Задача без неизвестных

Я задумался, перебирая в памяти последний разговор с Леночкой, так как после возвращения из Зареченска мы больше не виделись: слишком мало времени прошло.

- Ну так-то напрямую нет, но…

- Тогда почему вы решили, что ей это нужно? - Инна Викторовна смотрела на меня с чисто исследовательским интересом, словно изучала неведомую зверушку.

- Ну как же… Все женщины хотят быть всегда рядом с любимым мужчиной, в идеале — выйти за него замуж…

- Это вы сами такое придумали? - заинтересовалась домоправительница, а потом совершенно по-девчоночьи расхохоталась. - Или где-то прочитали? Наверное, в каком-нибудь глянцевом мужском журнале, да?

Я обиженно засопел, но ответить мне было нечего, Леночка действительно ни словом не упомянула о том, что хочет что-то изменить в наших отношениях. Но разве это не подразумевается?

- То есть вы хотите сказать, что она ничего этого не хочет? - попытался защититься я. - Но как же тогда слова о том, что она хочет быть рядом, хочет быть достойной меня и всё такое?

- Может быть, мне не хватает информации, - успокоившись, неспешно проговорила миссис Инна, - но мне кажется, что девочка просто хочет вас любить, Антон Борисович. И не прятать своих чувств. Разве нет?

- И что, её устроит роль любовницы?

- Почему сразу любовницы? Подруги, спутницы… вариантов много, и, поверьте, слово «жена» в нём не лидирует. Леночка прекрасно понимает, что она ведьма, что ей нужно учиться, и что никакой речи о семье в её традиционном понимании не идёт. Она не меньше вашего ценит свою свободу и, как мне кажется, вовсе не планирует покушаться на вашу.

- И мы можем оставить всё, как было? - я неверяще посмотрел на улыбающуюся женщину.

- Разумеется, можете, - она кивнула и неожиданно ласково потрепала меня по голове, - пусть она и дальше работает у вас, ходите иногда с ней куда-нибудь, делайте ей ни к чему не обязывающие подарки, не отказывайтесь от её помощи, когда она будет уместна, и увидите: всё наладится. Считайте любовь молодой красивой девушки приятным бонусом ко всему остальному.

- Но у меня немало недоброжелателей, - поморщился я, - не отрикошетило бы на Леночку…

- Раньше же вас это не слишком беспокоило?

- Не слишком, - не стал спорить я, - но тогда между нами ничего не было!

- Ну и откуда ваши недоброжелатели узнают о том, что что-то изменилось, если вы не будете кричать об этом на каждом углу?

- Я-то не буду, а она?

- Тоже не будет, можете мне поверить, - в голосе Инны Викторовны не было ни капли сомнения.

- Почему вы так уверены в этом?

- Потому что настоящая любовь и настоящее счастье любят тишину, мой дорогой Антон Борисович. Поверьте, Леночка умная девочка и теперь свою тайну станет оберегать ещё тщательнее, чтобы, как говорится, не сглазить.

- То есть вы рекомендуете мне в понедельник просто прийти на работу, сделав вид, что вообще ничего не было?!

- Ну почему же, - домоправительница насмешливо посмотрела на меня, - полагаю, букет будет вполне уместен. Только какой-нибудь неожиданный, а не этот веник из роз, который так любят показывать на фотографиях. Ну а дальше действуйте по обстановке.

- Ох, Инна Викторовна, - я встал и совершенно искренне поцеловал руку домоправительницы, - вы сняли с моей несуществующей души камень размером как минимум с этот дом, а то и побольше. Я ваш должник, и поверьте: в устах такого, как я, это не пустые слова.

- Если вам в будущем понадобится мой совет или моя помощь, я всегда буду рада, - она улыбнулась и, прихватив поднос с пустыми чашками, вышла.

Я остался один, чтобы как следует обдумать и проанализировать всё то, что услышал от Инны Викторовны. Так-то ничего нового она не сказала, но этот разговор помог мне привести в порядок эмоции и мысли.

