Читать книгу Суд над видом (Владимир Леонидович Шорохов) онлайн бесплатно на Bookz (2-ая страница книги)
Суд над видом
Суд над видом
Оценить:

3

Полная версия:

Суд над видом

Кирилл откинулся на спинку стула и улыбнулся своей фирменной улыбкой, от которой у неё раньше подгибались колени.

— Мужик какой-то на «Авито». Я что, паспорт у него должен был спросить? Объявление удалено, номер не сохранил. Ну ты прямо следователь. Майор Морозова, разрешите доложить!

— Он был в розыске, Кирилл. Этот обруч числился утерянным. Девочка, на которую он был зарегистрирован, пропала семь лет назад. Я нашла в интернете. Лиза Воронова, Старицкий район.

Кирилл перестал улыбаться. Потом снова улыбнулся, но уголки губ дрожали.

— Ну вот видишь, какая жуть. Украли, перепродали. Хорошо, что я не знал, а то бы спать не мог. Давай его выкинем, и всё.

— Выкинем? — переспросила Яна.

— Ну или сдадим. Как скажешь. Чего ты так смотришь?

Ночью она не спала. Лежала рядом с мужем, слушала его ровное дыхание и думала. Он покупает подержанный прибор без документов. Он, который проверяет срок годности у кефира и требует чек за каждую лампочку. Он не называет продавца и предлагает выкинуть единственную улику.

Яна заставила себя думать дальше. Старицкий район. Семь лет назад. Они с Кириллом познакомились шесть лет назад. О прошлом он рассказывал мало и всегда с шутками: «Был молод, глуп и ездил на "девятке"». Однажды мимоходом обмолвился, что жил какое-то время «с одной женщиной, у неё ребёнок был, не сложилось».

Утром, пока Кирилл брился, она сидела с Соней за завтраком. Дочь размазывала кашу по тарелке.

— Сонь, а на той даче, которую ты рисуешь, кто-нибудь ещё был?

— Мама Марина. Но она редко. Она в городе работала.

— А ещё кто?

Соня положила ложку. Посмотрела на мать спокойно и как-то по-взрослому.

— Мама, а почему папа отвёз ту девочку на дачу и вернулся один?

У Яны пересохло во рту.

— Какую девочку?

— Меня. Тогда меня звали Лиза.

В ванной перестала литься вода. Яна медленно повернула голову. Кирилл стоял в дверях кухни с полотенцем на шее, и пена на его щеке медленно сползала вниз.

— Какой папа, Сонечка? — Голос Яны прозвучал чужим.

— Ну наш же, — Соня кивнула на отца. — У него и тогда шрамик был. Тоша его укусил, вот сюда.

Она дотронулась пальцем до своей левой брови.

Кирилл засмеялся. Громко, раскатисто, на всю кухню.

— Вот это фантазия! Вот это я понимаю, нейросети! Яна, она у нас писательницей будет. Стивен Кинг в юбке!

Яна встала, взяла обруч с подоконника и сунула его в свою сумку. Потом сняла с вешалки Сонину куртку.

— Одевайся, зайка. Поедем к бабушке Тане.

— Сейчас? А школа?

— Сегодня не пойдёшь.

Кирилл шагнул к ней. Улыбка ещё держалась на лице, но глаза уже не улыбались.

— Яна, ты что делаешь? Ты серьёзно веришь в эту чушь? Ребёнок насмотрелся мультиков, а прибор глючит.

— Отойди от двери, Кирилл.

— Да брось ты! Дай сюда обруч, я его сам отвезу куда надо.

— Отойди от двери. Или я закричу так, что соседи вызовут полицию раньше меня.

Секунду они смотрели друг на друга. Потом он посторонился. Яна вывела дочь на лестничную клетку, не оглядываясь, и только в лифте поняла, что забыла надеть свои туфли и стоит в домашних тапочках.

Татьяна Сергеевна, мать Яны, жила в старом пятиэтажном доме в Конакове, у самого водохранилища. Из окна был виден серый, по-осеннему тяжёлый простор воды, а вдоль берега гнулись под ветром ивы. Мать была сухая, жилистая, с короткой седой стрижкой и привычкой задавать вопросы только по делу.

— Надолго? — спросила она, глядя на тапочки дочери.

— Не знаю, мама. Может, навсегда. Никому не открывай. Даже ему. Особенно ему.

— Поняла. — Татьяна Сергеевна взяла Соню за руку. — Пойдём, внучка, пельмени будем лепить.

Через три часа Яна сидела в кабинете следственного комитета в Твери. Следователь Глеб Андреевич Громов, грузный мужчина лет пятидесяти с аккуратно подстриженными седыми усами, крутил обруч в руках через полиэтиленовый пакет.

