Печать Велисы 1. Избранный

— Хороши у тебя хоромы, друг, — усмехнулся он, встал и протянул мне руку.

— Согласен. Крутая золотая клетка, — хмыкнул я, ответив на рукопожатие.

— Гха-а! Хорошо сказано! — гоготнул тот.

— Присаживайся, — указал я за стол.

— Чё-т ты какой-то любезный и остроумный, — усаживаясь, выдал тот и, чуть наклонившись, прошипел: — Слушай, какого лешего ты не отвечаешь на звонки и на сообщения?!

— А что? — заломил я бровь. — Времени не было, и телефон сломался.

— А прийти на нашу хату нельзя было?! Я уже всё подгото… — запнулся парень, когда из дома показалась Марико с подносом.

Девушка со смурным видом подошла к нам и неприязненно зыркала на этого Сержа.

— Что-нибудь ещё, Андрей Васильевич? — сухо спросила она, когда расставила чашки с блюдцами на стол.

— Спасибо, Мари. Гость у нас ненадолго, — ответил я в той же манере, давая понять, что этот чувак нежеланный посетитель.

Девушка ещё раз покосилась на парня и удалилась.

— Какая-то у тебя нелюбезная служанка… — фыркнул утырок.

— О-о, поверь, она ещё держалась, — хмыкнул я. — Я её обучил паре ёмких матов, чтобы сброд прогонять.

— Ху! Ого! — заулыбался подельник. — Кое-кто серьёзно изменился. И, вроде, веса поднабрал?

— Что ты хотел, Серж? — максимально сухо задал я вопрос.

— Ладно, — отмахнулся тот. — Тебе что, память отшибло? Держи, — он положил передо мной продолговатый чёрный предмет, который играл роль «ЮСБ-флешек» в этом мире.

После этого он выжидающе поглядел на меня, но я сделал рожу, будто размышляю. Хотя я и правда размышлял и вспоминал, можно ли в данный момент привлечь меня по какой-то статье.

Я изучил смартфон предыдущего Андрея. Дурь он и правда покупал, но её потребление не криминализировано в Российской империи. Однако предыдущий владелец тела практически встал на косую дорожку под названием «статья 228 УК РФ». Эти утырки собирались провернуть какое-то дело и сделать закуп большого количества дерьма на продажу.

«По-хорошему бы сдать его в гвардейский отдел безопасности своего рода…» — думалось мне.

— Или ты заднюю дал? — вырвал меня Серж из размышлений. — Прекращай уже мяться, как девица на сеновале. Мы с Лёней всю работу за тебя сделали, пока ты от недугов страдал. Тебе всего-то надо написать этой баронессе Анжеле и слегка намекнуть, что у тебя есть доказательства её похотливых дырок. Простая работёнка, и сто тысяч в кармане. На эти деньги мы столько товара сразу закупим, что приумножим навар в десять раз. Лектик только не потеряй, — кивнул он на флеху. — Это шифрованный оригинал в единственном экземпляре. После всех дел его надо уничтожить.

«Теперь понятно, что это было за дело. Типичный шантаж и вымогательство…» — поморщился я.

Начинающие барыги решили срубить бабла на шантаже мелкой гуляющей аристократки, потом хорошо закупиться дурью, реализовать её и купить себе по «Майбаху». Знаю таких дельцов – не раз сидели у меня в кабинете. Знаю именно настоящих барыг, а не потребителей, которых берут для статистики.

— Напомни, как её полное имя? — расслабленно спросил я, хватая флешку.

— Что с тобой такое, идиот? — изумился утырок. — Это Василевская Анжела, тридцать лет отроду. Жена Василевского, что заведует томскими пекарнями. Его старший сынок с тобой учился. Ты передоз словил, что ли?

Роль Андрея в данном случае заключалась в предоставлении чистого непрослеживаемого компа для тайного шантажа. Вряд ли эта баронесса начала бы брыкаться и определённо заплатила бы. Для аристократки, имеющей семейный бизнес, сто тысяч – это не такие уж и большие деньги. Вот только мне почему-то кажется, что после реализации дерьма мою альтернативную копию кинули бы. В переписке с Сержем мелькал разговор о Монголии. Свободным простолюдинам не проблема покинуть границу под надуманным предлогом. Хотя это совсем не суть важно…

— Кто ещё в нашей команде? — вопросил я, чтобы знать второго дельца.

После этого вопроса парень аж покраснел от злобы.

— Не издевайся надо мной, ублюдок! — процедил ублюдок.

За такое обращение я чуть привстал и от души двинул утырку по роже. Получилось так себе – с моими тонкими ручонками силой не похвастаешься.