Сколько женщин было в моей жизни за эти почти шесть веков? Много… да и как иначе-то? Некоторых я помнил, хотя большинство образов, конечно, подёрнулось туманом и почти растворилось в памяти, оставив после себя в подавляющем большинстве случаев лишь тень. Женщины любили меня, я тоже увлекался, наверное, даже испытывал чувства, близкие к влюблённости. Пару раз меня накрывал настоящий шквал, ураган страсти, сметавший всё на своём пути, но это, скорее, исключения, оставившие в сердце шрамы. Но чем старше я становился, не меняясь внешне, тем реже сердце начинало биться от волнений, вызванных чувствами. Мне стало казаться, что я всё в этой жизни уже видел, прекрасно изучил женщин, и ничего нового они мне подарить не могут кроме исключительно телесных удовольствий. Сначала моя внутренняя холодность меня беспокоила, а затем я понял, что так гораздо проще… существовать. И принял изменившегося себя как данность.

Будем надеяться, что Инна Викторовна права, и Леночка действительно не претендует на какое-то совершенно особое место в моей жизни. Тогда эти отношения смогут стать приятными для нас обоих, и это было бы прекрасно.

А букет я обязательно подберу, тем более что Леночка недвусмысленно дала понять, что язык цветов знает. Итак… пожалуй, нам подойдут лиловые гиацинты, колокольчики, фрезии и, наверное, веточка вербены. Такой букет человеку знающему скажет о том, что даритель испытывает к нему нежные чувства, доверяет и ценит, помнит о прошлом и обещает всяческую поддержку. Нужно будет отправить Лёху в цветочный магазин в центре, так как не везде можно найти зимой всё вышеперечисленное.

Глава 2

- Доброе утро, Антон Борисович, - Леночка с улыбкой посмотрела на меня поверх компьютера, - вам кофе сразу или попозже? Почта на столе, список записавшихся на приём принесу, как только перекину из ежедневника и распечатаю.

Я почувствовал невероятное облегчение от того, что Инна Викторовна, судя по всему, оказалась права: Леночка никак не дала понять, что в наших с ней отношениях что-то изменилось. Не было ни фамильярного «ты», ни неуместных объятий и поцелуев, ни даже кокетливых взглядов. Поэтому моя улыбка, с которой я протянул девушке букет, была совершенно искренней.

- О, какая прелесть! - воскликнула Леночка и засуетилась, доставая вазу, наливая в неё воду и пристраивая букет на видное место. - Большое спасибо, Антон Борисович! Как вы смогли раздобыть такую прелесть зимой? Вы просто волшебник!

- Брось, это такие пустяки, - отмахнулся я, - неужели я не могу порадовать лучшую секретаршу всех времён и народов?

Эта ни к чему не обязывающая болтовня, с которой традиционно начиналось почти каждое наше утро в офисе, окончательно меня успокоила и привела в чрезвычайно благодушное настроение. Я, конечно, верил миссис Инне, то всё равно в глубине души — не будем придираться к определениям — испытывал определённые сомнения. К счастью, совершенно беспочвенные.

- Много там желающих помешать мне пить утренний кофе?

- Немало, - Леночка заглянула в ежедневник, - на сегодня двое, завтра пока никого, а вот на среду снова двое, четверг и пятница по одному. Никто из них раньше к вам не обращался, все по первому разу. Прайс я озвучила всем, никто не передумал.

Шесть новичков записалось на одну неделю? Я, судя по всему, становлюсь чрезвычайно популярным, так как раньше новые клиенты появлялись хорошо если раз в месяц, в основном я работал со старыми, с теми, кто уже в тот или иной момент прибегал к моей помощи. Интересно, это наши приключения в Зареченске так сказались на востребованности меня, любимого?

При этом крайне любопытно узнать: они хотят воспользоваться моими услугами в качестве частного детектива или их интересуют мои особые способности. Да, чувствую, после Зареченска моя жизнь станет намного более оживлённой. Осталось понять: нравится мне это или не очень.

- Тогда давай так, - я снял пальто и повесил его в шкаф, - сейчас ты принесёшь мне кофе и расскажешь, кто там у нас в меню на сегодня.

- Хорошо, Антон Борисович, - кивнула Леночка и направилась к кофемашине, - сейчас всё сделаю.

Кабинет встретил меня привычной обстановкой, от которой я, оказывается, за время отпуска успел отвыкнуть, и сейчас с непривычным удовольствием устроился в знакомом кресле. Нет, всё-таки делать перерывы порой очень полезно: успеваешь соскучиться по вещам, которые стали казаться привычными и порой даже раздражающими. А так вот уехал на пару недель, вернулся — и снова всё прекрасно и замечательно.

