Золото и сумрак

– Командир, – произнес Род между тяжелыми вдохами, – даже не думай идти к этому хлыщу в белой пижаме один.

Я молча перевел взгляд на деревянную стену, будто в ней могли проступить ответы. Мы вернулись живыми только благодаря посторонней помощи. Но что дальше?Род покалечен, Мари вымотана, а Габи еще не понял, что мы едва не сгинули. И все это – с благословения отца Дамиана.

Он знал.

Либо то, что его "охотник" был игрушкой демонов, либо сам был таким. И в обоих случаях мы добровольно стали пешками на потеху темным тварям, которые не отпустят нас так просто.

Я закрыл глаза, считая удары пальца о колено. Вместо ответа на вопрос, что делать дальше, в голове вспыхнул алый плащ и клинок, резавший тварей с мастерской точностью. Следом – воспоминание о храме, о фигуре, затаившейся в тени колонны, пока я говорил с Дамианом. Тогда я не придал значения, счел ее любопытной служкой или прихожанкой. Но ни те, ни другие не носят дорогущих плащей, расшитых золотом, и не режут демонов с обыкновением мясника.

Я поморщился. Рывком поднялся, толкнул дверь и замер.

На пороге стояла незнакомка. Алый плащ спадал на пол мягкой складкой, будто и не было никакой бойни посреди леса.

– Живая… – выдохнул я с придурковатым облегчением.

Женщина чуть отодвинула капюшон, взглянув на меня глазами удивительной красоты. Я прижал дверь плечом, чтобы отгородить комнату от их любопытства. А может, чтобы они смотрели только на меня.

– Вы должны уходить, – сказала незнакомка полушепотом. – Прямо сейчас, пока о вашем возвращении не узнали. Если останетесь – погибнете.

Я скрестил руки на груди.

– Мы едва выбрались из леса, чуть не потеряли бойца. И теперь ты требуешь, чтобы я увел отряд прочь из города, обратно в пасть голодной стаи? Может, сначала объяснишься? Или хотя бы скажешь, кто ты вообще?

– На объяснения нет времени, они не спасут ваши жизни, командир. Бегите на восток или на север и молитесь, чтобы вас не догнали.

Я подался вперед.

– Спасибо за совет, но есть маленький нюанс. Мы оказались в западне по наводке священника из храма Истины и его уродца-охотника, искаженного черной магией. Так уж вышло, что прежде я видел тебя в этом треклятом храме. Что вас связывает?

Она замерла на мгновение, и воздух будто потяжелел. Затем произнесла тихо, с властным нажимом:

– Любопытство сгубило кошку, Арден. Я пришла, чтобы помочь. Но если вам не дороги ваши жизни, оставайтесь. Эта ночь станет для вас последней.

Демон вдруг зашевелился, извернулся юлой и недовольно ткнул меня куда-то за желудком, решив, видимо, что самое время напоминить о своем голоде. Взгляд против воли скользнул по идеально гладкой коже девичьих щек к пухлым, странно ярким губам. Тяжесть под желудком поползла ниже, и я вцепился в дверной косяк, чтобы не думать о том, что скрывалось там, под алым плащом и кожаным доспехом.

– Если на нас открыли охоту разумные, – откашлявшись, сказал я, – разве дадут они теперь сбежать своей добыче, не наигравшись вдоволь?

Вместо ответа женщина резко развернулась и направилась к лестнице, бросив на прощание:

– Вам решать. Я сделала все, что могла, остальное на твоей совести, охотник. Прощай.

С этим она ушла.

Я вернулся в комнату, где висел тяжелый запах хвори. Род сидел, опершись о стену, с мрачным видом наблюдая, как Мари накладывает очередные повязки на его руку. Габи мерил шагами пол, бросая тревожные взгляды то на дверь, то на окно.

– Ну и кто это был? – буркнул Род, едва заметно поморщившись от боли.

– Женщина в красном, – я взглянул на каждого по очереди. – Она считает, что нам нужно немедленно убираться из города. Иначе рассвета мы не увидим.

Мари подняла голову, тревожно нахмурилась.

– Откуда ей это известно?

Я сжал кулаки.

– Хотел бы и я это знать.

– Отлично, – усмехнулся Род, скрипнув зубами. – Значит, будем доверять неизвестно кому?

– Вот именно, – Габи опустил ладонь на рукоять меча. – А вдруг она сама помогает демонам? Может, ее цель снова выманить нас за стены?

