Печать Велисы 1. Избранный

Его понять можно, так как ранее на его фоне я выглядел откровенным хлюпиком ниже на полголовы. А сейчас я был широкоплеч и с ним одного роста.

— Но… как? — опешил Кирилл. — Ты на каких харчах так отъелся?!

— Постоянные тренировки и здоровое питание, — пожал я плечами. — Разве тебе не рассказывали? За ум я взялся, брат.

— За ум взялся, — фыркнул тот и усмехнулся. — Очень необычно слышать это от тебя, — и кивнул на машину. — Пойдём, братец.

Мы проследовали к машине, где охранники открыли нам двери. Быстро уселись в лимузин друг напротив друга, а когда транспорт тронулся, я сказал:

— Прими мои поздравления со свадьбой, Кирилл.

На что брат прищурился и, подтянувшись ближе, стал меня рассматривать.

— Ты точно Андрей? — с недоверием спросил он.

Мой детектор опасности в пятой точке сильно напрягся. Однако я не подал виду и в лёгком возмущении нахмурил брови.

— Меня настолько долго не было, что позабыл, как я выгляжу? — вопросил я. — Или догулялся в своём Новосибирске, что память пропил?

Но мою лёгкую провокацию он проигнорировал. Хотя мне было о ней достоверно известно. Брат выставил передо мной ладонь, которая волшебным образом засветилась салатовым светом. Это было какое-то проявление его печати воздуха.

Меня всего стало окутывать этим сиянием. Пришло осознание, что моя мимикрия распадается – тело чуть увеличилось, но не критично. Бицепсы чуть надавили на пиджак, но если сидеть, распрямив руки, то незаметно.

— Это что? — нахмурился я, рассматривая свои ладони.

Свечение тут же погасло.

— Заклинание развеивающего потока, — пояснил брат и вальяжно откинулся, сложив ногу на ногу. — Ты слишком странно выглядишь. Я подумал, что это маскировка. Но, похоже, ошибся.

— Не доверяешь?

— Разумеется, нет, идиот, — усмехнулся он. — Кто будет верить мелкому наркоману? А теперь вообще… всё стало чудно и непонятно в несколько раз.

— Слышь, братец, а не пошёл бы ты на хер, а? — заломил я бровь.

— Ох! Ха-ха! — посмеялся Кирилл. — Вот узнаю мелкого увальня! А то за ум он взялся! Гха-а!

— Завались, дебил… — фыркнул я и отвернул голову к окну.

У меня в голове крутилось ещё пару оскорблений и острот, но выдавать их не решился, чтобы не откатить назад сложившееся впечатление. Я не знал, как братья бузили друг на друга вживую, но их переписку за многие годы изучил. Примерный стиль общения я сейчас и выдал.

— Кстати, благодарю за поздравления. И поздравляю тебя в ответ, — вдруг произнёс Кирилл спустя пару минут.

— С чем? — обратил я на него внимание.

— Как вернёмся в дом, узнаешь, — глумливо вымолвил он, поэтому я опять фыркнул и вернул взгляд к окну.

Больше мы не разговаривали за всю поездку, а мне пришлось поправлять свою слетевшую мимикрию, чтобы невзначай где-то не порвать пиджак.

До центра города по отдельной дороге мы добрались за полчаса. Сам город чем-то походил на Петербург из моего мира. Ничего общего с тем Барнаулом, что я помнил, не было. Но это и неудивительно. Удивительное началось, когда мы въехали на территорию отчего дома.

За огромными коваными воротами простирался парк метров на двести, а за ним, на огромной площадке, предстал настоящий дворец в смеси готического и православного стиля. Три остроконечных шпиля были украшены белыми фонарями. Основное здание имело четыре этажа с множеством окон-арок. А перед огромным двадцатиметровым крыльцом находился фонтан.

То тут, то там ходили слуги и занимались своими делами по территории. Постоянно кто-то выходил и заходил во дворец. И подъехали мы не единственными на машине. На небольшой парковке справа от дворца стояло ещё с десяток машин.

«Дворец-офис, факинг щет…» — мысленно вставил я.

Мы выбрались из машины и вошли в здание через боковой вход. Пройдя пару коридоров, брат обернулся и сказал:

— Ну всё, свой сарай сам найдёшь, увалень-переросток.

— Э-эй, Киря, погоди, — слегка опешил я. — А мама где?

