Пленники белых ночей

И парень ахнул вместе с остальными.

На мосту творилась совершенная фантасмагория.

Во-первых, сразу бросалось в глаза, что все четыре угла моста больше не украшают знаменитые скульптурные композиции Клодта «Укротители коней».

А ведь уже почти два века атлетичные юноши, замерев в напряженных экспрессивных позах, пытались оседлать непокорных жеребцов. Твердо и нерушимо стояли скульптуры на высоких гранитных пьедесталах, став символом не только Аничкова моста, но и Санкт-Петербурга.

И вот – во-вторых! – куда-то бесследно исчезли юноши укротители.

Ну а в-третьих, случилось самое невероятное! Бронзовые кони вдруг ожили, спрыгнули с постаментов и поскакали по мосту, гремя бронзовыми копытами.

Мало того! На своих спинах они несли четырех вполне живых всадников.

Один из участников кавалькады красовался вроде бы в офицерском мундире. Двое других – крепкий шатен и сухощавый брюнет – были в безликой современной одежде.

Но ярче всех в этой разнокалиберной компании смотрелась юная всадница – девушка в длинной юбке и с пестрым полушалком на плечах. Роскошная русая коса наполовину расплелась, и волосы эффектно развевались, придавая всаднице вид стремительной амазонки.

Со своего места Митя не мог разглядеть лица девушки, но, кажется, он ее раньше где-то видел. «Где? Где?» – начал лихорадочно соображать парень, как будто это могло иметь сейчас какое-то значение.

Впрочем, может, и могло.

Невозможные всадники устроили на мосту что-то вроде конной карусели.

Бронзовые кони под ними двигались слаженно и гармонично, выбивая копытами хорошо уловимый ритм. Они то ходили по кругу, то выстраивались в линию, то двигались парами.

А под мостом металась и ревела, словно взбесившийся зверь, обычно смирная и размеренная Фонтанка. Вода кипела пенными водоворотами, дыбилась высокими волнами и хищно бросалась на берег, с головы до ног окатывая зазевавшихся зрителей.

Приглядевшись, Митя без труда убедился, что дикая пляска волн полностью подчиняется звонкому ритму, который выбивают об асфальт бронзовые копыта.

Какое-то безумное зрелище! Что же оно может означать?

Право, на ум сразу приходит некая злая пародия на четырех всадников апокалипсиса.

В толпе, однако, шелестело нерешительное: «бель-шоу… бель-шоу…»

То есть многие зрители воспринимали диковинную кавалькаду как популярную в нынешнем сезоне новинку «Шоу среди бела дня».

Изюминкой этого задорного проекта были яркие движущиеся картинки, которые внезапно выпрыгивали из ниоткуда в моросящую, промозглую серость городских улиц. Всякие мультяшные персонажи, забавные зверушки, танцующие пары или даже коротенькие пантомимы – все, что тормошит и заставляет невольно улыбаться.

Симпатичная задумка очень освежила раскисшую в этом году от дождей питерскую весну. Этот любопытный проект стали коротко и любовно называть «бель-шоу». И наверняка не последнюю роль в этом народном сокращении сыграло то, что «бель» переводится с французского как «прекрасное».

Но то, что происходило сейчас на Аничковом мосту, вовсе не было «бель»!

На это указывала даже простая логика.

«Бель-шоу» – это улыбка и позитив, а от жуткой кавалькады и взбесившейся Фонтанки так и сквозило агрессией.

Или это только Митино ощущение? Парень огляделся.

На лицах большинства зрителей сквозь любопытство проступало тревожное недоумение. Значит, люди все-таки испытывают страх от увиденного. Но стремятся успокоить себя, втиснуть очевидную жуть в привычные и неопасные рамки. Потому и не убегают от подозрительного аттракциона.

Вон одна дама в шляпке с вуалеткой даже прильнула к театральному биноклю.

Многие пытаются снимать кавалькаду на телефоны. Что совершенно бесполезно: гаджеты не фиксируют мистические объекты.

А в том, что зрелище имеет мистическую природу, Митя нисколько не сомневался.

Более того! Он слабо, но определенно угадывал, что у зловещей карусели есть дирижер. Что конно-водным шоу кто-то управляет.

Парня охватил охотничий азарт. А что, если попробовать вычислить распорядителя? Возможно, это помогло бы что-то понять в природе издевательского перформанса.