— Ты совсем оху… — вскрикнул тот, хватаясь за челюсть, но я его перебил:

— Ты уже два раза оскорбил аристократа, ушлёпок! — процедил я. — Знаешь, что я могу прямо сейчас с тобой сделать?

Весь мой вид кричал о том, что я совершенно не шучу. Если я захочу, то привлеку его за оскорбление аристократа, а это автоматом неподъёмный штраф либо тридцать суток ареста.

Поэтому барыга осунулся и залепетал:

— Только Лёнька с нами, Эндрю. Ты чего сразу? Мы же столько дел с тобой провернули и доз вкололи! Что с тобой случилось? Если хочешь, я…

— Значит так, — скривился я, перебивая жалкий поток слов, — я больше никаких дел с тобой иметь не буду. Ты забываешь меня, а я забываю тебя и твоего Лёньку. Всё, что было раньше, – забыто. Флешку… — запнулся я. — То есть данные на Анжелу я уничтожу лично.

Парень вскинул брови и стал наоборот белеть прямо на глазах.

— Андрюх, ты зачем так? Все наши труды…

— Тебе всё ясно, дебила кусок?! — рыкнул я. — Или мне обратиться в гвардейский отдел безопасности семьи Черных?! Тебя, сучару, вздёрнут за склонение аристократа к криминалу!

У парня явно был разорван шаблон моим поведением. Он в прямом смысле затрясся, а глаза стали бегать, как у пойманного с поличным барыги.

— Я… п-понял… п-прости меня…

— Как нужно обращаться к потомственным аристократам с титулом барона?

Мне не нравилось кичиться титулом, однако требовалось вставить мозги этому обсосу, чтобы тот даже не думал лезть ко мне впредь. Сдавать его мне не хотелось по ряду причин, и совесть в данном случае была не на первом месте. Просто я не хотел пока контактировать с родичами.

— Я вас п-понял, Ваше благородие… — трясущимися губами вымолвил утырок.

— Замечательно, — усмехнулся я, повернулся ко входу в дом и крикнул: — Мари, красавица моя!

Девушка через три секунды появилась у входа. Я знал, что она подглядывает.

— Да, господин?

— Проводи, пожалуйста, этого гостя, — небрежно кивнул я на парня. — И обозначь охране, что некий Серж отныне не является желанным посетителем этой усадьбы.

— С радостью, господин! — улыбнулась горничная и красноречиво поглядела на Сержа.

Перед тем как тот проследовал в дом за девушкой, он взглянул на меня с ненавистью. Нагонять я его не стал, ибо за взгляды тут не убивают – двадцать первый век на дворе, как-никак. Но отметку на будущее сделал: этот упырь, вероятно, может мне нагадить. Надо бы узнать о нём поподробнее.

Остаток дня мы провели с Марико за учёбой, и по ходу дела она призналась, что поняла, кто это такой. Горничная ранее видела подельника, когда Андрей в первые дни садился в машину и куда-то уезжал. Мои действия девушку порадовали, и та полностью уверилась, что я больше не полезу на зигзагообразную дорожку.

На радостях Мари уговорила меня провести время за интересными фильмами. Я сильно не упирался, так как надо было впитывать культуру. В итоге девушка покинула мою комнату только ближе к ночи, а я вернулся в кабинет и просмотрел содержимое «лектика».

— Факинг на порево-хабе, сцука… — пробормотал я, рассматривая фотки, сделанные хорошим фотоаппаратом с оптикой.

На изображениях фигурировало окно, через которое проглядывалась длинноволосая брюнетка. Над ней в поте лица трудились два накачанных мужика – один снизу, другой сзади. Качественных фоток было уйма, а также имелся видеофайл, где баронесса билась в экстазе и явно орала во всё горло, но мужики не прекращали синхронно работать поршнями.

— Неплохо утырки засняли сэндвич-позу… — шёпотом добавил я и скинул флешку со считывателя компа.

Накопитель я забросил в дальний угол дальней тумбочки письменного стола, которая находилась под замком. Нет, я не планировал предавать огласке имеющиеся данные, чтобы обличить неверную жену-извращенку, – хотя руки слегка чесались, – но пусть она пока будет припрятана на всякий МЧС-ный, мало ли что.

«Мало ли что – это что?» — спросил здравый смысл, но я пока не смог дать самому себе вразумительного ответа.

После этого я ушёл спать, но ворочался пару часов. Юношеская кровь из раза в раз заставляла вспоминать горячие кадры видео, отчего в голове закрадывалась мысль использовать своё «мало ли что» – скачать фотки баронессы на телефон и сгонять в ванну для восстановления гормонального фона.