— А я откуда знаю? — вскинул брови брат. — У меня было поручение доставить тебя сюда, и я его выполнил. Иди и сам ищи, а у меня дела, идиот, — поморщился он и направился куда-то по широкой лестнице вверх.

Я же в недоумении остался стоять внизу.

«И кули теперь делать?» — похолодел я, оглядываясь словно ребёнок, потерявшийся в торговом центре.

Где находилась моя комната, называемая сараем, я понятия не имел.

— Ладно, надо сделать вид, что я просто гуляю и осматриваюсь… — пробормотал я и, взяв себя в руки, засунул их в брюки.

Я двинулся по первому этажу вправо, рассматривая стены с фресками и картинами. По пути мне попадались слуги, некоторые из которых мне кланялись, но я не рискнул задавать всякие дебильные вопросы.

Минут за двадцать я не спеша обошёл весь первый этаж и вернулся к тому, с чего начал. На всякий случай, если вдруг наведу сильные подозрения, я обдумал легенду, почему не помню своего дома. В принципе, она не сильно отличалась от фактической. Поэтому, собравшись с духом, стал подниматься по здоровенной лестнице.

— Андрюша! — окрикнул меня голос матери, и я повернул голову наверх.

Она стояла в своём тёмном платье с золотой вышивкой у входа на второй этаж и махала мне рукой. Улыбнувшись, я ускорился, быстро поднялся к ней и остановился рядом. Чуть помедлив, крепко обнял свою мать, которую не видел уже тринадцать лет.

— Сынок, ты так возмужал… — прошептала она и обняла меня крепче. — Как я рада тебя видеть.

— И я, мамуль, — улыбнулся я и чуть отстранился.

— Пойдём в гостиную, почаёвничаем, — с теплотой предложила она.

— Конечно, мам.

Мы двинулись по второму этажу, в котором по левую сторону находилось множество комнат, а по правую — окна. Народу здесь практически не было. Попалась лишь одна служанка с тележкой для мытья полов. Да и шли мы недолго. Остановились возле деревянных двустворчатых дверей, которые открылись сами — автоматика.

Мы попали в просторную гостиную с огромным столом. Сели на первые попавшиеся стулья. К нам подбежал усатый мужик и, словно официант, спросил, чего мы желаем. Мама заказала нам чай с каким-то десертом и неожиданно начала рассказывать, как у нас тут обстоят дела и что происходило на днях.

Почему-то её повествование плавно перешло на всякие: «На днях сын Гончарова учудил такое!» — на что я мог только вежливо угукать, так как эти фамилии мне ни о чём не говорили.

— Всё такой же молчун, — усмехнулась мама и потрепала меня за щеку.

«А я во многом похож на Андрея», — подумал я и вслух сказал:

— Ты просто невероятно интересно рассказываешь. Уши не оторвать.

На что мама засмеялась и шутливо махнула рукой.

— Вижу, моё решение пошло на пользу, — прозвучал мужской голос со стороны входа в гостиную.

Я обернулся, но уже знал, кто это был. Он был всё такой же седой, с аккуратной бородкой и пронзительным взглядом тёмно-зелёных глаз. Одет в тёмно-синий костюм-тройку с жилеткой и серебристыми пуговицами.

— Здравствуй, отец, — я быстро встал и вежливо склонил голову, как это подобало по этикету.

По примеру брата, брови отца взлетели вверх, и он поспешно подошёл ближе.

— Оксан, это… точно Андрей? — с изумлением вопросил батя.

«Писец, мля… Второй родственник меня не узнаёт», — покривился я, не скрывая своего отношения к этому вопросу.

— Ты что такое мелешь, граф?! — возмутилась мама и встала из-за стола. — Родного сына не признал?!

— Когда мне говорили, что он изменился, я не ожидал такихизменений за столь короткий срок, — качнул головой отец.

— Потому что нужно было интересоваться своим сыном! — ещё сильнее взъелась мать. — А не вешать сразу печать позора! Видишь, как он исправился?! И срок не короткий, а почти год, Боже упаси!

Отец с подозрением продолжил меня разглядывать. Я почувствовал себя Штирлицем, который был очень близок к провалу. Однако, не отводя взгляда от бати, я попытался как-то объясниться:

— Отец, я хотел…

— Молчи, сын, — оборвал он меня.

С минуту мне пришлось изображать недовольную скульптуру, а когда отец насмотрелся, остановился напротив и сказал:

— Значит, Гриша не преувеличивал насчёт тебя. Изоляция – это, оказывается, великолепный метод воспитания, — и поглядел на мать, улыбнулся. — Я же говорил, дорогая.