Митя постарался максимально сосредоточиться, чтобы нащупать связующие нити, идущие от странных всадников к предполагаемому центру управления. Если этот центр, конечно, существует.

А вот сейчас и узнаем.

Ага… Что-то вроде мелькнуло… Так-так… Во-о-от…

И! И…

И – ничего!..

Белый шум. Эх… Первый курс, он пока так мало умеет.

Однако Митя не сдавался. Он напрягся и сделал еще одну попытку – вышло вроде лучше. Но полезли какие-то совершенно посторонние связи.

Вот два молодых человека офисного вида, которые живо обмениваются впечатлениями. Вроде бы их связывают нити дружбы. Но на самом деле каждая из этих нитей сомнительна: зависть, лицемерие, сплетни…

Вот супружеская пара. Женщина показывает жестами – уйдем отсюда. Мужчина, увлеченный зрелищем, с досадой качает головой. Их отношения давно исчерпаны, но чужих, по сути, людей связывает забота о сыне-подростке.

Вот крошечная декоративная собачка, выглядывающая из дамской сумочки. Хозяйка считает, что эта живая игрушка горячо и преданно ее любит, однако сильно ошибается. Настоящая дружеская связь у псинки имеется с кем-то из других домашних. С ребенком или, может быть, с домработницей.

Стоп! Зачем Мите это?! Он только зря теряет время!

Парень глубоко вздохнул и постарался максимально абстрагироваться от нервно вздыхающей и перешептывающейся толпы. От бьющего в глаза и сбивающего с толку солнца. От ослепляющих отраженным светом волн Фонтанки и луж на граните, не успевающих высыхать.

Так. Спокойно. Как там учат на практических занятиях? Собрался. Сосредоточился. Сконцентрировался. Погрузился в себя. И… Ну вот… Вот же! Получилось!

И да! Наконец-то вышло ухватить пульсирующую нервную жилку, которая тянулась от кавалькады куда-то вверх.

Тянулась и таяла… Тянулась и грозила каждую секунду оборваться…

Осторожно следуя за этой истончающейся нитью, Митя, не дыша, медленно обернулся…

…И уперся взглядом в фасад дворца Белосельских-Белозерских, выходящий на Фонтанку. А точнее, в одно из окон второго этажа.

Хрустальной чистоты высокое стекло сильно бликовало на ярком солнце. Но, кажется, за окном стоял человек.

Так это и есть кукловод, который держит в своих невидимых руках ниточки всадников-марионеток?

Разглядеть фигуру в окне было невозможно. Зато теперь, нащупав пульсирующие каналы связей, Митя чувствовал, что марионетки ждут от своего повелителя какого-то нового решительного импульса.

Приказа? Сигнала?

И что за этим сигналом последует?

Похоже, второй акт мистического шоу.

И каким же он будет?

Нарастающее напряжение в канале связи подсказывало: второй акт будет ужаснее первого.

Митя напрягся, стараясь нащупать заряд энергетического вектора.

Получилось не очень. Но все-таки слабо брезжило: готовится какой-то страшный сюрприз… Чтобы безмозглые людишки наконец-то поняли: этот аттракцион – совсем не развлечение. Это – зловещее знамение, которое сулит большую беду. И ахнули, и ужаснулись…

Митя попытался представить картину грядущей жути.

Э-э-э… Может быть, из-под Аничкова моста полезут персонажи финского фольклора – отвратительные никсы, которые, согласно легендам, живут под мостами? И начнут хватать всех подряд, увлекая на глубину? А может, бронзовые кони поскачут прямо на толпу зевак и начнут давить людей безжалостными копытами? Или Фонтанка взбесится окончательно и в мгновение ока затопит собравшуюся на ее берегах толпу?

Бр-р-р. Но что бы там ни готовилось, ясно одно: надо как-то прервать это жуткое шоу.

Легко сказать! Но как именно?! Этого первокурсник не понимал. Не хватало знаний и опыта. Эх!

А что, если просто отвлечь внимание кукловода? Разбить окно, например.

Вот только что он от этого выиграет?

Наверное, марионетки на какое-то время выйдут из-под власти кукловода. И что? Не станет ли еще хуже? Какое зло ужасней: организованное или неорганизованное?

Митя засомневался и занервничал.

