Читать книгу Журнал (Тарас Григорьевич Шевченко) онлайн бесплатно на Bookz (16-ая страница книги)
bannerbanner
Журнал
ЖурналПолная версия
Оценить:
Журнал

4

Полная версия:

Журнал

Вечером поехали с Семеном к графине Н[астасье] И[вановне], где и пробыли до бела дня.


5 [мая]

В Эрмитаже встретил товарища по Академии Михайлова, бывшего фаворита К. П. Брюллова. Обойдя картинную и античную галерею, зашли мы в «Лондон» позавтракать. До выезда своего из Рима в Мадрид Михайлов часто виделся с К. П. Брюлловым в Риме. И рассказал про его изумительное, неслыханное скаредничество. Великий Брюллов великого Рембрандта перещеголял в этом таинственном искусстве. Расставшись с Михайловым, пошел я обедать к Лукашевичу. Тоже ученик и любимец великого Брюллова. Лукашевич повторил мне слова Михайлова с вариациями. Кроме нравственного бессилия, нечем растолковать подобное явление.

С Служинским зашел к Н. И. Уткину и не застал его дома. Вечером с М. Лазаревским пошли к Семену и тоже не застали дома.


6 [мая]

С Семеном поехали мы к Энгельгардту и не застали дома. Зашли к Курочкину – тоже, зашли к землячке М. С. Гресевич, и она нас встретила резвая, веселая, молодая, как и десять лет назад. Чудная женщина, ее и горе не берет. А горя у нее немало. Она на днях возвратилась из Москвы и привезла мне три короба поклонов от моих московских друзей. Гостеприимная землячка предложила нам завтрак, а мы не отказались. Плотно позавтракавши и весело поболтавши, мы взялись за шапки, как вошел Громека и с ним еще какой-то киевский земляк. Громека по праву кума вместо ручки поцеловал ножку у хозяйки. Эта нежность нам не понравилась, и мы вскоре ушли.

Семен за какой-то надобностию зашел к Юзефовичу, оберсекретарю синода, и меня потащил с собою. Новый знакомый, несмотря на приветливость, мне не понравился, быть может, потому, что он родной брат предателя – киевского Юзефовича.

Расставшись с новым знакомым, поехали мы обедать тоже к новым знакомым, к Степановым из Харькова. После обеда Семен пошел в театр, а я к Сухомлинову, где встретил старого знакомого и земляка академика Никитенка. Из декламатора, актера, профессора Никитенко превратился в простого любезного старика, в разговоре не избегающего даже малороссийских выражений. Приятное превращение!


7 [мая]

От 10 до 12 часов Семен с своим учеником пел разные дуэты, а А[лександра] И[вановна] им аккомпанировала на фортепиано, а я слушал и по временам аплодировал. С каким трепетным наслаждением я воображал подобную сцену в Новопетровском укреплении. А теперь, когда осуществилось мое лихорадочное ожидание, я смотрю и слушаю как самую обыкновенную вещь. Странный человек вообще, в том числе и я. После дуэтов вышли мы с Семеном на улицу без всякой цели. Зашли случайно в музыкальный магазин Пеца, поболтали и потом зашли к художнику Соколову; полюбовались рисованными нашими земляками и землячками и пошли к Дзюбину, не застали его дома; зашли к М. Лазаревскому, тоже не застали дома. Возвратились к Семену и, дождавшись Юзефовича с семейством, принялися обедать.


8 [мая]

Написал письмо Н. А. Брылкину, отослал на почту и собрался идти в Эрмитаж работать, как вошел Н. Курочкин и Вильбуа. План мой внезапно изменяется. Вместо Эрмитажа пошли мы к Семену потолковать насчет постановки на сцену оперы Вильбуа. Семена не застали дома. Зашли к Софье Федоровне – то же самое. Зашли в трактир, пообедали и разошлись.


9 [мая]

Было намерение вытащить Дзюбина в Павловск, он не согласился, и я пустился пешком на Крестовский к Старову. В ожидании обеда обошел с Ноздровским половину Крестовского и Петровского острова. Пообедал и пешком же возвратился домой.

Вечером были с Семеном у миленькой Гринберг. Она много и прекрасно пела. Досадно, что она мала ростом, для сцены не годится, а какая бы славная, пламенная была актриса.


10 [мая]

Начал работать в Эрмитаже. В добрый час сказать, в худой помолчать. Во втором часу пошел на Англинскую набережную проводить Сухомлинова за границу. Простившись с Сухомлиновым, зашел к Н. И. Петрову. У него случился билет для входа в Исакиевский собор, и мы отправились, и нас не впустили, потому что билет подписан Васильчиковым, а не Гурьевым. Китайский резон.