— Вы понимаете, что приносите мне дело семилетней давности? — спросил он.

— Я понимаю, что приношу вам свидетеля, — ответила Яна. — Прибор записывал всё, что видела Лиза. Это вещественное доказательство. И он куплен с рук, без чека, без документов. Мой муж не может назвать продавца. Это ещё одна нить.

— Дело Вороновой я помню. — Громов положил пакет на стол. — Мать заявила о пропаже ребёнка через три дня. Сожитель матери утверждал, что отвёз девочку к подруге, а потом она якобы ушла сама. Сожитель потом уехал из региона. Фамилия у него была другая.

— Какая?

Громов открыл папку, полистал.

— Ермаков. Кирилл Олегович Ермаков.

Яна закрыла глаза.

— Мой муж взял мою фамилию при регистрации брака, — сказала она тихо. — Он говорил, что не любит свою. Что с ней связано неприятное детство.

Телефон зазвонил, когда эксперты уже подключали обруч к своему оборудованию. На экране высветилось: «Валентина Павловна». Свекровь.

— Яна! — голос был высокий, дрожащий от праведного гнева. — Ты что творишь? Кирюша мне позвонил, он в слезах! Ты увезла ребёнка, ты обвиняешь его чёрт знает в чём!

— Валентина Павловна, я сейчас в следственном комитете.

— Да ты с ума сошла! Мой сын мухи не обидит! Он святой человек! Он ту девчонку, Маринкину, как родную растил! А она неблагодарная была, сбежала, вот и всё. Он так переживал, что даже фамилию сменил, чтобы не трепали!

Громов, слышавший разговор по громкой связи, медленно поднял голову.

— Скажите, — произнёс он, наклонившись к телефону, — а дача у вашей семьи есть?

— А вы кто такой? Есть, конечно. Под Старицей, деревня Ивановское. Дом с зелёной крышей. А что?

Яна выложила на стол Сонин рисунок. Зелёная крыша. Яблоня. Колодец с журавлём. Синяя бочка.

— Там и собака была, — продолжала свекровь, не понимая, в какую яму проваливается. — Тошка. Кирюша его потом не забрал, оставил соседке. Злая псина, его однажды за бровь цапнула…

Громов нажал на сброс и встал.

— Машину, — сказал он в рацию. — Две группы. Ивановское, Старицкий район.

Звонок от матери пришёл в половине седьмого вечера, когда Яна уже ехала с Громовым по трассе. За окном мелькали чёрные мокрые поля и голые перелески.

— Яна, — голос Татьяны Сергеевны был сдавленным. — Я в магазин вышла на десять минут. Соседка сказала, что приезжал мужчина. Рыжий, с бородой. Сказал, что отец. Соня сама к нему вышла. Яна, она сама к нему вышла!

Яна не помнила, как закричала. Громов уже говорил в рацию номер машины Кирилла, а водитель включил мигалку.

— Он везёт её туда, — выдохнула Яна. — Туда же. Он везёт её на дачу!

Деревня Ивановское тонула в сумерках. Покосившиеся заборы, редкие огни, туман над рекой. Дом с зелёной крышей стоял на окраине, у самого леса, и у крыльца горбилась старая яблоня.

Чёрная машина Кирилла стояла у сарая с перекошенной дверью. В свете фар Яна увидела мужа. Он стоял возле колодца и держал Соню за плечо. Соня не плакала. Она смотрела куда-то в сторону яблони.

— Кирилл Ермаков! — крикнул Громов. — Отпусти ребёнка! Руки!

Кирилл обернулся, сощурился от света и вдруг улыбнулся.

— Ну что вы так официально, — сказал он. — Приехали с дочкой подышать воздухом. Это что, теперь преступление?

Из-за соседского забора, хрипя и задыхаясь, вывалился старый рыжий пёс с белым пятном на груди. Он хромал на заднюю лапу. Он бросился к Кириллу с таким утробным, ненавидящим рыком, что тот отшатнулся и выпустил Сонино плечо.

Яна рванулась вперёд и схватила дочь. Оперативники повалили Кирилла лицом в мокрую траву. Он больше не шутил. Он мычал, как раненый зверь.

— Тоша, — прошептала Соня, глядя на собаку. — Тоша, ты меня узнал.

А потом она подняла руку и показала на яблоню.

— Мама, — сказала она очень спокойно. — Лиза вон там. Под яблоней. Папа сказал ей, что это будет игра в прятки. Она до сих пор ждёт, когда её найдут.