Однако титанической силой воли следака и старого аниме-задрота я смог побороть постыдный порыв.

«Нет, надо точно избавиться от флешки…» — подумал я, засыпая.

* * *

Последующие несколько дней шли в размеренном режиме учёбы и тренировок. Вот только на четвёртый день ко мне в кабинет постучались. Это произошло сразу же, как Марико привычно ушла по делам – в точности так же, как это было в день моего знакомства с подельником.

— Войдите! — повысил я голос, не отрываясь от компьютера.

В данный момент я довольно увлечённо читал школьный учебник по мироустройству.

Когда дверь открылась, прозвучал голос Альфреда:

— Андрей Васильевич…

— Не понял. Опять, что ли, гости? — перевёл я изумлённый взгляд, а дворецкий округлил глаза.

— Нет-нет, господин, я по личному вопросу. Разрешите?

Я выдохнул и который раз пообещал себе уничтожить флешку от греха подальше. Лучше где-нибудь нормального порно надыбать, а то проблемы уже мерещатся.

— Альфред, я же просил обращаться ко мне по имени, — растянул я лыбу. — Конечно, входи, — указал ему на кресло перед столом.

— Благодарю, Андрей, — кивнул дворецкий и, подойдя ближе, скромно уселся.

— Что-то случилось? — добродушно вопросил я.

— Нет, но… — слегка замялся тот. — Как вы знаете, у нас связь с графским советником Григорием Юрьевичем. Уже прошёл месяц, как вы приехали в усадьбу, и мне надобно сделать донесение о делах усадьбы сочинской.

Григорий Юрьевич Эйлер – это кто-то вроде правой руки отца. Он управляет губернией и руководит мелкими делами семьи, не касающимися бизнеса. Получил в своё время личное дворянство с титулом барона за заслуги перед Отечеством. Какой-то он там магнитный умник с сигилом третьего круга. Другими словами, по способностям он Магнито из людей Икс.

Я, кстати, отношусь как раз к тем самым мелким делам, которыми он и его помощники занимаются.

— И что? — пожал я плечами. — Надо, так передавай свой отчёт или доклад. Тоже мне проблема.

— Андрей… — Альфред вздохнул и качнул головой. — Вы очень сильно поменялись. Я уверен, что вы стали вести дела, подобающие сыну уважаемого графа Василия Олеговича. Только вы проводите много времени наедине с простолюдинкой, — прищурился он. — Я не имею права не указать того в донесении. К тому же она практически не исполняет своих обязанностей, а если ещё случится ненужнаянеприятность, то… — красноречиво выделил тот слово и замолчал.

Намёк был ясен, как пень – нас подозревают в интимной близости. А это значит, что семейный «магнитный терапевт» и «серый кардинал» в одном лице очень быстро сюда прилетит и пропишет мне лещей как минимум ни за что, а как максимум поймёт, что со мной что-то не так. Я совершенно не готов встречать таких людей, а уж тем более своих родственников, ведь из-за кипиша сюда может и батя заявиться.

Что до интима – я уже знал и понимал некоторые тонкости голубокровой жизни и чем это может грозить. Нет, охмурять служанок в этом мире не запрещено, но сильно осуждается. Особенно когда это делает несовершеннолетний пацан без ведома родителей. У данной служанки сразу могут возникнуть неприятности, а если она «случайно» залетит, то это вообще может кончиться уголовной статьёй. Да и для молокососа-аристократа тоже невесело будет.

Мне хоть и нечего бояться, но у меня есть причины избегать ненужных проблем именно сейчас.

— Знаешь что, Альфред? — хмыкнул я и поглядел на дворецкого. — Сейчас практически обед, и перед тем, как ты отправишь свой доклад нашему семейному серому кардиналу малых дел, я хочу прояснить некоторые моменты, чтобы всё было честно. Ведь ты хочешь, чтобы доклад отражал истину?

— Да. Конечно, — покивал дворецкий. — Андрей Васильевич, но как же… Мы, да за вашим столом? Негоже нам…

Альфред стал отнекиваться, но против моего приказа не попрёшь. В итоге он пошёл выполнять указания, а я прикинул, что буду вещать в массы.

Мне было известно, что смартфоны служанок находились на личном контроле у техслужбы нашей семьи.

«Тц! Феодализм двадцать первого века, мазафакер их в щель…» — поморщился я.

Что слуги там могут черкануть админу – непонятно. Однако любые подозрения будут чреваты для меня и Марико. По чьей-то глупости её могут перевести из этого поместья, тогда я потеряю учителя, а Мари очень нескоро увидит родителей, так как её переведут в другой город.