Мари крепче сжала бинты, заставив Рода охнуть.

– Врядли. Без нее мы бы и так не вернулись из леса.

– Но все же, – я поднял ладонь, пресекая спор, – мы не знаем, кто она и чего добивается. А вот священник…

Габи прищурился:

– Думаешь, отец Дамиан все-таки замешан в этом?

– Уверен. Но точно я смогу выяснить это только в храме.

Род поднял голову:

– Значит, идем туда.

– Нет. Всем идти глупо. Если я вновь ошибусь, из храма мы не выйдем живыми.

Мари тихо добавила:

– Но разделяться тоже опасно. Если это и правда их город, они нападут на всех в любом случае.

– Знаю. Поэтому если я не вернусь до рассвета, уходите. Сразу же. Ближайший форпост Ордена – Белая застава. Да, до нее путь не близкий, но там вам точно помогут. Если же ситуация будет совсем скверной – Эзерхор на северо-востоке. Город издавна хорошо защищен от влияния Мрадагара. Да и там часто останавливаются патрульные отряды храмовников с северных большаков.

Габи нахмурился, а Род пробормотал сквозь зубы:

– Мы своих не бросаем.

– Вы не бросаете, вы выполняете приказ. – В комнате повисла тишина, я видел по глазам, что никто не хотел соглашаться. – Вам это ясно?

Мари и Габи нехотя кивнули. Родерик молчал, его глаза говорили сами за себя. Он бы спорил до конца, если бы не слабость.

– До рассвета, – сказал я на прощание.

***

Храм Истины был безлюден в этот час, но двери оказались не заперты. Внутри стояла прохлада. Только тихий трепет пламени нарушал безмолвие, а тени от редких факелов рвались по сводам, превращая те в движущиеся фигуры.

Отец Дамиан находился в зале. Не в молитве, не у алтаря, а сидя в кресле у бокового прохода, словно хозяин, ожидающий запоздалого гостя. Лицо священника выражало спокойствие, несмотря на поздний час, но мне показалось, что в морщинках у глаз притаилась усталость. Или же я просто хотел найти в его мраморном образе хоть каплю человеческого.

– Вернулся, – сказал отец Дамиан. – Невредимый и даже раньше ожидаемого.

Голос легко скользнул под своды, не отражаясь эхом, словно камень больше не хотел повторять его. Дамиан поднялся из кресла без усилия и спешки, как хищник, которому некуда спешить, ведь добыча уже в пределах прыжка.

Факелы дрогнули.

Первое, что я заметил – глаза. Холодная серость сменилось чернотой, в самой глубине которой тлели крошечные, яркие искорки света.

Следом я почувствовал эхо.

Оно прокатилось холодком по коже, растеклось по мне, как холодная смола. Тягучее, вязкое, пропитанное первобытной древностью. То же давление под ребрами, что и в особняке Гравви, та же горечь на языке и мерзкая уверенность, что ты априори ничтожен на фоне этой силы.

Демон внутри завыл. Его страх натянул нервы до тошноты и дрожи в пальцах. Все его темное существо кричало лишь одно: уткнись лицом в камень, признай силу или разворачивайся и рви сухожилия, лишь бы оказаться подальше. Но ни в коем случае не стой. Не смотри в глаза. И даже не думай сопротивляться.

Когда я шел в храм, то опасался засады приспешников разумных. А оказалось, что один из демонов сидит прямо в светлом доме Эннария, носит сутану и читает проповеди. Какой же силой он должен обладать, чтобы так спокойно игнорировать магию Светоча в его же обители?

Отец Дамиан остановился в паре шагов. Его взгляд скользил по мне медленно, цепко, отмечая каждую мелочь.

– Любопытно, – произнес священник наконец. – Твой демон почти истощен, но ты превосходно держишь контроль. Даже здесь, в светлом доме Эннария.

Дамиан лениво обвел взглядом храм.

– Тех мал’нэр, что успели побывать под этими сводами, выворачивало наизнанку, – продолжил Дамиан. – Они блевали, корчились и падали на колени, умоляя вывести их наружу. А ты нет. Уникальный случай.

– Кто ты такой? – спросил я.

Слова дались тяжело. Воздух встал колом в груди, а сердце на миг сбилось, будто его сжали в кулаке.

– Мне нравится твоя прямота, Арден, но я не позволял говорить. А дерзость прощаю лишь однажды.

Дамиан сделал шаг мимо меня, и в тот же миг давление ослабло. Вдох получился жадным до боли в ребрах.