11 [мая]

Работал в Эрмитаже до трех часов. Обедал с Желяковским у Белозерского, и за успех будущего польского журнала «Слово» выпили бутылку шампанского. Вечером с Семеном отправились к графине Н. И. Толстой и возвратились в четыре часа утра. К великой радости хозяйки, последний весенний вечер был оживлен, как обыкновенно, и необыкновенно весел. Семен и мадмуазель Гринберг были душою общей радости.


12 [мая]

Проводил Грицька Галагана в Малороссию и пошел к графине Н[астасье] И[вановне] с целью устроить себе постоянную квартиру в Академии. Она обещает. И я верю ее обещанию. Расставшись с Н[астасьей] И[вановной], зашел ненадолго к художнику Микешину и потом к Глебовскому. Счастливые юноши и пока счастливые художники!

По приглашению Троцины и прочих земляков пришел я к Дюссо в 5 часов обедать и неожиданно встретил нижегородских моих приятелей Лапу и Бабкина. После обеда ездили с Троциною и Макаровым кое-куда неудачно.


13 [мая]

Заказал медную доску. По дороге зашел к Курочкину и не застал его дома. Зашел к землячке Гресевич – то же самое. Зашел к Градовичу и в дверях встретил сестру Троцины, сегодня возвратившуюся из-за границы. Свежая и здоровая. Поездки за границу старых больных дев без прислуги должно принять за нормальное лекарство.

DO BRATA TARASA SZEWCZENKI

Wieszczu ludu – ludu synu,Tyś tem dumny, boś szlachetny,Bo u skroń twych liść wawrzynu,Jak ton pień twych, smutny, świetny.Dwa masz wieńce męczenniku,Oba piękne, chociaż krwawe,Boś pracował nie na sławę,Lecz swe braci słuchał krzyku.Im zamknięto w ustach jęki —Ach! I jęk im liczon grzechem!Tyś powtórzył głośnem echemZabronionych jęków dźwięki.I nad każdym tyś przebolałI przepłakał nim urodził, —Lecz duch z wyżyn się okolałI duch pierś twą oswobodził.Smutny wieszczu! patrz cud słowa!Jako słońca nikt nie schowa,Gdy dzień wzejdzie, tak nie możeSchować słowa nikt z tyranów; —Bo i słowo jest też BożeI ma wieszczów za kapłanów.Jak przed grotem słońca pryskaCiemnej nocy mrok i chłód,Tak zbawienia chwila bliska,Kiedy wieszczów rodzi lud!

Antoni Sowa

Забіліли сніги, заболіло тіло ще й головонька,Та ще й головонька.Ніхто не заплаче по білому тілу, по бурлацькому,Та й по бурлацькому.Ні отець, ні мати, ні брат, ні сестриця, ні жона його,Та й ні жона його;Ой тілько заплаче по білому тілу товариш його,Та й товариш його.Прости мене, брате, вірний товаришу, можеть я умру,Та й можеть я умру.Зроби мені, брате, вірний товаришу, з клен-древа труну,Та з клен-древа труну.Поховай мене, брате, вірний товаришу, в вишневім саду,Та в вишневім саду;В вишневім садочку, на жовтім пісочку під рябиною,Та й під рябиною.Рости, рости, древо тонке, високеє, кучерявее,Та й кучерявее;Та іспусти гілля зверху до коріння, лист додолоньку,Та й лист додолоньку;Покрий теє тіло бурлацькеє біле ще й головоньку,Та ще й головоньку.А щоб теє тіло бурлацькеє біле та й не чорніло,Та й не чорнілоОд буйного вітру, од ясного сонця та й не марніло,Та й не марніло.

Вечером был у Желяковского, и он мне записал свое прекрасное стихотворение. А Каменецкий записал малороссийскую песню. Первая песня, которую я знаю без рифмы.


14 [мая]

Дни нечаянных встреч. Третьего дня с Лапой, вчера с Троциной, а сегодня прихожу к графине Н[астасье] И[вановне] обедать и встречаюсь с моим единым, моим незабвенным другом М. С. Щепкиным. Он приехал сюда по случаю юбилея Гедеонова и, не зная моего адреса, искал меня в Академии и зашел к графине, зная, что я там бываю. Догадливый мой великий друг.

После обеда графиня со всем семейством и мы с нею отправились к адмиралу А. В. Голенищеву. Старик был в восторге от неожиданного гостя. Тут же встретил я и познакомился с декабристом бароном Штенгелем, с тобольским другом М. Лазаревского.


15 [мая]

Обещался быть у М[ихайла] С[еменовича] в 7-мь часов утра и проспал до 10-ти. Хорош приятель. Ушел в Эрмитаж и работал до трех часов. Вечером пошел до Семена и не застал дома.