Между тем нити, связывающие кукловода и марионеток, начали натягиваться. Кажется, вот-вот последует сигнал к началу второго акта.

А-а-а, некогда тут взвешивать и размышлять! Надо действовать! Лучше так, чем никак!

Мелькнула даже сладкая мессианская мысль: именно сейчас, в эту самую минуту, он должен сдать главный за текущую сессию экзамен.

Митя лихорадочно обшарил взглядом землю вокруг себя в поисках подходящего камня. Но ни камней, ни обломков асфальта поблизости не оказалось. Дворники в центре города не даром ели свой хлеб.

Что ж, придется тогда использовать какой-нибудь другой предмет. Вот только где его взять?

Митя хищно огляделся. Острота ситуации и появившийся кураж придавали обычно деликатному парню наглости. Недолго думая, он вырвал из рук дамы в шляпке с вуалеткой театральный бинокль.

Дама взвизгнула, но Митя не обратил на это внимания. Он бежал к дворцу.

Скорее! Скорее! Скорее! Парень чувствовал, что счет идет на секунды.

Увы, его воображаемые действия намного опережали действия физические. Тело не успевало за скоростью мысли.

Воздух вдруг стал вязким, сильно замедляющим движения. Митя почувствовал себя мухой, увязшей в смоле. Но смола еще не стала янтарем, и муха пока была в силах трепыхаться, пытаясь доказать, будто она что-то еще может.

Ша-а-аг… Вто-о-рой… Тре-е-етий…

Кукловод в окне начал поднимать руку. И хотя он делал это тоже еле-еле, Митя все равно отставал на несколько тактов.

Еще-о-о ша-а-аг… Еще-о-о-о… И еще-о-о…

Силуэт в окне стал потихо-о-оньку опуска-а-ать руку.

Митя начал мучительно ме-е-едленный замах. Он до-о-олже-е-ен успе-е-еть… До-о-олже-е-ен…

Вдруг сзади послышалось громкое:

– Аа-а-ах!

Вздох едва ли не сотни глоток.

И нарастающий шум взметнувшейся массы воды.

Время внезапно вернулось к своему обычному бегу. Так резко, что асфальт под Митиными подошвами дернулся. Парень едва устоял и обернулся.

Огромная волна выросла из середины Фонтанки и с ревом обрушилась на мост.

Оглушительный грохот. Крики. Непроницаемая подвижная стена мутной воды.

Как будто вместо ожидаемого второго акта дали финальный занавес.

А когда сверкающая водяная завеса опала и брызги рассеялись, пространство моста оказалось совершенно пустым. Не было на нем ни коней, ни всадников. Как будто волна слизнула их своим широким хищным языком.

Митя вместе со всеми ошарашенно взирал на безучастно пустой мост, на вероломную Фонтанку, которая умиротворенно струила свои воды, приняв вид показной невинности, словно нашкодивший ученик перед очами директора.

Выходит, напрасно он так психовал и суетился. Да еще самонадеянно вообразил, будто героически спасает собравшихся на набережной людей от надвигающейся опасности. Возможно, даже от гибели. Ха-ха! Самому себе теперь стыдно в этом признаться!

Между тем ничего страшного не произошло. Никакой катастрофы. Просто подозрительное шоу неизвестного происхождения.

Но у парня было ощущение, что его жестоко разыграли.

Ведь нащупанные им капилляры связей между марионетками и кукловодом набухали от сильного выброса энергии. А значит, взмах руки кукловода должен был означать не окончание, а продолжение действа.

Дело близилось к экспрессивной и коварной кульминации – это же ясно считывалось!

Но что-то в логике событий пошло не так.

Да и вообще все было не так.

Глава 4

Ребята со Знаменской площади

За 3 часа до бала

– Всадница на Аничковом – кто она? – прочитал Митя новостной заголовок.

– Ну-ка, ну-ка? – заинтересовался Костик.

Скелет с комфортом возлежал на вытертой енотовой шубе, оставленной Митиной маменькой Костику в дар. Вообще-то, скелет являлся сущностью мистической и потому ревматизмом страдать не мог. Но шуба ему очень нравилась. Она так располагала к неспешным беседам с Митей! Особенно если дело касалось каких-либо загадок и расследований. Роль Ватсона нравилась скелету не меньше, чем шуба.