Яна закричала. Так страшно, что замолчал даже пёс. А из подъехавшей следом машины выскочила Валентина Павловна, увидела сына, лежащего в грязи под стволами, увидела яблоню, к которой уже шли люди с лопатами, и вдруг завыла, понимая, что все эти годы называла святым того, кого защищать было нельзя.

Автор: Владимир Шорохов 2026

Зачем мы здесь

Снегоход ревел, как обиженный медведь, и подпрыгивал на застругах. Глеб Ростовцев гнал его по тундре так, будто за ним гналась налоговая. Позади, вцепившись в его куртку, подпрыгивала Ульяна и что-то кричала ему в ухо.

— Ты нас убьёшь раньше, чем мы его найдём! — Ульяна стукнула мужа кулаком в варежке по спине.

— Зато красиво! — Глеб обернулся, сверкнув зубами из рыжей бороды. — «Супруги Ростовцевы погибли при погоне за небесным камнем». Да про нас песни сложат, Уля!

— Песни сложат про то, как я тебя закопаю в сугроб!

Над Хибинами догорал короткий мартовский день. Горы стояли белые, тяжёлые, с синими тенями в распадках, а над ними расползался по небу дымный след. Ровно двадцать минут назад этот след прочертил небо от горизонта до горизонта и оборвался где-то за озером Имандра.

Глеб был метеоритным поисковиком. Не учёным в кабинете, а настоящим охотником: двенадцать лет он мотался по пустыням, болотам и тундре, выкапывая из земли осколки чужих миров. Здоровенный, широкоплечий, с вечно обветренным лицом и смешливыми морщинами у глаз, он больше походил на викинга, который перепутал эпоху. Кто видел его впервые… впрочем, кто видел его хоть раз, запоминал прежде всего громкий голос и привычку шутить в любой ситуации.

Ульяна была его противоположностью. Тонкая, собранная, с тёмными волосами, стянутыми в тугой узел, и внимательными серыми глазами, она работала биоакустиком на морской станции под Териберкой. Шесть лет она расшифровывала щелчки и свисты белух, составляла их «словарь» и верила, что любой сигнал можно понять, если слушать достаточно долго.

— Стоп! — Ульяна дёрнула мужа за плечо. — Глеб, левее! Видишь?

Снегоход заглушил мотор, и тундра обрушилась на них звенящей пустотой. Впереди, у подножия скального выступа, снег был взрыт глубокой бороздой. Борозда тянулась метров на сорок и заканчивалась воронкой, над которой поднимался пар.

Они шли к воронке медленно, проваливаясь по колено. Глеб держал наготове металлоискатель, Ульяна — свой полевой рекордер, с которым не расставалась даже в отпуске. Чем ближе они подходили, тем отчётливее слышался низкий гул.

— Слышишь? — Ульяна остановилась. — Это не остывание металла. Это ритм.

— Уля, это камень. Камни не ритмичные. Камни — самые скучные ребята во Вселенной.

— А этот поёт.

В воронке лежал не камень. Объект был размером с холодильник, вытянутый, гладкий, матово-чёрный, словно вырезанный из застывшей ночи. По его поверхности пробегали тонкие голубоватые линии, похожие на прожилки в листе. Снег вокруг него растаял, обнажив мокрый мох и гранит.

Глеб присвистнул и сдвинул шапку на затылок.

— Ну всё, Уля. Я больше не охотник за метеоритами. Я теперь охотник за чужими холодильниками.

— Не трогай его.

— Я и не собирался! — Глеб убрал руку, которая уже тянулась к гладкому боку. — Ладно, собирался. Но культурно.

Ульяна опустилась на колени у края воронки и включила рекордер. На маленьком экране заплясала спектрограмма. Она смотрела на неё долго, и Глеб видел, как у неё сдвигаются брови.

— Глеб, это структура.

— В смысле?

— В прямом. Повторяющиеся блоки, паузы, изменение высоты. Как у белух, когда они представляются друг другу. Это сообщение.

Гул изменился. Голубые линии на корпусе вспыхнули ярче, и у Ульяны в кармане пискнул телефон. Потом пискнул телефон Глеба. Потом рация на поясе зашипела помехами.

— Он сканирует нашу технику, — прошептала Ульяна. — Смотри, частоты прыгают. Он ищет, на каком канале мы говорим.

— Скажи ему, что у нас тариф «Безлимитный», пусть не стесняется.

— Глеб!

— Что? Я пытаюсь наладить межпланетные отношения!

Из динамика рации раздался треск, затем голос. Ровный, бесполый, составленный из обрывков чужих голосов. Ульяна узнала в нём интонацию диктора прогноза погоды, кусочек рекламы и, кажется, смех ребёнка из чьего-то видео.

