Марена в зените. Часть 2. Стеклянная девочка

— И все же ты решила его предать.

Она взглянула на меня с легким сочувствием и отпила глоток из своего бокала.

— Предательство – только вопрос времени, а не чести. Помочь тебе с отелем? – она мягко улыбнулась и потянулась к лепестку на столе.

— Все хотел спросить, что это за штуки.

— Просто телефоны. Тут они у каждого, но тебе не положен – ты не гражданин анклава. Тебе положен только браслет. Кстати, где он?

Я отмахнулся.

— Расскажи о себе. Как ты жила эти полгода?

— Я не жила, Игнат, — она подсела ко мне и указала мизинцем в центр лепестка. Ее заостренный розовый ноготь коснулся стекла с легким стуком. От нее не пахло духами, только теплом кожи и волос. – Смотри внимательно. Это отель для приезжих, а напротив небольшой гостевой дом, где будет дешевле и безопаснее. Зарегистрируйся в отеле, но живи в апартаментах и проследи, чтобы окна выходили в сторону твоего номера.

— К чему такие предосторожности?

— К тому, что я вполне сносно относилась к тебе, спала с тобой и не пыталась убить. Можешь считать это формой местной симпатии. Куда бы ты ни отправлялся, пользуйся только верхним метро — так быстрее и меньше шансов потеряться. У меня больше нет работы, но остались мозги, и я догадываюсь, что, скорее всего, ты должен был встретиться с кем-то из очень серьезных людей из окружения Магистра. Ставлю сотню на то, что с господином Яо — скользким ублюдком, который все равно не дожил бы до почтенной старости. Если мертв Яо, то за твою жизнь я не дала бы и рубля. Постарайся держаться ближе к тому, кто ведет расследование — это даст тебе хоть слабую, но защиту. Кто, кстати, его ведет?

— Мишель.

— Это девочка-подросток из Орлеанского Конгломерата?

— Это мужчина лет сорока в похоронном костюме, с рулеткой и склонностью к клептомании, как мне показалось.

— Тогда я спокойна.

Она допила свой бокал одним глотком и поднялась. Ее болезненную хрупкость скрывала мешковатая кофта и широкие джинсы. Я смотрел на Идель снизу вверх, следил, как она убирает в карман лепесток и поправляет на плече сумочку.

— Не провожай меня, пожалуйста, Игнат. И нет, это не кокетство, я не приглашаю тебя посмотреть, как я живу. Сделала для тебя что могла, и, если пересечемся снова в этом городе, можешь просить помощи, но не ищи меня специально, ладно?

— Подожди, — я попытался коснуться ее руки, но она отдернула ее, словно от раскаленных клещей. Кивнув мне, она Идель попыталась уйти. Я подскочил из-за столика и все же догнал ее, несильно схватив за плечи и повернув к себе.

— Идель, что происходит? Я думал, что ты мертва и…

— Так и есть, — она смотрела прямо на меня, ее глаза блестели, полные слез и страха, но в них не было ни тени желания продолжать разговор.

— Почему мы не можем?..

— Потому что, — она задыхалась. — Он сломал меня, Игнат! Сломал, уничтожил! Я больше не борюсь и не хочу ничего, кроме как забыть, как его пальцы копались в моих внутренностях, вырывая то, что мне было дорого. Но я не могу забыть! И вернуть ничего не могу. А ты… Ты служишь ему.

Она мягко освободила свои руки и, изобразив улыбку плотно сжатыми губами, заспешила прочь из бара, плавно скользя между столиками. Я некоторое время смотрел ей вслед, затем плюхнулся за столик и налил себе полный стакан.

Мерцающая пустота бара начинала поглощать меня, растворяя тревожные мысли. Люди скользили мимо моего столика, иногда задевая его, и тогда я с легким раздражением приподнимал стремительно пустеющую бутылку. Потом начал привыкать, зацепившись за мысль, что пустое стекло не так жалко, как наполовину наполненное. Кто-то опустился за столик напротив меня, и я поднял на него взгляд, надеясь снова увидеть лицо Идель. Но там был незнакомый парень — бледное лицо в синеватом ореоле, в который сливалось мельтешение рук, огней и пульсирующего светом дыма. Он был похож на паука, из которого сделали человека — тонкие конечности, лысая голова и огромные черные очки, закрывающие половину лица. Неестественно тонкие руки уперлись локтями в мой столик.