– Итак, скажи, охотник, – голос Дамиана снова стал мягким, сочащимся ядовитой патокой, – тебе являются картины грядущего, не так ли? Что ты видел в тот день, когда потерял сознание у стен этого храма?

Память взвыла.

Выжженная пустошь. Небо, разорванное пламенем на лоскуты. Огненные колеса, катящиеся по землям людей и перемалывающие города в пепел. Искаженные твари, бывшие когда-то людьми, а теперь визжащие от восторга кончины мира.

Но я не спешил рассказывать правду, решив, что раз Дамиан спрашивает, значит, это что-то важное. Солгу я или скажу правду, неважно, живым мне все равно не уйти. Может, хотя бы демонические планы подпортить успею.

– Бред, обрывки образов. Я видел множество кровавых битв и свою смерть. Не самое приятное для человека зрелище наблюдать себя фаршем, – Я пожал плечами, заставляя голос звучать хоть немного насмешливо. – Но мои видения неточны. Это не пророчества, скорее, вероятность. А еще чаще просто страх, облеченный в форму.

Дамиан молчал дольше, чем хотелось бы. Взвешивал сказанное, пробовал на вкус мою наглую ложь.

– Вероятность, – задумчиво повторил священник с неудовлетворенной натяжкой и странно задумчивым видом.

Он медленно обошел меня по кругу.

– Наверное, ужасно утомительно всю жизнь прятаться, ломать себя и делать вид, что ты такой же, как они. – Дамиан махнул рукой в сторону пустых скамей. – Перепуганные, жалкие, цепляющиеся за идею света, суть которого их скудный ум даже не в состоянии понять. Ты – мал’нэр. Ты был рожден для большего. Тебе не нужно сдерживать свой дар ради любви каких-то смертных, не нужно страдать ради их благополучия. Пора бы подумать о себе, Арден. Я могу дать тебе силу и цель более достойную, чем ублажать стремления Ордена. Предлагаю сделку: твоя верность в обмен на скрытую от моих глаз истину будущего.

Демон внутри зашипел, уговаривая, мол, соглашайся, это великая честь, дубина. А еще шанс не сдохнуть прямо здесь и сейчас. Но я стиснул челюсти, мотнув головой, и сказал:

– Я никогда не был демоном и уже не стану. Я человек, который давно выбрал сторону и верен Закону Эллиора.

Улыбка Дамиана стремительно потускнела. Он остановился, посмотрел на меня еще раз. Без злости или разочарования, но с интересом.

– Ты занятный все-таки очень занятный. За это и только, я дам тебе фору. Одна ночь. Уводи свой отряд из столицы. Беги. Прячься. – Глаза Дамиана вновь вспыхнули угольками. – Помни: охота еще не окончена. Мне всего лишь любопытно, к чему приведет твой бунт против собственной природы.

С этими словами он развернулся и направился вглубь храма.

Я дрожал от осознания, что во-первых, остался жив после такой-то встречи. А во-вторых, остался жив по счастливой случайности, если точнее, из банальной прихоти мрадагарского отродья.

Дорога обратно к трактиру пролетела сквозь тишину. Я шагал быстро, почти бежал, гонимый мыслью, что демон может в любой момент передумать. К тому же был еще второй, и я по-прежнему не уверен, что они действовали заодно.

Когда я открыл дверь комнаты, Габи, Мари и даже Род замерли в напряженном ожидании.

– Ну? – Габи не выдержал первым. – Что сказал отец Дамиан?

Я задержал дыхание. Перед глазами все еще стояло его лицо. Спокойное, а под этим спокойствием тлели угольки из огненной бездны самого Мрадагара.

Я подошел к столу, налил воды. Глоток показался горьким, как травяная настойка.

– Дамиан не тот, за кого себя выдает, – все, что смог сказать я. – Мы были слишком опрометчивы, доверившись ему. С рассветом пополним запасы и направимся на север, к Белой заставе.

– До нее две недели пути, – посетовала Мари. – Род столько не протянет, да и большаки кишат демонами. Я не смогу сражаться и поддерживать его одновременно. Может, обратимся в другой храм?

– Нет, мы должны уходить, как можно скорее. А с дорогой… я что-нибудь придумаю.

Тишина протянулась, как жгут. Род перевел взгляд на меня, в усталых глазах застыл вопрос: “Ты что-то не договариваешь”. И он прав, я не договаривал. Если скажу правду, что на нас открыл охоту невообразимо сильный разумный демон это только посеет панику. А она сейчас последнее, в чем нуждался отряд.