— Надеюсь, эти засранки ещё ничего не черканули админам… — пробормотал я.

Спустившись в гостиную, я обнаружил, что все уже в сборе. Вот только служанки и Альфред смотрели на меня как пришибленные. Марико тоже была не в своей тарелке из-за внезапного собрания.

Я не обратил внимания на их настрой и скомандовал всем присаживаться. Сам сел во главе стола. Смурное настроение нарастало, и слуги лишь для виду ковырялись в тарелке, не зная, чего от меня ожидать.

Как я уже успел узнать от Мари, прошлый Андрей был грубияном, злыднем и бунтарём с юношеским максимализмом. В принципе я такой же грубиян, но не бунтарь и злыдень, а тайный смутьян с доброй душой ментально зрелого мужчины. И, к сожалению, это заметно.

Но плюсом ко всему моя альтернативная копия вела очень скрытый образ жизни. Он запирался у себя в комнате, кололся дурью и проводил дни напролёт за какими-то играми. Я обнаружил в спальне выдвижной телек в стене и что-то наподобие джойстика, больше похожего на перчатку с проводами. Ещё нашёл шприцы в чёрной резной шкатулке. Их я, разумеется, уничтожил – не без помощи моей подруги-горничной.

К чему я, собственно, веду? А к тому, что за короткое время я разительно поменялся, и именнотогда, когда Марико стала проводить большую часть дня наедине со мной. Поэтому вырисовывается вполне логичная картина того, что парень сильно увлёкся девушкой.

Хотя, даже если бы это была правда, ничего плохого я в этом не видел бы – главное с иглы слез. Однако ханжеское лицемерное общество будет трактовать всё иначе. Что уж говорить – в интернете порно отсутствует, ибо запрещено, а упоминание наркотиков повсеместно зацензурено, типа их не существует. Интимные отношения среди разных сословий порицаются и скрываются. Но если чуть-чуть приоткрыть красивую обёртку на теле общества, окажется, что всё это существует, и в объёмах похлеще, чем у «развратных коммунистов».

Совершенно не удивлюсь, что те самые облечённые властью «моралфаги», «порицаторы» и «запрещаторы», которые принимают в сенате соответствующие законы, – первые и нарушают. А чтобы никто не увидел бревно в их глазу, нужно как можно громче об этом орать и осуждать всякого оступившегося.

В общем, всё, как и в моём мире.

Отмахнувшись от философствований о подлой человеческой натуре, я начал говорить:

— Итак, уважаемые Альфред, Айгуль и Талия, хотел бы вам сообщить одну очень важную новость… — я сделал паузу, потому как женщины прикрыли ладошками рот и красноречиво поглядели на ничего не понимающую Марико.

Я прямо шестым чувством в пятой точке ощутил, что они готовы услышать что-то типа: «Я женюсь на Марико!»

Тем временем я кратко улыбнулся и продолжил:

— Я хотел бы вам сообщить, что плотно взялся за учёбу и планирую поступить в Московскую академию печатей. Прошу вас отнестись с пониманием к тому, что вам теперь иногда не достаёт рук. Марико мне очень помогает. У неё талант находить нужную информацию в инфосети, — подмигнул я своей молодой учительнице, а затем перевёл взгляд на женщин. — Прошу вас, не злитесь на неё, дамы. Это была моя настоятельная просьба о помощи. До этого, кроме видеоигр, я ничего особо и не знал. Так что Марико пока что незаменимый помощник в моих делах, — добрым тоном закончил я и улыбнулся женщинам.

И да, я правда намеревался поступить в местную «магическую академию». Это, конечно, никакая не магическая академия, ибо печати к магии имеют лишь косвенное отношение, но туда поступают аристократы, которые получили любой сигил от четвёртого круга. Именно там голубокровых учат управлять своей силой и совершенствовать её. Просто так, по наитию, можно управлять только пятым и четвёртым кругом. Остальные круги требуют знаний и тренировок.

— К-хм… Андрей Васильевич, у вас и правда великое дело, — прервал мои мысли Альфред.

После моей слезливой речи слуги пребывали с шокированными лицами, не зная, что сказать. Где это видано, чтобы сам сын графа вежливо отчитывался перед простолюдинами.

— Г-господин! — чуть заикаясь, воскликнула Айгуль. — Да из-за такого!.. м-мы… и в мыслях не было злиться на Марико!

— Да-да! Ничего подобного не было! — вторила той Талия. — Мы всё понимаем, Ваше благородие! Если вам надобно, то она может вообще не появляться на кухне!