— Я знаю, что ты ищешь.

— В самом деле?

Две другие тонкие руки оплели мою шею, я повернул голову и заметил девичье лицо. На еще бледных щеках был нарисован или набит чернилами ряд фальшивых глаз. Настоящие светились зеленым огнем. Странные линзы. Мне захотелось прикоснуться к ним, и с этой мыслью я понял, что мертвецки пьян.

Паучьи пальцы ощупали мои запястья и предплечья. Парень напротив меня улыбнулся. Мне показалось, что все его зубы аккуратно заточены. Хмыкнув такому открытию, я плеснул в стакан остатки виски. Пустая бутылка причудливо преломляла свет.

— Ты кое-кого потерял, верно? — холодные пальцы скользили по моему виску, я хотел их скинуть, но отложил этот агрессивный жест до того, как разделаюсь со стаканом.

— Что бы вы ни продавали, мне не интересно, — сказал я. Видимо, что в Пригороде, что здесь процветает с одинаковой силой культ и индустрия веществ. Вот только «повар» тут вряд ли оборванец с грязными руками и трехдневной щетиной и гноящимися от испарений собственного варева глазами. Тут более изысканные черти и наверняка с более утонченным товаром. До которого мне не было никакого дела. Кнут на моем месте наверняка уже отключил бы паукообразного неловким щелчком в лоб, набил бы карманы «дурью» в кредит и уже пытался бы слизать лишние глаза со смазливой мордахи. Черт! Я потер лицо, пытаясь собрать мысли и надеясь, что незваные гости растворятся в дыму.

— Сестренка, да? Ты ее потерял? Она ждет тебя в этом городе, и мы знаем, как ее отыскать.

В своих представлениях я мгновенно обхватил сгибом локтя тонкую шею девушки и ткнул пальцем в центр лба неприятного типа передо мной. На деле на все ушло не меньше минуты, конечно. Вместо испуганных глаз я увидел улыбку. Девушка лизнула мой локоть.

— Идем с нами!

Они выскользнули из-за стола и растворились в тумане быстрее, чем я сделал хоть какую-то попытку остановить их.

— Да чтоб вас!

Опираясь на столик и рискуя завалиться вместе с ним, я привстал. Поискал двух незнакомцев глазами в толпе, но тут каждый второй был похож на них. Едва я ступил на танцпол, чьи-то руки заскользили по мне. Я всматривался в светящиеся линзы глаз, но видел красные, синие, ослепительно белые. У существа передо мной были такие. И высокие скулы, покрытые сеткой латинских строчек. Она что-то пыталась сказать мне сквозь оглушительный рев сплетенных звуков, но я приложил палец к ее губам и принялся высматривать зеленые огоньки в колышущейся толпе. Надо мной и подо мной мерцал свет и клубился дым, а звук казался осязаемым. Нежно голубоватые небеса над самой головой все темнели, и там, где двигался вместе с океаном тел я, все охватили желто-зеленые цвета осени, а под нашими ногами, все темнея и наливаясь кровью, колыхалась преисподняя. Сотни рук в ее глубине, казалось, были устремлены вверх, к нам.

Знакомые уже пальцы коснулись моей шеи, я обернулся и увидел зеленые огоньки глаз. Длинный тонкий палец поманил меня за собой.

Выход с красным окошком нашелся под лестницей, мои новые странные знакомые скользнули в него, улыбнувшись мне. Ладно! Я ухватился за лестницу, переводя дух. Эйфория пронзенного звуком тела уступала место тошноте. До двери пара шагов, и их нужно сделать уверенно. Какова вероятность, что сестренка Ким узнала о моем прибытии и послала своих странных друзей встретить меня? Очень мала, но не равна нулю. В конце концов, проверить стоило, даже если это западня.

Остатков плавающих поверх виски мыслей мне хватило, чтобы углубиться в карман пальто и нащупать два железных ободка. Нет, даже близко не сравнятся они с той безжалостной и отвратительной мощью, которую давал мне перстень магистра. Это скорее искусные подделки для фокусов, впрочем, способных впечатлить неискушенного человека. Усмехаясь, Камиль дал мне их незадолго до отъезда в Кирби вместе с конвертом денег. Взглянул в мои глаза, когда я извлёк из футляра, и усмехнулся снова. Все равно что отнять крылья, сунуть в руки две фанерные дощечки и сказать, что это то же самое. Но даже имея в руках такую фальшивку и зная её ущербность, я не рискнул бы снова прикоснуться к настоящему перстню.

