Сбежавшая жена авторитета

Глава 3

Свадьбу сыграли через два месяца после той встречи в ресторане. Отец молчал почти всю церемонию, только губы сжимал плотнее с каждым тостом гостей, которых я видела впервые в жизни.

Мужчины в дорогих костюмах, женщины в украшениях, стоивших больше нашей квартиры, и ни одного знакомого лица, кроме Оксаны, которую посадили в самый дальний угол зала. Как какую-то неважную. Но для меня она была важной, о чем я и сказала Мансуру.

Тот с улыбкой потрепал меня за нос, чмокнул в лоб, взяв мое лицо в свои ладони.

— Не переживай попусту. Сейчас скажу официанту пересадят поближе.

Я не понимала тогда, откуда взялась эта свадьба, эта скорость, с которой Мансур добивался моей руки. Мне казалось, это романтика, страсть, любовь с первого взгляда, о которой пишут в любовных романах.

Я еще не знала, что накануне сватовства к отцу приезжали двое мужчин и объяснили ему на понятном языке, что отказ не рассматривается.

Отец пытался сказать мне что-то важное перед самым торжеством. Затащил в маленькую комнату при загсе, взял меня за руки, и в глазах его было столько боли, сколько я никогда раньше не видела.

— Милана, доченька, — начал он, но голос сорвался. — Ты уверена? Может, ещё не поздно отказаться?

— Папа, я люблю его, — ответила я тогда с полной убеждённостью, не замечая, как дрожат его пальцы, сжимающие мои руки. — Он хороший. Правда хороший. И мне с ним хорошо. Так зачем тянуть?

Отец отвернулся, чтобы я не видела его лица, и больше ничего не сказал. Я списала это на обычное родительское волнение. На страх отпустить дочь во взрослую жизнь. Не сообразила, что он боится за меня совсем по другой причине.

Первая брачная ночь наступила после шумного банкета, после десятков тостов и танцев, после того как гости разъехались, а мы остались одни в огромной спальне особняка, который теперь официально стал моим домом.

Мансур снял пиджак, аккуратно повесил на подставку для одежды. Посмотрел на меня. Я это почувствовала.

Я же стояла у окна в свадебном платье, ощущая, как становится влажно в подмышках и ладонях.

— Ты боишься меня, — сказал он. Подошел ближе. Не вопрос, констатация.

— Нет, с чего ты взял? — соврала я, отступая на полшага и упираясь спиной в стену. — Просто волнуюсь.

Он остановился в шаге от меня, разглядывая с той же внимательностью, что и в первый вечер знакомства, только теперь во взгляде появилось что-то новое. Что-то собственническое. Да, он был доминантом, но это не казалось мне плохой чертой.

— Ты никогда не была с мужчиной, — произнёс он тихо. Это тоже прозвучало не как вопрос.

Я покраснела до корней волос, опустила глаза, не зная, куда деться от стыда.

— Откуда знаешь?

— Ну я же не слепой, — произнес мне в шею, склонив голову. Голос его звучал удовлетворенно. — Хорошо. Значит, ты будешь только моей. Всегда и полностью. Для меня это очень важно.

Его палец коснулся моей ключицы, медленно опустился к вырезу платья, и я задрожала, но уже не только от страха. Тело реагировало на его прикосновения помимо моей воли, кожу обжигало там, где скользили его пальцы. Дыхание уже давно сбилось.

— Я буду осторожен, — прошептал он, прикусывая мочку моего уха. — В первый раз. Потом посмотрим.

Эта фраза должна была насторожить меня. Это же ред-флаг!

Но в тот момент я не придала ей значения, слишком захваченная новыми ощущениями, слишком увлеченная его близостью, его запахом. И полными, красивыми губами.

Он снимал с меня платье медленно, целуя каждый участок кожи. Я закрывала глаза, отдаваясь незнакомым ощущениям, а он шептал что-то на своём языке, слова, значения которых я не понимала, но интонация говорила сама за себя. Обожание, желание, и что-то ещё, более тёмное, спрятанное глубже. Там, где и сидел тот самый зверь, о котором я пока не знала.

Когда платье сосупало на пол, я осталась стоять перед ним практически обнажённой, дрожащей от холода и волнения одновременно. Он окинул меня взглядом, полным горячего желания.

Я сглотнула, улыбнулась через силу.

— Красивая. И моя, — сказал он хрипло, поднимая меня на руки. Он донес меня до кровати в несколько шагов, положил на прохладную постель. Или это горело и плавилось мое тело?

Первые минуты он действительно был нежен, как и обещал. Целовал ласково но страстно. Шептал на ухо слова, от которых бросало то в жар, то в холод. И ласкал так осторожно, словно боялся сломать. Как куклу.

Но я продолжала плавиться в его объятиях. Тело пронзало желанием отдаться ему скорее. Стать его полностью, как он и сказал. Кто бы не мечтал оказаться на моем месте? Все мечтали. Я видела женские взгляды, которые они бросали на него и на меня, если мы шли вместе, держась за руку. Он любил держать меня за руку.