«Ага… Твой настоящий сын практически покончил жизнь самоубийством, батя», — в мыслях фыркнул я.

— Я всё равно не согласна с такими методами, Вася, — поджала губы мама.

— Это не важно, в чём ты там не согласна, — хмыкнул отец и обратился ко мне. — Пойдём, сын, у нас с тобой обстоятельный разговор намечается.

«Вот так сходу я узнаю планы на свою задницу… — вздохнул я. — Тёплый семейный приём, матафака…»

Глава 9. Свадьба или вольные хлеба

Для обстоятельного разговора мы отправились на четвёртый этаж в кабинет отца. Под стать всей роскоши во дворце, его кабинет имел везде позолоченные элементы декора, массивный письменный стол с современным оборудованием, а над рабочим местом присутствовала картина нынешнего Императора.

«Дмитрий Петров, да? — ненадолго остановился взглядом на портрете и продолжил оглядываться. — Всё бы ничего, но от позолоты уже блевать охота…»

— Присаживайся, — велел отец, указывая мне на кресло перед своим столом.

С уверенным видом я сел и терпеливо стал ждать. Батя сцепил перед собой руки и опять стал пристально проделывать во мне дыру.

— Эм… отец, а где Илья? — решил я нарушить тишину. — И серый… в смысле Григорий Юрьевич?

Брови отца взлетели вверх.

— С каких это пор ты Эйлера называешь по имени-отчеству?

Со слов Мари, я называл Магнито старым петухом, лизоблюдом отца и разваливающимся старикашкой. Полагаю, как-то наподобие я отзывался и на людях. От этого мне стало понятно, почему серый кардинал на меня так наехал в первый раз.

— Григорий Юрьевич же тебе докладывал, — натянул я лыбу, — что я решил исправиться, отец. Хамство и грубость теперь в прошлом, как и деструктивные привычки с пагубными мыслями.

«Грубость в прошлом? Да ладно?» — не поверил я сам себе.

— Слышал, но не сильно верил, — хмыкнул батя и прищурился. — Твоя манера речи сильно изменилась.

— Я много работал над собой и прочёл достаточное количество книг за это время, — пожал плечами.

— Интересно, — заломил тот бровь. — И что же ты последнее читал?

— Пять реконструкций Петра Великого, — абсолютно честно ответил я.

— А художественные романы?

— Последнее: Лимит влияния, Аркадия Канского.

Мне было чем козырнуть, ведь я уделил большое внимание популярным книгам по вечерам. С пирожками вдохновения это было крайне просто и вполне увлекательно.

— Очень похвально. Это и правда кое-что объясняет. Но не объясняет незнание наших дел, — качнул батя головой. — Илья занят управлением комбинатом, как и всегда. Григорий находится в администрации по делам губернии. Он, как-никак, по совместительству губернатор.

— Я давно не видел семью, вот и подзабыл. Да и мало ли что могло поменяться почти за год моего отсутствия. Но я учту, отец, — я кратко улыбнулся и кивнул.

Отец ничего не ответил и стал сверлить меня взглядом дальше. Создавалось ощущение, что он что-то подозревает. И это неудивительно. Хоть я и отмазался, но слишком кардинальные изменения в поведении – сильно подозрительны.

«Надо бы добавить чуть гонора…» — решил я в мыслях.

Однако спустя полминуты отец задал вопрос:

— Скажи, сын, каков девиз нашей семьи?

— Хм… — схватился я за подбородок. — Достойное будущее для Российской Империи во имя императора и семьи Черных.

Этот незамысловатый девиз указан на личном сайте нашего рода. Сайт вполне себе добротный, словно принадлежал какой-то серьёзной компании. Ресурс имел кучу вкладок с информацией о производстве, а также необходимый материал – от законодательных норм до списка вакансий вольных наёмных специалистов.

— Именно, — поднял он палец вверх. — Поэтому, сын, ты должен послужить семье и императору. Пора уже взяться за ум и как минимум очистить своё имя от прошлых прегрешений.

С этими словами он взял пульт – местный аналог компьютерной мышки – и, что-то щёлкнув, повернул свой монитор ко мне. На экране отобразился какой-то герб с непонятными письменами, похожими на арабский.

— Что это, отец? — с сомнением вопросил я.