— Вид обнаружен. Носитель обнаружен. Начинаю сверку назначения.

Глеб медленно опустил металлоискатель.

— Уля. Он разговаривает.

— Я слышу.

— Он разговаривает голосом дяди, который продаёт пластиковые окна.

— Глеб, помолчи хоть минуту!

Сзади раздался рёв второго снегохода. Из-за скалы вылетела машина, развернулась, подняв веер снега, и с неё соскочила невысокая женщина в оранжевом пуховике. Вероника, младшая сестра Глеба, работала смотрителем законсервированной Кольской сверхглубокой скважины. Это была редкая и странная должность: следить за приборами над самой глубокой дырой, которую человечество когда-либо проделало в собственной планете.

Вероника была похожа на брата: те же рыжие волосы, тот же упрямый подбородок. Но если Глеб был широким и шумным, то она — жилистой, резкой, с быстрыми движениями человека, который привык полагаться только на себя.

— Глеб! — крикнула она, ещё не добежав. — Ты видел, что эта штука сделала с моими датчиками?

— Привет, сестрёнка. Я тоже рад тебя видеть. Как дела, как здоровье?

— Не до шуток! — Вероника остановилась у воронки и уставилась на объект. — Это… это что?

— Это наш новый друг. Говорит голосом продавца окон. Зовут пока никак, но я предлагаю Василий.

Ульяна поднялась с колен.

— Вероника, что с датчиками? Расскажите подробнее.

— Сейсмика взбесилась, Ульяна. Ровно в момент падения. Из скважины пошёл сигнал. Не шум, а именно сигнал, с глубины двенадцати километров. Будто там что-то… ответило.

Голубые линии побежали быстрее. Голос из рации зазвучал снова, теперь отчётливее, увереннее.

— Сверка завершена. Вид: человек. Создан для выполнения функции. Функция подтверждена.

Ульяна шагнула ближе к воронке.

— Какой функции? — громко спросила она. — Для чего создан человек?

Пауза. Ветер гнал позёмку по склону, и где-то далеко крикнула куропатка.

— Назначение вида человек: разрушение носителя.

— Носителя чего? — Глеб нахмурился.

— Носитель: планета. Третья от звезды. Вы называете её Земля.

Вероника отступила на шаг. Глеб коротко хохотнул, но смех вышел неестественным, натянутым.

— Ну приехали. Нас, значит, сделали, чтобы мы всё сломали. А я-то думал, зачем мне руки из такого места растут. Оказывается, это функция!

— Глеб, — тихо сказала Ульяна.

— Нет, Уля, ты послушай! Это ж гениально! Значит, когда я в детстве разобрал отцовский телевизор, я не хулиганил. Я выполнял космическое предназначение!

— Глеб, пожалуйста.

Он замолчал. Ульяна смотрела на мужа и видела, как у него дёргается жилка на виске. Она знала эту его привычку: чем страшнее было вокруг, тем громче он шутил.

Ульяна снова повернулась к зонду. Голос у неё был ровный, деловой, тот самый, которым она разговаривала с капризным оборудованием на станции.

— Кто нас создал?

— Хранители печати.

— Какой печати?

— Печать на носителе. Под корой. Глубина неопределима по вашим меркам.

— Что запечатано?

Зонд молчал дольше обычного. Голубые линии на корпусе начали медленно пульсировать, словно он подбирал слова.

— Запечатанное не имеет названия в вашем языке. Ближайшее понятие: голод. Голод, который ест звёзды.

Вероника присела на корточки прямо в снег.

— Глеб, — прошептала она, — ты слышишь, что он несёт?

— Слышу, Ника. Он несёт звёздный голод. У меня тоже такое бывает после смены, когда я три бутерброда за раз съедаю.

— Перестань!

— Не могу! — вдруг рявкнул Глеб, и голос его эхом отразился от скал. — Не могу перестать, понимаешь? Если я перестану, я начну думать!

Ульяна подошла к нему и взяла за руку. Его ладонь была горячей, несмотря на мороз. Она сжала её крепко, по-мужски.

— Тогда думать буду я. А ты держи меня. Хорошо?

Глеб кивнул. Ульяна вернулась к краю воронки и опустилась на колени, будто разговаривала не с машиной, а с испуганным зверем.

— Если вы хранители, зачем вам уничтожать планету? Это же жестоко.

— Не жестокость. Необходимость. Печать стареет. Если она откроется, запечатанное выйдет и поглотит эту звёздную систему. Затем соседние. Затем всё.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Вы ознакомились с фрагментом книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста.

Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:


Полная версия книги

Всего 10 форматов

bannerbanner