За дверью вытянулся длинной красной кишкой коридор. Прекрасное место, чтобы спокойно поговорить. Или заманить в засаду. Нет, всё-таки последнее! Я ожидал удара, но жала электродов впились в мою шею. Острая игла боли пронзила меня и сбила с ног. Незнакомцы мгновенно подбежали — я видел их ноги в странных туфлях и полосатых носках у своего лица. Кто-то третий был за спиной.

— Переворачивай, скорее!

В руках девушки со множеством нарисованных глаз — я видел это отчётливо — блеснула толстая игла. Паукообразный парень возился с трубками. Хромированное устройство, похожее то ли на взрывчатку, то ли на странный плеер, висело на его ремне, и трубки убегали туда. Руки дёрнули моё пальто, пытаясь стащить его со спины.

— Застряло…

— Разрезай. Живее!

Они испуганно оглядывались, значит чего-то боялись. Это хорошо. Сжав кулак, я соприкоснул кольца, активировав их. Теперь осталось сложить пальцы… чёрт пойми в какую фигуру! Алкоголь и удар током выбили многое из головы, но, к счастью, не всё.

Эффект был мощнее, чем я ожидал. Я сам съежился бы от страха, увидев, как воздух рассекают четыре белые линии. Еще через мгновение из них, как из нутра невидимого механизма, высунулись яростно визжащие полуокружности циркулярных пил. Паукообразный соображал хуже остальных. Он стоял и смотрел на то, как заточенные лезвия вырвали трубки из его пальцев и разметали их ошметки по стенам. Он очнулся, когда заверещала девушка. Но не от страха. Куски ее пальцев шлепнулись на пол почти перед моим носом. Кто бы ни держал меня за шею, его хватка ослабла, затем исчезла вовсе. Хлопнула дверь – значит, своих друзей-бедолаг он оставил на растерзание, но потрошить их я не собирался, как бы зол ни был. Разве что припугнуть.

Парень и впрямь походил на паука, он пятился, опираясь на руки и не спуская с меня глаз. От его слащаво-мутного взора не осталось и следа – в зрачках плескался адреналин. Подняв перед собой ладонь, я изменил положение пил, и теперь они высовывались из пола, все так же яростно визжа. Визжала и девушка, сжимая свое запястье. Она вжалась в стену и не пыталась бежать, несмотря на то, что смертельные пилы вращались в паре сантиметров от ее ступней.

С трудом поднявшись, я в два неловких прыжка догнал парня и впечатал его затылком в кафельный пол. Он мотал головой и не пытался сопротивляться.

- Моя сестра, где она?

Он продолжал мотать головой.

- Где Ким? Что вы о ней знаете?!

- Фокус… Это просто фокус!

Фокус... Я отпустил его хлипкую шею. Разомкнул пальцы, и кольца с неохотой мощных магнитов отлипли друг от друга. Циркулярные пилы скрылись в разрезах пространства, и в повисшей тишине только изредка развалились громкие всхлипы. Идиоты наконец поняли, что я не собираюсь их убивать, и торопливо сверкая цветными подошвами туфель, скрылись в глубине коридора.

Вот же гадство! В первый день… Я прислонился спиной к стене, нащупал в кармане сигареты. Ожог на шее еще горел, но это лишь жалкая тень от того, чем обычно могли приложить шныри в пригороде, не говоря уж про слуг Магистра. Неженки полагали, что их пугалкой для комаров можно надолго свалить с ног жителя Конгломерата. Я усмехнулся про себя. Дотянулся до поблескивающего на полу лепестка – уронил кто-то из охотников. Возможно, вместе с пальцами.

Дверь снова скрипнула. Незнакомец в серебристой куртке смотрел на меня без удивления или испуга, как на коридорную обыденность.

- Охотники? – сипло спросил он.

- Они самые. Только за чем охотились, не могу понять.

- За спинной жидкостью, само собой. Охрану вызвать?

Я мотнул головой и, поднявшись, побрел вдоль коридора. Хорошо, что не успели тронуть пальто.