— Это герб семьи казахского графа Момишулы и…

Он начал говорить, а я расслабил булки. Видно, отец отбросил свои подозрения, так как начал с энтузиазмом рассказывать о каком-то деле, связанном с этим гербом. Однако я не ожидал, что он начнёт рассказывать о забугорных родах.

В Казахстане графства и баронства сами по себе резали слух, а тут ещё и фамилия – хрен выговоришь. В этой реальности у них не было привычных мне нормальных казахских фамилий, заканчивающихся на «ов» или «ин».

— …Род Момишулы – это наши давние друзья в торговых делах. Мы давно и плотно сотрудничаем с ними в сфере развивающихся технологий, и для нашей родной Империи очень важно международное сотрудничество… — продолжал отец, а я продолжал послушно вникать.

Короче говоря, у данного графа в собственности небольшой комбинат по производству чистого кремния, солнечных панелей и каких-то сложных маг-накопителей энергии. А сейчас он находится на стадии развёртывания производства каких-то полупроводников для более продвинутой электроники. Мол, продукция из кремния сама по себе всегда нужна, но вот ещё одна лаборатория по созданию чипов – это вообще «вис ис кул, матафака».

С умным видом я кивал, но ни хера не понимал ни в деле полупроводников, ни в том, зачем он вообще мне это рассказывает.

Пока, собственно, не дошёл до этого:

— У Бакира год назад погиб в среднем разломе единственный наследник, — хмыкнул отец. — Как понимаешь, казахская культура до абсурда патриархальна. Не то что у нас – свободы и власти женщинам дают чересчур много, — поморщился он.

«Много?! — в мыслях опешил я. — Да ты мать затыкаешь взмахом руки!»

— Графу необходим наследник, который сможет вместе с его дочерью правильно распоряжаться активами семьи. А так как мы с ним побратимы в нашем нелёгком деле, я договорился с ним на выдающуюся свадьбу, чтобы, как говорится, расширить наше величие на оба государства, — хитро усмехнулся батя и щёлкнул на пульте кнопку.

На экране появилась фотография девушки-азиатки в белоснежном платье и с цветами в руках. На вид вполне симпатичная особа. Выразительные и не заплывшие глаза, нормальный овал лица и пухлые губы – словно кореянка после пластики, а не урождённая казашка. Однако возраст для меня был непонятен: могло быть как восемнадцать, так и двадцать пять, но точно не шестнадцать.

— Знакомься, это Алия Момишулы, — продолжил отец. — Она наследница титула своего отца. Такая же бесталанная, как и ты. Впрочем, она не может вступить в полноправное владение, если не будет знатного мужа. Кого попало замуж Бакир её выдавать не хочет, так что цени, что нам дали честь приобщиться к этой семье… — он продолжал говорить, а я принялся параллельно думать.

Разумеется, я смекнул, что батя хочет лет через десять, как старик Бакир помрёт, заграбастать с помощью меня заводик с лабораторией. Не себе, конечно, но для галочки в общий актив нашей семьи. Благодаря свадьбе меня официально примут в род со сменой фамилии, а значит, я стану Андреем Момишулы по отцовству Черных. Такое бывает, когда наследников нет кроме дочерей и принимают в род мужа, который меняет свою менее знатную фамилию.

Объективно, смена фамилии – это единственный минус в данной ситуации, а явных плюсов гораздо больше, и они жирнее. Отец предлагал в перспективе возглавить род с титулом графа – такому косячнику, как я, ещё недавно подобное не могло и присниться. Причём невеста и правда красива, а значит вполне возможно стерпеться-слюбиться, и мне даже не придётся кривить рожу, обхаживая такую.

Однако хорошо, что я перед поездкой заточил слащавый пирожок с вдохновином. Именно поэтому я прочухал явные и самые неочевидные минусы данной аферы.

Во-первых, через месяц я достигну минимального возраста согласия для свадьбы, но это не значит, что мне сходу позволят рулить родом. Годами я буду на побегушках у главы рода – на стажировке, так сказать.

Во-вторых – неизвестно, что из себя представляет эта симпотная девка. Не отбрасываю вероятности, что та заграбастает всю власть с помощью наших общих детей.

В-третьих – это продолжение второго пункта. Если исходить из менталитета казахов, мы, скорее всего, будем несколько лет плодиться как кролики. К тому моменту, как старикан оставит род, может пройти лет пятнадцать, а то и больше. Это значит, что возглавить род сможет наш сын, и его протолкнут в приоритете, нежели какого-то русского. Вот и плакало моё главенство, а номинальный титул графа будет лишь русским шильдиком на китайском авто.

