След на сердце

Я лишь спустя годы нашёл в себе мужество извиниться перед матерью, которая когда-то, в самый переломный момент моей юности, вывезла меня из родного города, не подозревая, какую бурю чувств подняла во мне. Тогда я не понимал её, не мог принять её решения и уж тем более – увидеть в нём благо. Я был ослеплён своими мечтами и привязанностями: друзьями, привычным укладом, планами, которые уже казались мне выстроенными от начала до конца. Ведь я думал остаться. Хотел доучиться одиннадцать классов и затем поступить в медицинский университет. Медицина была не просто интересом – она стала частью меня, моей внутренней стихией. Ещё в шестом классе я буквально жил учебниками биологии и химии, приникал к ним, как к сокровищам, которые только и ждали, когда я стану старше, чтобы раскрыть передо мной свои настоящие глубины. Я с нетерпением ожидал тех дней, когда эти предметы войдут в мою школьную программу, и, казалось, судьба услышала меня. Моей классной руководительницей оказалась именно учительница химии – местами строгая, но мудрая и удивительно преданная своему делу. Она вкладывала в нас не только знания, но и уважение к науке, к точности, к поиску истины. Я до сих пор уверен: это была не просто случайность, а знак. И когда в девятом классе нам объявили, что помимо обязательных экзаменов мы будем сдавать ещё и химию, многие вздохнули тяжело…а я, наоборот, испытывал ту тихую радость, когда мечта делает шаг навстречу.

И всё же путь, который будто бы сам собой складывался передо мной, неожиданно оборвался. Будто судьба, дав мне надежду, резко закрыла двери, оставив лишь слабый отблеск несбывшегося. Моя мечта стать хирургом растворилась в прошлом, спряталась где-то глубоко, на той полке сердца, где хранятся вещи дорогие, но недостижимые. С тех пор я продолжал изучать медицину в одиночку, тайком, дома – больше для души, чем для будущего. Может быть, поэтому меня до сих пор обжигает гнев, когда я сталкиваюсь с некомпетентными врачами. Гнев такой, что превращается в ярость. Я видел таких специалистов…и, к сожалению, чувствовал последствия их невежественных решений на себе. Но об этом – позже. Скажу лишь одно: печальна не сама медицина – печальны люди, которые занимают в ней места тех, кто мог бы служить ей с чистым сердцем и огнём в глазах. Тех, кто мечтал о ней так же сильно, как когда-то мечтал я.