***

Темные переулки – важная часть моей жизни. Когда-то Кнут говорил, что как бы прекрасно ни прошел твой день, самое веселье ждет в темном переулке. Он пытался учить меня чуять опасность и нападать первым, но всегда делал это вместо меня, а я оставался за спиной. И все же даже так чему-то можно научиться. Например, чуять слежку. Вот только в Кирби нет темных переулков, и уроки Кнута тут никуда не годятся. И слежка за мной была совсем непохожа на осторожное подкрадывание в темноте в попытке застать врасплох. Я просто заметил синхронное со мной движение по параллельному переулку. Нет, переулком это сложно назвать. Не более чем разделенный вдоль на три потока туннель, бетонные стены между которыми держали над собой массивы зданий и мостов. Тут должны были двигаться машины, но тоннель оказался пуст и вел прямиком к тому кварталу, где располагался отель. Но запустения не ощущалось и тут – вдоль правой сплошной стены тянулись магазинчики, большая часть из которых была уже закрыта, но мерцала светящимися вывесками, полуночные кофейни и ниши с информационными терминалами. В темных стеклах я видел скользящий силуэт в арках слева от меня, отстающий лишь на пару шагов, чтобы не попасть в поле моего зрения.

Вряд ли это были те же самые неудачники, заставшие меня врасплох в коридоре. Но, скорее всего, в анклаве не одна группа охотников. И за каким-то чертом им нужна моя костная жидкость. Город уродов! Но я готов. Кольца при мне, и в голове немного прояснилось.

Туннель сужался и уходил вверх в сотне метров впереди, но перед внезапно темной секцией, подсвеченной лишь аварийными огнями, достаточно длинная стена без проходов в параллельный переулок. Слишком удачно, чтобы не воспользоваться ситуацией. Я намеренно сбавил шаг. В зоне, где заканчивалось освещение, мне оставалось лишь выйти в арку позади преследователя и застать его врасплох. Не так уж сложно, если он не догадывается о том, что замечен.

Стараясь не шелестеть полами пальто, я почти прижался к стене и шагнул вперед, пропустив незнакомца на два шага. Я едва успел вытянуть руку и коснуться его плеча. Сильный и неожиданный удар сбил меня с ног. Я приложился затылком к бетону, сноп искр перед глазами ослепил меня, но не настолько, чтобы не заметить летящий в лицо кулак. Очень вовремя я прикрыл глаза локтем. Рука приподняла меня за ворот и несильно тряхнула.

— Никогда так больше не делай! – сказал знакомый голос.

— Черт! Лиза!

Она помогла мне подняться. Поморщившись, осмотрела мое перепачканное пальто.

— Зачем ты преследовала меня?

— А нам следовало идти под ручку?

— Что ты вообще тут делаешь?

Она быстро осмотрела меня на предмет повреждений, потрогала мой затылок и покачала головой.

— Извини. Я хотела ударить послабее, но меня все тут раздражает. Идем, приведем тебя в порядок. Ты, кажется, направлялся в отель.

Я откинул руку Лизы, шагнул. Меня еще немного пошатывало. Лиза смотрела на меня с интересом, но без сочувствия, сложив руки на груди. На ней был все тот же черный обтягивающий комбинезон, и он делал ее стройнее, но не выше. Ее макушка все еще едва доставала до моего носа. Мне хотелось сказать ей этот обидный, как мне казалось, факт, но я сдержался. Вряд ли таким проймешь левую руку Магистра.

- Паршиво выглядишь, - сказала Лиза.

- Как обычно. Тут не так гостеприимно, как я думал.

Лиза усмехнулась. Оттянув мой воротник, взглянула на ожог и вздохнула. С такими вещами обычно возилась она. Я надеялся, что в ее дорожной сумке найдется какая-нибудь невероятной силы волшебная мазь. И что-нибудь от головной боли. Лиза снова коснулась моего затылка, быстрыми движениями оттянула мои веки вниз – довольно болезненно, и вздохнула. Закинув мою руку на плечо, она попыталась приподнять меня и потащить туда, где кончался туннель.

- Что ты делаешь? Отстань.

- У тебя, возможно, сотрясение, удар током, ожог. А еще ты в дровину пьян. Так что прикрой рот и иди.

Что-то похожее на стыд шевельнулось внутри и тут же уснуло снова. В конце концов, не ей учить меня, как делать мою работу! Я гневно произнес это про себя, и стало легче. Скажи я такое вслух, возможно, что эффект был бы другим.