– «До сих пор остается неизвестной природа сегодняшнего конного шоу на Аничковом мосту, свидетелями которого стали десятки петербуржцев, – забубнил Митя, глядя на экран. – Представители проекта “Шоу среди бела дня” причастность своего стартапа к беспрецедентному аттракциону отрицают. Похоже, речь идет о магии. Тем более что никому из очевидцев не удалось заснять событие на фото или видео…»

– Pardon, но все это мы уже знаем, – деликатно заметил скелет, нетерпеливо заерзав на шубе. – А что там насчет всадницы?

Митя сосредоточенно поскроллил ленту в поисках внятной информации.

– А, вот! «И все же кое-кому из свидетелей удалось разглядеть в единственной среди мужчин девушке знакомый образ. Утверждают, что всадница была как две капли воды похожа на осьмнадцатилетнюю Пелагею, дочь Александра Христофоровича Вышеславцева, генерал-губернатора Санкт-Петербурга…»

– Ого! – вставил Костик.

– «Девушка находилась в конфликте с отцом, – продолжал читать Митя. – В шестнадцать лет она ушла из дома и стала активисткой творческого объединения “Новые пролетарии”. Или “лайт-пролетарии”, как их принято иронично называть с легкой руки акулы пера, нашего неподражаемого…» Вспомнил! Вспомнил, где я ее видел! – перебил сам себя Митя. – Конечно, на Знаменской! Ну у памятника Александру Третьему, где обычно толпы людей… Парни в косоворотках и этих своих жутких смазных сапогах, которыми они так любят шумно шагать в метро… Девчонки в платках и длинных юбках… И эта Пелагея среди них самая активная! Так наскакивала на конного жандарма, что, кажется, даже лошадь под ним шарахалась!

Костик хихикнул.

– Почему я ее и запомнил! – взволнованно продолжил Митя. – Ну и, конечно, кумачовые лозунги, как без них! Помню: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» и что-то типа «Горького – в школьную программу!».

– Pardon, а кто такой Горький? – осведомился Костик. – И кто такие эти… лайт… Les prolétaires?[9] Это что-то от политики?

– От политики? – Митя пожал плечами. – Скорее от скуки. Забавляются ребята, эстетствуют, типа. Очень своеобразно, надо сказать, эстетствуют.

– Своеобразно? Это как, позвольте спросить?

– Ну додумались взять за образец дореволюционных авторов, которые писали о тяжелой доле рабочего класса. Их так и называли – пролетарские писатели.

– И этот… Горький… Как я понимаю, тоже был пролетарским писателем?

– Да, самым главным… Кажется. Только я, если честно, его биографию не очень… Я больше по нечисти…

Митя вбил запрос в поисковик и по диагонали пробежал нужную статью.

– Вот. До революции был очень популярен как журналист и писатель… Автор произведений в революционном духе… Его так и называли – «буревестник революции»… Однако, когда революция реально свершилась, буревестник отнесся к ней скептически и улетел за границу. На Капри. В Россию так и не вернулся. Ясно, что о нем сейчас только специалисты помнят.

– А эти… новые пролетарии… Их что, правда интересуют проблемы нынешнего рабочего класса?

Митя хохотнул.

– Полагаю, их интересует исключительно возможность концептуально щеголять нецензурной бранью. Дескать, мы слились с пролетариями. А рабочий класс политесу[10] не обучен. Благородный даже предлог посквернословить получается.

Митя брезгливо скривился. Да, он откровенно не любил грубых слов. «Должно быть, сказываются все-таки аристократические корни», – поиронизировал про себя и над собой юный князь. А вслух заметил:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

 Кехно – злой дух или демон финского и карельского фольклора, аналог славянского черта.

2

 Лиеккио – в финском фольклоре блуждающие по лугам и болотам огоньки, которые предвещают путнику смерть.

3

 Мюлинг – в скандинавской мифологии злые духи брошенных младенцев.

4

 Церковный грим – в английском и скандинавском фольклоре дух, следящий за благосостоянием отдельной церкви.

5

 Магик – в альтернативной реальности человек, который обладает магическими способностями.

6

 Mon prince (фр.) – князь.

7

 Residents (фр.) – обитатели.

8

 Сампо – волшебная мельница из карело-финского эпоса.

9

 Les prolétaires – пролетарии.

10

 Политес – правила хорошего тона, вежливость и учтивость.