Я сел на край кровати, рядом с Родом.

– Так это что получается, уйдем, даже не узнав ничего про разумных? – Габи разочарованно насупился.

– В данном случае огромное везение, что мы уйдем живыми. Остальное уже не нашего ума дело.

Мари опустила взгляд, но я заметил, как ее пальцы сжали окровавленную ткань. Она тоже прекрасно понимала, что я не говорю всего.

Раз. Два. Три.

Указательный палец снова отбивал монотонный ритм о деревянное изголовье, пока я считал удары. Затем прикрыл глаза, стараясь заглушить навязчивый шепот демона мыслями о грядущей дороге.

Глава 10. Дороги

Лиара

Я пришла в храм Истины без приглашения. Странное напряжение легло на плечи еще у входа. Пройдя по темному залу вглубь, я услышала разговор и замерла в тени колонны. Голос Каэлиса слышался из-за приоткрытых дверей бокового придела. С ним говорила женщина, надменность которой я узнаю из тысячи.

– Ей слишком многое прощается, – сказала Серана. – Она играет с тобой. Ты ведь знаешь, чего стоит слово эремы и кому она верна на самом деле.

Каэлис усмехнулся.

– Это говорит ревность.

– Пусть так. Но я служу тебе кровью и сердцем несколько сотен лет. Разве этого мало?

Я видела краем глаза, как Серана упала на одно колено перед Каэлисом и протянула руку, словно нищий, умоляющий о милости.

– Все так, – голос принца стал жестче, – ты верна, и я ценю это. Но у нее есть то, чего я не встречал среди сотен и тысяч детей Мрадагара. В моей власти превратить веру смертных в оружие против них же, выковать искаженные легионы, обратить святое войско Ордена вместе с его престолами в прах. Но я не могу создать ничего похожего на эту маленькую искру.

Повисла пауза. Серана медленно поднялась, крепко сжимая кулаки.

– Лиара предаст тебя. Я чувствую это так же ясно, как тепло свечей.

– Если предаст, я позволю тебе убить ее лично.

Слова резанули.

А разве я имела право ожидать чего-то другого?

Я тихо отступила обратно в зал, усевшись в привычном дальнем углу. Странно, но на сердце повисла неприятная тяжесть. Мне не хотелось признавать, что она следствие моей же наивной глупости. Не хотелось рушить ту сказку, в которую я успела поверить всего за одну пылкую ночь и солнечное утро.

Когда ощущение присутствия Сераны исчезло, тени потускнели. Каэлис вышел в зал, но не сразу заметил, что не один. Увидев меня, он встал у алтаря, вероятно, догадавшись, что я слышала их разговор. Его силуэт в колеблющемся свете показался мне больше, чем он был на самом деле.

– И ты действительно убьешь меня? – спросила я почти без эмоций.

Он чуть склонил голову, натянув улыбчивую маску.

– А ты планируешь предать меня?

Я обошла пустующие ряды под пристальным и заметно напряженным взглядом серых глаз и остановилась напротив Каэлиса.

– Не увиливай. Скажи честно, позволил бы?

Каэлис сделал шаг навстречу. Его энергия накрыла меня жаром кузнечного горна.

– Я позволю то, что послужит делу.

По спине пробежал холодок, но я не отвела взгляда, ответив столь же циничной и притворной улыбкой:

– Разве не глупо разбрасываться тем, чего не можешь создать?

– Вот, почему ты иная. У тебя всегда есть свое мнение, даже если оно идет вразрез с приказами.

Я потупила взгляд.

– Так этоты называешь искрой. Бесконечное сомнение. Трещину, которая способна разрушить даже неприступные крепости.

Каэлис поднял руку и коснулся моего подбородка, вынудив поднять голову.

– Именно поэтому я и держу тебя рядом. Ты сомневаешься, но все равно выбираешь меня. Это дороже всяких клятв.

Я оттолкнула его руку.

– Или удобнее. Потому что сомневающийся всегда ищет, за что уцепиться, а ты мастер давать то, чего жаждут.

– Я не спешу позволить убить тебя, Лили.

– Значит, вопрос лишь во времени? – прошептала я.

Свечи дрогнули, когда Каэлис на мгновение отвернулся, словно я действительно ставила принца Мрадагара в неловкое положение своими глупыми рассуждениями.

– Время – само по себе вопрос. Все искры однажды погаснут. Но пока ты горишь, – он наклонился, и серые глаза вспыхнули золотом, – я не отпущу тебя.