Все эти три пункта – рассуждения о возможных неочевидных минусах. Самый сок заключался в очевидных.

Первое – в этом году я полюбас профукаю вступительные экзамены в институт. А если даже и не профукаю, то мне никто не позволит после свадьбы отлучиться на три года в Питер для обучения. Вероятно, договориться будет можно, чтобы мы встречались с моей женой лишь для оплодотворения скучающей яйцеклетки, но всё это шатко-валко, сомнительно и отвратно само по себе.

Второе – в мои ультранаполеоновские планы по собственному становлению Нагибатором Всея Руси не входит бедовый фиктивный брак с сомнительным выхлопом. На кой хрен мне вообще нужны такие отношения? Проку от них не будет, кроме номинального титула и кринжовой фамилии, зато будут одни проблемы и неудобства.

Ну и третье, как самое важное, – я не хочу пустить свою жизнь под откос ради туманных амбиций отца, когда у меня появился шанс начать всё с чистого листа и так, как хочу я. Я не буду разменным конём – точка.

— Отец, послушай, — поморщился я, перебивая поток его слов. — Мне ведь всего шестнадцать. Какая свадьба, а?

— Это не проблема, — отмахнулся батя. — Через месяц тебе семнадцать. Это минимально разрешённый возраст для женитьбы, а в твоём случае ты сразу становишься совершеннолетним. К тому же, ты уже вымахал в видного мужчину, так что одни плюсы, как ни крути. Не всё же служанок мять в туалетах или охмурять в имениях. Пора уже остепениться, сын, — усмехнулся он, явно намекая на то, что знает о моей интрижке с Мари.

Однако его жирный намёк нисколько меня не смутил.

— Отец, я хочу… нет, я собираюсь поступить в Институт магии имени Покровского. Я подготовился к поступлению и…

— Что ты сейчас сказал? — перебил меня отец, вскинув брови.

— Я собираюсь поступить в Институт Покровского.

После моего повтора отец засмеялся, хватаясь за лоб. Спустя несколько секунд, всё ещё посмеиваясь, он выдал:

— Ну ты и шутник, Андрей. Хм… — посерьёзнел батя. — Ты хочешь пренебречь семьёй и поступить на учёбу к жалким фокусникам?

— Очевидно же, что мне не быть главой этого графского рода, отец. И семьёй я точно не пренебрегаю, — осторожно возразил я. — Выходцы из института не фокусники, а уважаемые маги, которые в своём большинстве двигают прогресс нашей страны. Даже император признаёт и уважает данное учебное заведение.

— У тебя нет времени на эти глупости, сын, — нарочито сухо вымолвил отец. — Неважно, что ты себе там надумал, но вопрос уже решён. Ты должен меня благодарить, что станешь графом, несмотря на твои промахи. Если ты будешь вести себя как тюфяк, то и правда не станешь полноценным главой семьи, но родственное сотрудничество наших родов только окрепнет и…

«Понятно теперь, — фыркнул я. — Он всё понимает. Мой брак – это всего лишь поставки продукции из рода Момишулы по себестоимости. Вот такой вот я – дешёвка».

— Я не согласен, отец, — опять перебил его. — Мне необходимо отучиться в Институте, а после я готов рассмотреть этот род как перспективу в будущем.

Возможно, прозвучало резко, но мне нужно было предложить компромисс вместо необоснованного упрямства. Если батя согласится, то за это время я докажу, что гораздо перспективнее, чем кажусь, и тот поменяет своё мнение на мой счёт.

Только вот он не внял моему компромиссу.

— Бесталанный идиот! — прошипел батя и стукнул по столу. — Ты думаешь, я с тобой возиться буду, как с сопляком?! Ещё слово, и полетишь на вольные хлеба!

Глаза отца в прямом смысле слова вспыхнули огнём, а его костюм на секунду вздулся, словно из-под него пыхнуло горячим воздухом. Меня это впечатлило, но не настолько, чтобы напрудить в штаны. Хотя, признаюсь, арматурорез слегка напрягся.

— Слушай, пап, — начал я как можно мягче, отчего батя чуть приподнял брови и успокоился. — Я не понимаю, почему нельзя как-нибудь повременить со свадьбой? Дай мне три года, чтобы закончить учёбу. Я ведь не отказываюсь.

Отец немного посверлил меня взглядом и соизволил ответить:

— Потому что такие дела не требуют отлагательств, сын. Или ты думаешь, что за такой красавицей не бегают видные женихи?