- Ваш кофе, - Леночка поставила передо мной мою любимую чашку и блюдечко с вкусным даже на вид рассыпчатым печеньем. - Сама пекла, но не волнуйтесь, в нём нет ничего выходящего за рамки рецепта.

Это был единственный намёк на то, что я в курсе ведьмовской природы своей помощницы, и был он сделан очень мягко, без нажима, спокойно. Всё-таки у меня совершенно замечательная секретарша, и если она сумеет сохранить — хотя бы на работе — эту дистанцию, то я не стану её ни на кого менять.

- А я и не волнуюсь, - я с удовольствием попробовал на самом деле очень вкусное печенье, - ты же у меня не только красавица, но и умница!

Вот так! Намёк дан, комплимент сказан, да и это «у меня» тоже должно сыграть свою роль. Да, вот такой вот я циничный негодяй, но я никогда и не претендовал на роль идеального мужчины. Да и Леночка, если честно, не девочка-ромашка, а в перспективе так вообще…

- Итак, кто у нас там сегодня? - я отодвинул пустое блюдце и допил кофе.

- Некий господин Изюмов, Савелий Григорьевич, - уже не подсматривая в ежедневник, отчиталась Леночка, - я запомнила, потому что очень уж фамилия забавная, вкусная такая. Мне почему-то кажется, что мужчина с такой фамилией должен быть маленьким и кругленьким.

- Толстячок с лысиной и румяными щёчками, да? Пожалуй, соглашусь. И чего хотел господин с вкусной фамилией? - улыбнулся я.

- Ничего конкретного не сказал, попросился на консультацию, - на всякий случай сверившись с записями, ответила девушка. - Он записан на двенадцать.

- Сам по себе? Откуда он обо мне узнал? Ты спросила?

- Конечно, - Леночка укоризненно посмотрела на меня, - я всегда интересуюсь, откуда люди о нас узнают, это никого не удивляет, так как все об этом спрашивают. Конкретно господин Изюмов сказал, что вас ему рекомендовал господин Зимин.

- Зимин… Зимин… - я задумчиво побарабанил пальцами по столу. - Не помню такого совершенно. У тебя ничего о нём нет?

- Это нотариус, - моментально ответила Леночка, - Фёдор Ильич Зимин. Он ещё к вам приходил по поводу достоверности документов на наследство, помните? Года три назад.

- А, этот… - я тут же вспомнил симпатичного немолодого нотариуса, - а разве его фамилия Зимин? Почему-то она совершенно не задержалась у меня в голове. Слушай, а свари мне какое-нибудь зелье для укрепления памяти, а? А то я что-то стал забывать имена — а в моей работе это никуда не годится.

Я, конечно, и сам могу такое сварганить, но зачем напрягаться, если есть те, кому это будет только в радость? Ну и заодно проверю, что сварит мне моя ведьмочка: не добавит ли в зелье совершенно случайно лишних ингредиентов. Не то чтобы я Леночке не доверял, но ведьма — это диагноз, они не могут не пакостить или не действовать в своих интересах при малейшей возможности. Это не плохо и не хорошо, это просто данность, которую нужно или принять, или не иметь с этим племенем вообще никаких дел. Второе пока невозможно, значит, нужно действовать по принципу «доверяй, но проверяй».

- Не вопрос, Антон Борисович, - Леночка кивнула, - я изучу матчасть и постараюсь в ближайшее время сделать. Я просто пока не очень умею, но если что, у меня есть, с кем проконсультироваться.

- И с кем же? - если она сейчас назовёт кого-нибудь из знакомых ведьм, ни за что эту отраву пить не стану. Это Леночка может побояться, а её товарки по цеху даже не задумаются и попробуют на меня как-нибудь повлиять. Та же Стелла, да будет лёгким её путь за Кромкой, ни за что не упустила бы такую возможность.

- С Фролом Дормидонтовичем, конечно же, - Леночка подняла на меня кристально честные зелёные глаза, - а вы про кого подумали?

- Про ведьм, - не стал кривить душой я, - но Синегорский в качестве консультанта меня устраивает больше, врать не буду.

- Вот и замечательно, - кивнула секретарша и уточнила, - кроме господина Изюмова к вам записана госпожа Вестур.

