

Секретарь застыла перед монитором. Двое охранников возле лифта с преувеличенным вниманием смотрели на противоположную стену.

— Закрой дверь, — потребовал Тайлер, оставаясь на месте.

— Нет, — ответила я, отступая в сторону. — Вы уйдёте сейчас, или я вызову полицию при всём офисе и официально зафиксирую нападение.

— Это не было нападением.

— Решать будете не вы, — отрезала я.

Его взгляд потемнел, но после моего испуга он не подошёл вплотную. Остановился на расстоянии, которое раньше бы проигнорировал.

— Мои люди останутся здесь и у твоего дома, — сообщил Тайлер, направляясь к выходу. — Машину будут проверять перед каждой поездкой. Ты никуда не поедешь без сопровождения, пока я не найду Харта.

— Я не просила защиты.

— Мне плевать.

— Именно поэтому вы сейчас выйдете, — произнесла я, не опуская руки с двери. — Я не могу запретить вам расставлять людей на улице, но в моём кабинете вы больше не командуете.

Тайлер молча изучал моё лицо. Я не знала, что он там увидел: страх, злость или желание захлопнуть дверь ему по пальцам. Вероятно, всё сразу.

— Ты не поедешь домой одна, — повторил он, возвращая спор к решению, которое уже принял за нас обоих.

— Поеду.

— За тобой поедут две машины.

— Я добьюсь судебного запрета приближаться ко мне.

— Попробуй. — Уголок его рта едва заметно поднялся.

— Выйдите, Тайлер, — повторила я, распахивая дверь шире.

Он прошёл мимо меня и остановился возле охранников.

— Двое остаются здесь, — распорядился он, указывая на мужчин. — Ещё двое вечером проводят её домой и останутся у подъезда. Если попытается избавиться от сопровождения, добавьте ещё одну. Машину проверить перед выездом.

— Я всё слышу, — напомнила я, оставаясь в дверях.

Тайлер вошёл в лифт и повернулся ко мне.

— На это и рассчитывал, — ответил он, когда двери начали закрываться.

Секретарь ещё несколько секунд смотрела на кофейное пятно и осколки.

— Добавить ремонт стены к его счёту? — спросила она, осторожно выглядывая из-за монитора.

— Добавьте психиатра.

— Ему?

— Всем нам, — ответила я, глядя на закрытые двери лифта.

Остаток дня я пыталась ответить только на один вопрос: знал ли Харт, что Кроуфорд собирался перевозить людей, или продал маршрут, не интересуясь, кого по нему собираются перевозить. Документы этого не объясняли, а сам Харт оставался недоступен.

К семи вечера офис опустел. Люди Тайлера по-прежнему сидели у лифта, и спорить с ними было так же полезно, как с бетонной стеной. Один проверил машину, второй — багажник и днище, после чего за мной поехали два чёрных внедорожника. Первый свернул через несколько кварталов, убедившись, что хвоста нет, второй остановился напротив дома.

Я запретила охранникам заходить в подъезд и, к моему удивлению, спорить они не стали.

Поднявшись на этаж, я достала ключи и замерла.

Коврик перед дверью лежал криво. Я всегда выравнивала его по шву между плитками. Не из любви к порядку. Это помогало понять, открывал ли кто-нибудь дверь в моё отсутствие. Правый край был сдвинут внутрь, хотя замок выглядел целым: ни царапин, ни следов взлома.

Я не вставила ключ.

Полиция приехала через несколько минут. Люди Тайлера поднялись следом, но остались возле лифта после короткого разговора с патрульным.

Квартира была пустой. На первый взгляд ничего не изменилось: ноутбук лежал на столе, деньги остались в ящике, украшения не тронули. Но платья висели не в моём порядке, коробка с университетскими бумагами оказалась на верхней полке, а третий том юридического справочника стоял корешком внутрь. Квартиру обыскали методично и попытались вернуть всё на место.

Я открыла ящик письменного стола. Папка с копиями рабочих заметок лежала сверху, хотя утром находилась под личными документами. На первом листе стояло имя Дэниела Харта.

— Что-нибудь пропало? — спросил полицейский, останавливаясь за моей спиной.

— Нет, — ответила я, осматривая бумаги.

Это пугало сильнее всего. Им не были нужны деньги, техника или украшения. Они искали материалы Харта и знали, где я живу.

За окном, возле чёрного внедорожни