Я дернулась, сделала шаг назад, однако пространство будто не изменилось, принц все равно оставался рядом.

– Капкан – вот, что из себя представляет твое "встать рядом".

Каэлис сухо рассмеялся.

– Капкан? Нет, Лили, ты сама приходишь. Сама выбираешь возвращаться. Вот сегодня, сейчас. Разве я тебя звал?

– А если завтра я не приду? Не откликнусь на твой зов?

– Придешь.

Внутри все похолодело. Я буквально слышала, как рушатся остатки моей иллюзии о счастливой истории эремы и сына Князя Ночи. Стало противно. То ли от наивности, то ли от собственной ничтожности в эту минуту. Я отвернулась, силясь найти, что сказать, чтобы остаться той, кто поставит точку в разговоре, но не признает поражение перед горькой реальностью.

А в итоге просто сбежала. Каэлис сказал что-то мне вслед, но я больше не хотела слушать. Толкнула дверь, и свет зари обрушилсяна меня ослепительным потоком, заставив глаза прослезиться.

***

Ноги сами вели вперед. Люди кругом смеялись, спорили, бежали по суетливым делам. Жизнь текла неостановимой рекой, в которой я стояла замшелым, склизким от водорослей валуном, мечтавшим, что однажды он тоже станет частью бурного потока.

Я остановилась в тени одной из улиц и прислонилась к бугристой стене. Камень отозвался леденящей прохладой, и казалось, что я снова там, в храме, напротив серых глаз Каэлиса.

Зачем я иду за ним?

Из-за силы? Из страха? Из похоти или, смешно даже подумать, из давнего желания понять, что называется любовью?

Вместо ответа из груди вырвался горький полу-выдох, полу-смешок, с которым вылетели и остатки воли.

Внезапно по коже прокатился холодок. Чужой взгляд. Острый, цепкий и слишком пристальный, чтобы быть случайным. Холодный комок в животе моментально сжался в пружину. Я быстро выпрямилась, вскользь осмотрелась, но не найдя кого-то подозрительного, продолжила идти по улице, виляя среди прохожих. Затем скользнула в боковую улочку.

Ощущение слежки не исчезло.

Я свернула еще раз, потом еще. Укрылась в тени узкой ниши, дожидаясь преследователя. И когда тот ступил в проулочек, резко выскочила, приставив кинжал к его горлу.

Командир Арден.

Он не удивился лезвию под подбородком, лишь чуть напряг шею.

– Ты отвратительно прячешься для охотника, – прошипела я и вдавила лезвие чуть глубже, чувствуя, как кожа натянулась под сталью. – Ну? Что молчишь? Обычно мужчины начинают с угроз.

Арден не отводил взгляда. Голос его прозвучал спокойно, но с какой-то глухой усталостью:

– Если бы я хотел угроз, я бы уже вынул меч.

– Тогда зачем следил?

– Хотел узнать о тебе побольше.

– Побольше? – Я придвинулась ближе так, чтобы наши лица разделял лишь клинок. – Тебе разве не рассказывали, что много знающие долго не живут?

Арден не отстранился. Даже не моргнул.

– Ты спасла нас в лесу, рискуя жизнью, пыталась предупредить о священнике в городе. Сомневаюсь, конечно, что это дело рук Эннария, ведь я отвратительно молюсь, не считая остальных грешков. Но меня разрывает от любопытства, кто же наша спасительница.

В его взгляде не было ни страха, ни показной бравады, только твердость и усталость человека, который слишком долго несет чужие жизни на плечах.

– Радуйся, что дожил до рассвета. Это чудо, в которое я не верила, ведь ты понятия не имеешь, во что вляпался.

– Зато ты знаешь, – парировал он, – и раз судьба свела нас, значит, твоя дорога пересекается с нашей.

Я резко отняла клинок и вложила его в ножны.

– С чего ты взял, что мне есть дело до вашей дороги?

Арден нарочно приблизился так, чтобы мы оказались почти вплотную друг к другу. Тяжелый взгляд черных глаз застыл на мне, а голос стал низким, приятно бархатным:

– Потому что именно сейчас мне нужна твоя помощь, загадочная незнакомка.

– О, я кажется поняла. Хочешь предложить мне присоединиться к вашей славной компании охотников?