Тут в голосе Леночки мелькнули странные нотки, и я подозрительно на неё посмотрел, мол, давай, выкладывай уже!

- Агата Вестур, - повторила она, явно ожидая от меня какой-то реакции.

- А кто это?

- Вы хотите сказать, что не знаете Агату Вестур?!

- Судя по твоей реакции, должен, но — увы, даже представления не имею, о ком ты говоришь.

- Марафоны «Отпусти своё прошлое»…

- И?

- Её все знают, - убеждённо сказала Леночка, - у неё миллионная аудитория, между прочим.

- Рад за мадам Вестур, но я — не все, запомни это, меня эти бабочки-однодневки не интересуют, - я помолчал и добавил, - от меня-то она чего хочет?

- Не знаю, - Леночка пожала плечиками, - я разговаривала с её помощницей, она сказала, что у госпожи Агаты к вам личный разговор.

- Личный? Это уже интересно, впрочем, наверняка какая-нибудь чушь вроде просьбы собрать информацию об очередном любовнике, - я тяжело вздохнул, - терпеть не могу такую работу, но реанимация дома в Сосновой потребует расходов, так что, если просьба будет не совсем противной, то возьмусь… А знаешь, что…

- Что?

- Свари-ка мне ещё кофе, покрепче, - я уселся в кресло и потянулся, - пока нас не посетил наверняка замечательный во всех отношениях господин Изюмов. И дай мне ещё твоего вкуснющего печенья. А потом позвони Алексею, пусть берёт Фреда и едет сюда, а то когда я уезжал, они ещё только усаживались завтракать. Разленились за отпуск!

- Хорошо, - смех девушки напомнил мне звон серебряных колокольчиков, - сейчас всё сделаю, Антон Борисович.

Следующие минут сорок я занимался тем, что изучал пришедшие на мою личную почту письма, пил кофе и совершенно непозволительно объедался печеньем. Оно у Леночки получилось ничуть не хуже, чем у Инны Викторовны, хотя мне казалось, что соперничать с ней не сможет никто и никогда.

- Антон Борисович, - ожил интерком, - к вам господин Изюмов.

- Проси, - отозвался я и со вздохом убрал в стол тарелку, на которой остались только крошки.

Дверь открылась, и в кабинет вошёл человек, в котором без особого труда угадывался бывший спортсмен, точнее — боксёр. На это совершенно недвусмысленно указывали сильные руки и ноги, специфическая сутулость и слегка приподнятые плечи. Нос визитёра был сломан как минимум дважды, левую бровь пересекал старый шрам. Наверное, если бы посетитель был одет в дорогой костюм, то выглядел бы нелепо. Но его необычная внешность, как ни странно, прекрасно гармонировала с настоящими лагерфельдовскими джинсами и тонким кашемировым свитером, обтягивающим широкую спину. Дорого, стильно и в полном соответствии с образом. Уважаю…

- Здравствуйте, господин Широков, - проговорил он, подходя к столу, - я Изюмов.

- Савелий Григорьевич, рад приветствовать, - я пожал протянутую руку, отметив про себя то, что пожатие было именно таким, какое я люблю: короткое, крепкое, без излишней демонстрации силы, но и не вялое. - Присаживайтесь, прошу вас.

- Спасибо, - Изюмов, внешность которого абсолютно не соответствовала той, что я себе нафантазировал, опустился в кресло для посетителей, - мне порекомендовал вас Фёдор Зимин, хотя вы, наверное, его не помните.

- Почему же, - я улыбнулся, мысленно поблагодарив Леночку, - нотариус, немолодой такой, с роскошной седой шевелюрой?

- Надо же, - Изюмов неожиданно широко улыбнулся, продемонстрировав прекрасные зубы, белизна и сохранность которых наводили на мысли об их ненатуральности. - А он был уверен, что вы его не вспомните. Думаю, ему приятно будет узнать, что он ошибся.

- И чем же я, по мнений уважаемого Фёдора Ильича, могу вам помочь?

- Дело у меня достаточно необычное, - помолчав, начал Изюмов.

- Ко мне с другими не приходят, - я развёл руками, мол, и рад бы чем попроще заняться, но кто ж мне даст-то? - Готов вас выслушать, Савелий Григорьевич. Может быть, чай или кофе? Знаете, одна моя знакомая, очень достойная дама, утверждает, что с чашкой кофе любые разговоры проходят легче. И вы знаете, она права, я сам убедился.