— Один хороший человек посоветовал мне снять номер в отеле, но поселиться в гостинице напротив, - сказал я. - И, скорее всего, я так и сделаю.

Лиза уважительно качнула головой.

— Этого хорошего человека я бы на твоем месте носила на руках. Если бы она не была редкой дрянью и не предала шефа.

— Ты все-таки следила за мной!

- Нет, но я не настолько глупая, чтобы не понять, о ком речь.

Отель занимал лишь первые шесть этажей здания. Выше ряды окон были закрыты плазменными панелями, и понять, что там размещено, было невозможно. Я заплатил за номер и уже на улице отдал ключ Лизе, незаметно вложив карточку в ее холодные пальцы. Гостевой дом, в который мы попали через пожарный выход, чтобы не сильно красоваться перед камерами, был куда скромнее – красный кирпич и шторы на окнах. Здесь я заплатил наличными, у грузного портье в старомодном камзоле не возникло никаких вопросов. Он скользнул взглядом по обтягивающему комбинезону Лизы и усмехнулся, достаточно аккуратно, чтобы не схлопотать в челюсть. Всю дорогу к лестнице Лиза вела меня, придерживая за плечо и локоть, и только на темном этаже наконец отстала и зашагала впереди меня, близоруко рассматривая номерки на дверях.

— Зачем ты приехала? – спросил я, оставаясь в дверях, пока Лиза обшаривала уголки номера и заглядывала в шкаф.

— Чтобы сломать нос некому Шакуру Яо, если он откажется сотрудничать с тобой так, как этого желает Магистр.

Я усмехнулся.

— Похоже, что у нас обоих проблема. Точнее, ты все еще можешь выполнить свою часть миссии – нужно только узнать адрес городского морга. А вот мне нужен профессиональный медиум.

- Тебе нужно вот что.

Ее сумка оказалась на моей кровати. Через мгновение она что-то приклеила к моему ожогу, больно надавив на него. Разжав мои пальцы, вложила в них две серых ампулы и сунула стакан воды, набранной из-под крана.

- Не добавляй мне работы, чертов паразит, - сказала она. – Я не буду таскаться за тобой по всему анклаву и лечить тебя после каждого мордобоя.

- Но именно это ты и делаешь обычно.

- А еще я пытаю людей.

Она сказала это спокойно, но в голове слышалась угроза. Я повалился на диван, скинув на пол пальто, и уставился в потолок. На нем плясали блики от наружной рекламы.

Лиза что-то опрокинула в душевой и тихо выругалась.

Я не мог не признать, что был рад ее присутствию. В этом странном городе любое знакомое лицо – как спасение. А учитывая те странные обстоятельства, при которых погиб Яо, человек под боком, способный отправить к праотцам половину квартала тупым кухонным ножом, был очень кстати. Жаль только, что ее бойцовские навыки не гарантировали безопасности мне. В глубине геройских мыслей я представил, что однажды спасу ей жизнь от банды каких-нибудь охотников или бойцов Управления и тем самым получу пожизненное уважение, но на деле я просто был пьян и не хотел признавать этого.

- Лиза, - позвал я без особой цели, просто чтобы услышать знакомый голос в ответ. Но вместо этого услышал стук закрываемой двери.

Что ж, так тоже неплохо. Признав наконец, что отель вокруг меня настоящий, а Идель, Лиза и ожог на шее – не галлюцинации, я провалился в сон.

Глава 3

Я не знал точно, сколько часов или дней проспал. За окном все так же светился электрический город, разве что полоски неба наверху стали светлее. Страшно хотелось есть, несмотря на тошноту. Но от головной боли ни следа. Видимо, проявив редкую доброту, Лиза дала мне нужное лекарство.

Я принял душ и перестал пахнуть как дохлая крыса, привел в порядок лицо одноразовой бритвой и найденными в шкафчике полосками пластыря. Игнат Сафин в зеркале смотрел на меня острым настороженным взглядом, играл желваками и поглаживал впалые выбритые щеки. С его давно не видавших ножниц волос капала вода.

Чистой одежды не нашлось – только пара халатов в шкафу, малополезных за пределами отеля. Зато отыскалась записка, оставленная Лизой и нацарапанная настолько кривым почерком, что у меня закололо в виске от попыток прочесть ее.