— Она красива, да, — покивал я. — Но ведь можно заключить договор помолвки. Институт, как бы ты к нему ни относился, – очень хорошее подспорье в будущем для того, чтобы я возглавил этот род. Если я буду дипломированным магом, то явно буду стоять повыше своей жены.

Батя наконец задумался.

— Есть в твоих словах разумное зерно, — кивнул тот. — Хорошо, я пойду на уступки. Вы сыграете свадьбу, а я договорюсь с Бакиром, чтобы ты начал обучаться в этом институте.

«Ни хера вы меня не охомутаете!» — разозлился я и вслух выдал:

— Нет! Я не хочу пока жениться!

— Что? — нахмурился тот и процедил: — Мало ли чего ты там не хочешь – есть такое слово, как «надо»! Не наглей!

Теперь он походил на моего реального отца, у которого любимая присказка: «Не умеешь – научим, не хочешь – заставим».

— Прости, отец, — качнул я головой, — но либо договор помолвки, либо можешь отречься от меня. Я сам обучусь и со временем встану на ноги.

— Что за глупости ты себе в голову вбил за год? — слегка опешил батя. — Ты подумал, где возьмёшь неподъёмную сумму для поступления к шарлатанам?

— Если ты отречёшься от меня, я стану свободным простолюдином и автоматически совершеннолетним. Я как-нибудь найду способ заработать денег легальным путём.

Видимо, отца не устроил этот ответ и моё чересчур спокойное лицо, которое он посчитал проявлением самоуверенности и наглости. На его лбу вздулись вены, а глаза стали беспрерывно пылать пламенем. Он пыхнул жаром во все стороны и вскочил с кресла.

Вот теперь я малянс пересрался, особенно когда тот заорал:

— Значит, подкачался, немного посидел за книжками – теперь всё можно?! Много ты о себе возомнил, Андрей! Ну ничего, я выбью всю эту спесь! А сейчас исчез с глаз моих! ЖИВО! — прорычал он и долбанул кулаком о стол – в том месте вспыхнуло пламя, слегка опаляя дерево.

Ничего не говоря, я встал и вышел из его кабинета, вытирая со лба выступившую испарину. У отца была довольно знакомая вспыльчивость. Темпераментом он точь-в-точь как мой родной отец, разве что говор чуть отличался.

Сразу за дверью меня ждала обеспокоенная мать. Ничего не говоря, она под руку повела меня вниз, в мою комнату на третьем этаже. После того как мы вошли в очередные хоромы – такое же расположение, как в имении, – она закрыла дверь и стала сыпать вопросами:

— Сынок, почему он кричал? Что ты ему сказал? И что вообще случилось?

— Мы не договорились, мам, — вздохнул я и принялся пояснять.

Пришлось ей выложить практически слово в слово. И я сразу обозначил свою позицию: ни при каких обстоятельствах я не соглашусь на эту аферу. Лучше с голой жопой и Дедпулом на свободе, чем плясать по инструкции отца и пристегнуть себя на золотой поводок.

После этого мама заперла меня в комнате и сказала, что ни в коем случае не выпустит, пока не попытается всё решить. Вернулась она только вечером со слугой, который катил тележку с едой.

— Как всё прошло? — спросил я.

Мы уселись за стол, и я стал есть.

— Я пока уговорила его не подписывать указ об отречении, — вздохнула мама. — Но тебе придётся покинуть дом, сынок.

С этими словами она достала из декольте чёрную карточку и положила рядом со мной. Это была банковская карта с золотым гербом семьи.

— Карта с моими сбережениями, — начала пояснять мать. — Там в районе ста пятидесяти тысяч. Лучше пользоваться ей напрямую, так как твой счёт могут заблокировать. Квартиру я тебе уже подготовила. Поешь – и нужно будет туда отправляться, — с печалью закончила она.

— Спасибо, мам, — улыбнулся я, взяв её за руку.

После ужина мы вышли и сели в подъехавший автомобиль. Он повёз нас в южную часть города. Мама сняла мне квартиру в приличном районе – в красивой трёхэтажке на втором этаже.

Это была небольшая студия со всем необходимым: от чистой двуспальной кровати до кухонного гарнитура с барной стойкой. Имелись даже письменный стол и телек-компьютер у большого окна. Квартира стоила всего восемьсот рублей в месяц, но для простых граждан это было довольно дорого.