– Именно. – Он уперся ладонью в стену за моей спиной, склонившись практически к самому лицу. – Я не отниму много времени, всего-то пару дней и ночей. Помоги моему отряду дойти в целости до восточного порта Койгнавена. Я хорошо заплачу. Точнее, мой спонсор.

Арден ткнул пальцем в орденовскую эмблему охотников на груди.

– А если я скажу "нет"?

– Буду вынужден настаивать. Ну или удвоить плату.

Я пыталась рассмотреть в глазах командира, что же он скрывает, но их бездонная глубина оказалась кристально чистой, как вода в горном озере. Правда, время от времени взгляд скользил к моим губам, выдавая голод крови с потрохами.

А может, это мой шанс показать, что я не слепо преданная собачонка? Что могу исчезнуть по собственной воле?

Где-то вдалеке зазвенели колокола.

– Ты неприлично напористый, – сказала я, легко толкнув охотника в грудь. – И слишком многое себе позволяешь. Ничему жизнь не учит?

Арден чуть склонил голову, и краешек его губ дернулся в почти-улыбке.

– Это верно подмечено. Ну так что насчет сделки?

Я фыркнула, качнув плечом.

– Допустим, я соглашусь идти с вами. Но есть условия.

– Слушаю.

– Первое: ты больше не задаешь мне вопросов о прошлом и о том, кто я. Второе: если я решу уйти, никто не посмеет меня удерживать. И третье: поскольку золото мне неинтересно, а ничего другого достаточно ценного я пока не придумала, остановимся на одном желании.

– Согласен, – коротко и без колебаний ответил Арден. – Надеюсь, твоим желанием не станет что-нибудь ужасное, вроде моей души или сердца.

– Кажется, ты спутал меня с дикарями.

Арден снова улыбнулся и сказал:

– Мы выходим через пару часов от северных ворот.

– “Допустим,что соглашусь”, – повторила я свои же слова.

– Буду ждать.

***

Я заперла дверь дома и прислонилась к ней лбом, пытаясь уложить в голове весь тот абсурд, что успел случиться едва солнце взошло над Тиринвалем.

Я и охотники Ордена в одном отряде. Немыслимая чушь…

Думаю, Арден тоже это понимает. Будь у него другой выбор, врядли бы доверился… как он там меня назвал? “Загадочная незнакомка”?

Я оттолкнулась от двери и прошла внутрь. Маленькая комната встретила спокойной и немного грустной тишиной, будто понимала, что впереди ждет расставание. Она была временной, как и все в моей столичной жизни. Кровать. Стол. Сундук. Очаг. Ничего, к чему хотелось бы привязываться, но всякий раз мне было страшно их терять.

Этот хлипкий домишко служил моим убежищем уже несколько сотен лет. Конечно, я не сидела в нем все время. Раз в пару десятков лет приходилось переезжать, дабы глазастые соседи не успели заметить, что нелюдимая девица еще и не стареет. Гонения смертных меня никогда не пугали, но их визгливые крики и абсурдный страх вызывали раздражение.

Я раскрыла седельные сумки прямо на столе, посмотрела на них пару мгновений и принялась за сборы. Никогда не любила это.

От самых северных пределов Винтваерна до Южного Пояса и выжженного Саэл-Кáдара, от западной границы Ору́кса и до Земель презренных на Мор-Таллáсе, всюду люди понимали лишь один язык – оружия. Поэтому первым делом я достала меч, которым ночью кромсала лесных демонов. Ножны из плотной, темной кожи, прошитой серебряной нитью, устье оковано серебристым металлом, потертым от пальцев и времени.

Я медленно вытащила клинок.

Сталь отозвалась тихим звоном и холодным сиянием, будто свет пробивался сквозь лед. По долу шла вязь светлых рун, таких же, какие вырезают на алтарных копьях и мечах орденских воинов. Став идеально подходил, чтобы рвать плоть мрадагарских тварей.

Любой демон, взявшись за рукоять освященного меча, зашипел бы раньше, чем сжал пальцы. Я повернула клинок, и большой палец быстро нашел скрытый шов под кожаной обмоткой рукояти. Почти незаметный. Внутри, в самой сердцевине, спал другой узор. Мрадагарский став – сплетение темных рун, вплавленных в стержень. Не написанных, а вшитых в металл, точно нервы в плоть. Они не сияли, как элиорские. Они тянули их свет внутрь себя и там гасили.

Хитрый клинок. Двуликий. Как и тот, кто подарил его мне.

Однажды Каэлис принес меч и вручил мне его без церемоний, завернутым в простую ткань, будто кухонный нож.