И в первую брачную ночь он тоже держал меня за руки. Только совсем не нежно. А когда дело дошло до самой близости, что-то в нём изменилось.

Хватка на моих бёдрах стала жёстче, движения стали не осторожными. Боль пронзила почти все тело, и я вскрикнула, вцепившись в его плечи ногтями.

— Тише, — прошептал он, но голос звучал уже иначе. С той самой хрипотцой и акцентом. — Терпи. Будет легче.

Я терпела, кусая губы до крови, чувствуя, как боль постепенно смешивается с чем-то другим, более сложным. Чем-то, что не объяснить словами. Он двигался всё быстрее. И, кажется, забыл о своих обещаниях быть осторожным, полностью поглощённый собственным желанием.

Жаждой обладания.

С той ночи он и стал мною одержим. Я приобрела ценность, когда он убедился, что я невинна.

Когда всё закончилось, он рухнул рядом со мной, тяжело дыша, а я лежала неподвижно, глядя в потолок и пытаясь понять, что именно произошло. Тело болело, будто по мне так проехался. А нутро сводило от какого-то пугающего ощущения.

— А что дальше? — спросила зачем-то.

— А дальше только моя теперь. Навсегда, — сказал он, поворачиваясь ко мне и притягивая в объятия собственническим жестом. — Моя жемчужина. Моя девочка.

В этих словах прозвучало нечто большее, чем простое признание в любви после первой близости. В них была какая-то клятва, но клятва не его. Моя. Я поклялась быть с ним всегда, когда отдалась.

Он вообще не был похож на человека, которому отказывают. Наверное, поэтому в его тоне я уловила еще и угрозу. Но, как всегда, списала это на особенности характера, на разницу менталитетов, на разницу в возрасте. И на свою неопытность в любовных делах.

Прижалась к его широкой груди, слушая биение сердца, и уговаривала себя, что всё в порядке, что так и должно быть в первую брачную ночь. Но заснуть не могла ещё долго после того, как его дыхание выровнялось, а тело расслабилось во сне.

Лежала в темноте, глядя на его лицо, ставшее во сне мягче, моложе. Он сейчас не казался опасным, но в моем сердце засела тревога.

Утром он проснулся первым, и я почувствовала на себе его взгляд ещё до того, как открыла глаза. Он рассматривал меня с улыбкой, в которой было все. И хорошее, когда любят, и плохое, когда просто желают иметь у себя.

— Доброе утро, жена, — сказал он, а я невольно улыбнулась, забывая обо всех сомнениях.

Второй день брака прошёл в блаженном неведении. Мы гуляли по саду особняка, он показывал мне комнаты, которые теперь стали моими владениями. Дарил украшения, стоившие целое состояние, и я чувствовала себя настоящей принцессой из сказки, которую наконец нашёл достойный принц.

Только один эпизод омрачил этот день. Позвонил телефон, Мансур вышел на балкон, чтобы ответить, но дверь прикрыл неплотно, и до меня долетели обрывки разговора на повышенных тонах. Слова были незнакомые, но интонация не оставляла сомнений, что он злился. Причем злился настолько сильно, что голос дрожал от ярости.

А когда вернулся в комнату, лицо уже было спокойным. Опять мне показалось?

— Работа, — коротко объяснил он, целуя меня в лоб. — Не обращай внимания.

Я не стала расспрашивать, списывая инцидент на обычные рабочие темы. Тогда я еще представления не имела, какого рода бизнесом занимается мой муж, хотя смутные подозрения, поселившиеся внутри, благодаря словам Оксаны в тот первый вечер, начинали потихоньку поглощать мою очарованность им.

И снова ночь. Уже третья. Мансур снова был страстным, требовательным и подавляющим. После того, как я стала полностью принадлежать ему, он уже не был слишком ласковым. Иногда в нем просыпался зверь, имя которого я пока не знала.

— Ты создана для меня, — шептал он, прижимая мои запястья к подушке над головой с силой, оставлявшей синяки. — Только для меня. Запомни это, Милана.

В этих словах, в этой хватке было что-то пугающее. Если головой подумать. Но тогда головой я не думала. Мое сердце думало за меня. А мое тело продолжало отвечать на его прикосновения. Мне было жарко и холодно одновременно. Его руки ласкали, подготавливали меня.

Он был сильным. Не только в плане физиологии. Он умел подавлять только одним своим присутствием. И я не знала, чего хочу на самом деле. Любить его, вот такого не совсем идеального, как казалось до свадьбы. Или же бежать обратно к отцу.

После близости он уснул быстро, а я лежала рядом, глядя в темноту потолка, и впервые за три дня брака позволила себе усомниться. Что если Оксана была права? Что если за красивым фасадом заботливого мужа действительно скрывается человек, способный на что-то плохое?

Снова смотрела на него и тут же начинала улыбаться. Он будто очаровывал меня каждый раз.

И я гнала плохие мысли. Уб