- Тогда, если можно, кофе. Крепкий и без сахара, - ответил Изюмов, заработав себе ещё один плюсик.

- Леночка, будь добра, два кофе. Мне как обычно, а нашему гостю крепкий и без сахара, - распорядился я, нажав клавишу интеркома.

- Одну минутку, Антон Борисович!

Буквально через несколько минут, за который мы с Изюмовым пришли к выводу, что зима в этом году удивительно хорошая, в меру холодная и снежная, а весна, скорее всего, будет ранней и тёплой, девушка поставила перед нами поднос с двумя чашками кофе, сахарницей и молочником.

- Так что же привело вас ко мне, Савелий Григорьевич? - вернулся я к деловому разговору, сделав глоток кофе, в который плеснул немного молока.

- Полтергейст, - отпив из своей чашки и поставив её на стол, совершенно спокойно ответил Изюмов, - полагаю, явление, с которым я столкнулся, называется именно так.

- Вот как? И почему же вы так решили? - мне действительно стало интересно. Обычно люди начинали издалека, а этот бывший боксёр зашёл, так сказать, с козырей. Мне всегда импонировал такой подход к делам. - И ещё… Можно личный вопрос?

- Разумеется, - он кивнул, - если я не захочу отвечать, я просто промолчу, вот и всё.

- Вы же бывший спортсмен, я прав?

- Да. Боксёр.

- Возможно, я покажусь вам жертвой стереотипов, но для бывшего боксёра у вас удивительно богатый словарный запас и нехарактерный стиль разговора.

- Вы правы, Антон Борисович, - он едва заметно улыбнулся, - это стереотипы. У меня два высших образования, я достаточно успешен в бизнесе, свободно говорю по-английски и по-итальянски. Но при этом моё спортивное прошлое при мне, и оно мне абсолютно не мешает, скорее, наоборот.

- Dici cose incredibili, amico mio! (* Вы говорите удивительные вещи, мой друг! итал.) - воскликнул я, даже не пытаясь скрыть усмешку. Ну вот не верилось мне, никак!

- È davvero così strano? Secondo me, è comune! (*Неужели это так странно? По-моему, обычное дело! итал.) - на чистейшем итальянском ответил мне Изюмов и расхохотался, увидев мою отвисшую челюсть.

Придя в себя и тоже не удержавшись от смеха, я лишь восхищённо покачал головой, признавая своё полное поражение.

- Вы отправили меня в нокаут, если я не ошибся в терминологии, - отсмеявшись, сказал я, - решительно и бесповоротно! Я в абсолютном восторге, честное слово! Итак, Савелий Григорьевич…

- Можно просто Савелий и на «ты», разница в возрасте у нас небольшая, - жестом остановил меня посетитель, - а если мы договоримся о сотрудничестве, то и просто Сава.

- Тогда я просто Антон, - я не стал спорить и сообщать ему о том, что вот как раз разница в возрасте у нас колоссальная, - так что там с полтергейстом, Савелий?

- Началось это около двух месяцев назад, - моментально став серьёзным, начал рассказывать Изюмов, - я живу один, но квартира у меня достаточно большая, когда-то тренер убедил меня вложить деньги в недвижимость, и я не пожалел. Уборкой занимается приходящая женщина, которую я знаю, наверное, половину жизни: раньше мы жили по соседству, а не так давно, лет пять назад, я узнал, что она осталась одна. Заехал к ней по старой памяти, ну там… соболезнования по поводу смерти мужа высказать и всё такое. Смотрю, а у неё в квартире почти совсем пусто: немного мебели и всё. Да и к чаю она на стол поставила только маленькую вазочку варенья, а ведь всегда такой хлебосольной была! Стал расспрашивать и выяснил, что она распродала почти всё, чтобы погасить долги покойного мужа, который потихоньку от неё повадился картишками баловаться.

- И ты предложил ей работу, - я не спрашивал, просто не хотел, чтобы Савелий отвлекался от главного.

- Да, она с радостью согласилась, и с тех пор уже несколько лет занимается моим холостяцким хозяйством. Приходит три раза в неделю, убирает, стирает, готовит. Плачу я ей хорошо, плюс премии и подарки к праздникам, ну, понимаешь, да?