«Не нашла твой браслет. Видимо, по скудоумию своему ты устроил истерику на контрольном пункте и каким-то чудом отказался от него. Что ж, дело твое, но без браслета ты отличная мишень для охотников и находка для любого коррумпированного городового, если тут такие водятся. Нашла в кармане пальто телефон. Подозреваю, что ты у кого-то его отнял. Поколдовала, отвязала от владельца и ввела туда номер твоей регистрации при пересечении границы, так что можешь пользоваться. Почаще держи его в руках – сойдешь за гражданина, хотя они тут так дерьмово не одеваются, как ты. Если попадешься с этой штукой полиции, избавься от него незаметно, а не успеешь – притворяйся дураком. Это у тебя выходит чудесно. Взяла немного денег. Найду тебя сама».

Подписи не было, но автор и так очевиден. Накинув пальто и прихватив ключ, я отправился на поиски места, где кормят. Не могут же все тут питаться только алкоголем и спинномозговой жидкостью. Внизу оказалось кафе. Самое обыкновенное и почти без вездесущего стекла и света, которыми пропитан Кирби, даже белый кафель под ногами пестрел трещинами и грязными разводами от самой обыкновенной швабры. Тут мне было уютно. Не хватало только крошек на столешнице и кислого запаха вчерашних котлет. За окном шумела улица, а с экрана телевизора, не занимающего вопреки ожиданиям половину стены, сочился тревожный и громоздкий мир за пределами анклава.

Горящие газовые факелы на фоне черного неба и купола заводов сменились неоновыми огнями столицы. Телевизор вещал без звука, но можно было догадаться, что речь идет о новых установках Директората, обязательных к исполнению на новый квартал. Дубовые панели огромного зала поглощали свет и вспышки камер, свободные от охраны фигуры членов Директората рассаживались за малахитовым столом, на котором уже были расставлены микрофоны, на удивление тонкие ординаторы, разложены папки с серебряными уголками. Бегущая строка комментировала происходящее, но я не следил за ней, я смотрел на лица, которые прежде ускользали от моего внимания. Вот Верховный магистр, даже отдаленно не похожий на моего шефа, хотя когда-то я, как и многие в Пригороде, считал, что магистры – все на одно лицо или же вообще являются выдумкой директоров заводов. Верховный магистр альбинос и прячет красноту глаз за темными очками, а белизну кожи маскирует светлым кителем, куда более светлым, чем у других магистров. Говорили, что под очками под красной радужки, а лишь пустые глазницы, поскольку глаза – плата за право быть наверху пирамиды, а там наверху зрение – ненужная роскошь.

Казимир опустился по другую сторону стола. На этот раз не в пальто, а в черном смокинге и такой же черной рубашке. Его шея все еще была замотана шарфом. Он раскладывал предметы перед собой в нужном ему порядке, отдавал лишнее секретарю, закрыл крышку ординатора, словно боялся слежки, и на долгую секунду взглянул прямо в камеру. Его острый взгляд прошил тысячи километров и впился в меня.

Председатель с мраморным лицом и в черной мантии и его коренастый рыжебровый первый заместитель опустились в кресла с высокими спинками.

Последней место заняла Марита Кесседи – адмирал Объединенного флота Консорциума. Отросшие со времен последних новостей о диверсии на верфях волосы лежали на ее плечах и погонах, на лице застыло задумчивое и слегка болезненное выражение – она всегда выглядела простуженной и никогда не прятала серые глаза за очками. И будучи ниже всех остальных, вовсе не выглядела нелепо. С ординатором она управлялась также легко, как с пятью тяжелыми крейсерами флота на орбите. Большие наушники с микрофоном заняли место на ее голове. Я вдруг вспомнил ту пошлую шутку, которую выдумал о ней Кнут в баре когда-то миллион лет назад в прошлой жизни, и она больше не казалась смешной. Лица, смотрящие с экрана, больше не были абстрактными и далекими. Я был ближе к ним, и мне это не нравилось. Директорат излучал не власть, а опустошенность, растерянность и смерть.

Хозяин кафе переключил канал на автогонки, сказал что-то очень тихо на новой латыни. Теперь по песку и саже неслись болиды, рассекая серый смог.

Покончив с завтраком и вспомнив нужные слова из скромного латинского словаря, я спросил, который час и скоро ли открываются городские службы. Я рассчитывал заказать несколько справок по неотложным вопросам и на свой страх и риск попробовать все же связаться с Магистром.