16 [мая]

Не умывшись, поехал к М[ихайлу] С[еменовичу], но он уже исчез. С горя зашел к Курочкину – спит. Зашел к Энгельгардту – в ванне. Пошел к меднику, взял доску и на авось зашел к землячке М[арье] С[тепановне], застал дома. Наболтавшись досыта, провел ее к Градовичам и пошел домой. Вечером восхищался пением милочки Гринберг; с Сошальским и Семеном в восторге заехали ужинать к Борелю и погасили свои восторги у Адольфины. Цинизм!


17 [мая]

Из приюта Адольфины в 7 часов утра отправился к М[ихайлу] С[еменовичу], застал еще в халате. Наговорились и уговорилися обедать у К. Д. Кавелина, что и исполнили в 4 часа. Вечером был у Семена и не застал дома. Гульвиса!


18 [мая]

Очаровательная Александра Ивановна Артемовская сегодня именинница. М. Лазаревский купил для нее роскошный букет цветов, а я отнес ей и преподнес. И я в барышах, и она не вправе сказать, что я поздравил ее с пустыми руками. И вежливо, и дешево.

Отобедав у именинницы, я с Лазаревским вскоре отправились к графине Н[астасье] И[вановне] и нашли там М. С. Щепкина. Великий друг мой по просьбе графини прочитал монолог «Скупого рыцаря» Пушкина, «Фейерверк» и рассказ охотника из комедии Ильина. И прочитал так, что слушатели видели перед собою юношу пламенного, а не 70-летнего старика Щепкина. Гениальный актер и удивительный старик. По обещанию и я с горем пополам прочитал им свои «Неофиты». Не знаю, насколько они меня поняли. По крайней мере, внимательно слушали.


19 [мая]

В 12 часов проводил моего великого друга М. С. Щепкина на Московскую железную дорогу. На Михайловском театре смотрел Садовского в роли Расплюева («Свадьба Кречинского»). После Щепкина я не знаю лучшего комика. Самойлов далеко уступает Садовскому. Г. Снеткова 2[-я] просто кукла. Как бы хороша была в этой роли моя незабвенная Пиунова.


20 [мая]

До трех часов работал в Эрмитаже. Обедал у моих старых друзей Уваровых. Сергей Уваров, веселейший толстяк на свете, сказал следующий экспромт разносчику апельсинов:

Напрасно, разносчик, в окно ты глядишьПод бременем тягостной ноши.Напрасно ты голосом звонким кричишь:«Лемоны, пельцыны хороши!»Не обольщай меня мечтойПлодов привозных из чужбины,Нет, душу полную какой-то пустотойНе соблазнят златые апельсины.Я отжил жизнь свою давно,И все души моей желаньяСосредоточивши в одноРазоблаченно[е] от счастья ожиданье.Напрасно, разносчик, в окно ты глядишь…

Вечером был у Семена, и милейшая Александра Ивановна играла лучшие места из «Трубадура». Очаровательно играла.

Повернувся я з Сибірі,Та не маю долі,Хоч, здається, не в кайданах,Та не маю волі.Слідять мене злії людиДень, час і годину, —Прийде туга до серденька,То ледве не згину.Комісари, ісправникиЗа мною ганяють;Більше вони людей вбили,Чим я грошей маю.Зовуть мене розбойником,Кажуть, що вбиваю, —Я нікого не вбив іще,Бо сам душу маю.Возьму гроші в багатого,Убогому даю,І так людей поділивши,Сам гріха не маю.Маю жінку, маю діток,Однак їх не бачу;Як згадаю про їх долю,То гірко заплачу.Треба мені в лісі жити,Треба стерегтися,Хоть, здається, світ широкий,Та ніде подіться.

Сочинение этой весьма немудрой песни приписывают самому Кармелюку. Клевещут на славного лыцаря. Это рукоделье мизерного Падуры.


13 [июля]

СОН

На панщині пшеницю жала,Втомилася. Не спочиватьПішла в снопи, пошкандибалаІвана сина годувать.Воно сповитеє кричалоУ холодочку за снопом;Розповила, нагодувала,Попестила і, ніби сном,Над сином сидя, задрімала.І сниться їй той син ІванІ уродливий, і багатий,Не одинокий, а жонатийНа вольній, бачиться: бо й самУже не панський, а на воліТа на своїм веселім поліУдвох собі пшеницю жнуть,А діточки обід несуть…Та й усміхнулася небога.Прокинулась – нема нічого.На Йвася глянула, взяла,Його гарненько сповила;Та щоб дожать до ланового,Ще копу дожинать пішла…Остатню, може; Бог поможе,То й сон твій справдиться.
bannerbanner