- А ты чем занимаешься?

- У меня бизнес по сопровождению ценных грузов: антиквариат, редкости, ювелирка. От хранилища до аукциона или выставки и обратно, а иногда до хранилища нового владельца. Всё законно, насколько, конечно, в подобном бизнесе это возможно.

- Ты откровенен, - я внимательно посмотрел на собеседника, но он и не подумал смутиться или отвести взгляд.

- Не вижу смысла скрывать информацию, которая может оказаться важной, - спокойно ответил он, - к тому же у тебя репутация человека, умеющего хранить чужие секреты.

- Вернёмся к полтергейсту, - решив, что всё, что стоило сказать, мы друг другу озвучили, пора переходить к сути.

- Так вот, - как ни в чём не бывало продолжил Изюмов, - около двух месяцев назад я заметил, что некоторые вещи в квартире поменяли своё место. Я удивился, так как Софья Павловна никогда ничего не переставляла, она очень уважительно относится к моему личному пространству. Но на всякий случай я у неё спросил и еле смог успокоить бедную женщину, так она разволновалась.

- Что за вещи?

Я уже не сомневался, что возьмусь за дело Савелия, во-первых, потому что он сам мне был глубоко симпатичен, а во-вторых, меня издавна интересовало всё, что было так или иначе связано с явлением, которое люди называли полтергейстом.

- Мелочи, - пожал могучими плечами Изюмов, - фотографии, часы, перчатки…

- Можешь подробнее?

- Конечно, - он откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза, - фотография родителей всегда стоит на моём письменном столе справа от монитора. Всегда. Теперь же я регулярно обнаруживаю её то слева, то вообще на полке книжного шкафа. Часы — у меня настоящий настольный Warmink — всегда стоят на каминной полке, слева. Теперь они кочуют по всей квартире, в последний раз я обнаружил их на кухне. И так со многими мелочами.

- При этом сами вещи не повреждены?

- Нет, они в абсолютном порядке, - кивнул Савелий, - у меня складывается впечатление, что надо мной кто-то просто издевается!

- Или старается привлечь твоё внимание, - возразил я, - используя для этого единственный возможный способ.

- Но кто?!

- Вот это нам и предстоит выяснить, - я довольно потёр руки, - люблю такие дела! Скажи, Савелий, это происходит каждую ночь?

- Раньше я замечал это иногда, а последнее время вещи словно сошли с ума и кочуют по всей квартире как им заблагорассудится. А вот ночью или днём — это я тебе сказать не могу, по разному случается.

- Отлично! Пригласи-ка меня в гости, - я вопросительно взглянул на посетителя. - Хотелось бы взглянуть на место своими глазами.

- Буду рад, - Изюмов улыбнулся, - как насчёт завтрашнего вечера? Как раз с утра приходит Софья Павловна, к вечеру квартира будет свободна. Ты работаешь один?

- Возможно, я приду с помощником и с котом, - мне было интересно посмотреть на реакцию Савелия, и он в очередной раз порадовал меня. Не высказав ни малейшего удивления, Изюмов кивнул и лишь уточнил:

- Кота кормить нужно будет? С нами-то всё понятно, а он как?

- Мяса, если можно, сырого и побольше, с килограммчик, - я улыбнулся и неожиданно для самого себя протянул руку:

- Тоха.

- Сава, - улыбнулся в ответ посетитель и легко поднялся из кресла. - Тогда до завтра. Рад знакомству.

- Взаимно, - совершенно искренне ответил я, думая о том, что с каждым днём жизнь становится всё интереснее.

Глава 3

Проводив посетителя, я вернулся за стол и задумался: рассказанное Савелием было занятным, но я никак не мог понять, почему эта история так меня заинтересовала. Может быть, потому что мой новый знакомый связан с антиквариатом, а среди старых вещей чего только не встретишь! Или я просто старею и становлюсь более сентиментальным? Понравился мне человек, и я уже готов отправиться к нему в гости, чтобы присмотреться к тому, кто хулиганит у него в квартире? Впрочем, бескорыстной мою помощь назвать крайне сложно. Ладно, потом разберусь, а пока нужно посмотреть на место своими глазами и попробовать понять, в каком качестве я пригожусь господину Изюмову: как детектив или как некромант.