Марико в непонимании сверкала глазами то на них, то на меня. Дворецкий же, хоть и вёл себя забито «по-простолюдински», но мужиком был прожжённым. С лёгким прищуром и едва заметной усмешкой он обратил ко мне взор и кивнул, мол: «Понял тебя. Доклад будет правдивый».

С тех пор Альфред наконец перестал раболепствовать со мной наедине – это была мизерная победа моей внутренней демократии.

Глава 4. И настал тот самый день

План по изучению этого мира продвигался семимильными шагами. Мои знания по точным наукам вполне соответствовали уже имеющимся, но некоторые аспекты я не знал в силу своего юридического профиля. Разумеется, кардинальных отличий с моим миром хватало на вагон и багажник Жигули. Если математика и физика вполне себе сходились, кроме фамилий учёных, то гуманитарные предметы приходилось познавать заново.

Особое внимание я уделил праву, а в частности: Конституции Российской Империи, Своду законов аристократии, Своду уголовных законов и Своду законов судебного права. Для аристократа было необходимо знать первую и вторую писанину законодумцев, так что я за месяц вызубрил первую и в деталях ознакомился с Кодексом аристо. Все остальные «Своды» я изучал по ходу дела.

Были и другие дисциплины, которые нельзя было упускать из вида: история, география, и такие прикладные предметы, как государственный этикет, основы фехтования и обществознание. Как бы тупо это ни звучало, но последнее мне выносило получше физики. Отличная, в некотором роде, философия, политический и общественный строй, что содержались в предмете, хоть и ускорили моё образование, но заставляли лезть на стену от негодования.

Например, высказывание:

«Праведная жизнь господина, озарённая мудростью и состраданием, наполняет мир светом, тогда как глупый раб, ведомый лишь сиюминутными желаниями, лишь затеняет свой путь, оставаясь в тени своего невежества», — сказал какой-то европейский голубокров.

Эта цитата подносилась чуть ли не как святая истина. Жалеть простолюдинов, говорите? Бред, так как никто их жалеть не будет. В философии аристократов это практически нелюди. А если вдруг простолюдин достиг высот аристо, то он всё равно – человек второго сорта, раз получил своё право называться благородным не по наследству.

С историей тоже не сладко. Мировых войн, как в моём мире, на удивление не было совсем. Ядерное оружие не придумано – слава местным богам. Локальные стычки между государствами мелочные, однодневные, но частые. Самое длительное из человеческих противостояний этого мира – целый месяц, в пятидесятые, палестинцы рубились с евреями.

Примерно прикинув события, я сделал вывод, что история моего мира и этого разошлась по развилке где-то в пятнадцатом веке, когда появились первые червоточины и носители сигилов. То есть крещение Руси, Невская битва, Ледовое побоище – всё это было. То же самое и с мировой историей.

А вот после «1484» года, когда человечество пережило «Судный день», облик государств изменился до неузнаваемости.

Канада здесь занимала весь восток Америки до самого севера материка. А с запада наша Аляска граничила с громадной Мексикой. Южнее находилась независимая республика Майя.

Но принадлежность Аляски к России и присутствие древнего государства – далеко не самое удивительное. Меня больше поразило, что Соединённых Штатов не существовало. Не существовало в моём привычном понимании, так как всех обитателей этого материка называли американцами. Даже жителей Аляски, что являвшихся подданными империи, называли русскими американцами.

Италия и Греция, вроде как, не отличались от того, что я знал. А во всём остальном – полная жесть: Китай в три раза меньше, а Индия лидировала по размерам среди азиатских стран. Появилось Тибетское нагорное государство. Казахстан, не входящий в Российскую Империю, тоже переместился и оттяпал кусок Китая и Монголии. Короче, нюансы можно было перечислять бесконечно.

Африка – это вообще континент-колония. Она была поделена в равных долях между европейскими странами. Всё после того злополучного Судного дня пятнадцатого века, виной которому стали разломы и полчища чудищ, выкосивших девяносто процентов материка. Южная Америка частично выстояла, но тоже была поделена между Европой и Северной Америкой.

Благодаря тем событиям червоточинам в истории уделялось особое внимание и целый учебник. Но если кратко – эти штуки представляли собой чёрный разлом в пространстве прямо в воздухе, а-ля портал. Что-то вроде пространственного перехода в загробный слой реальности другого мира. Как я понял – мира мёртвого.

Абсолютно в каждом таком разломе водились монстры, которые начинали усиливаться и выжидать момент падения месячного заслона, не дававшего им сразу вырваться наружу. Большинство червоточин содержали в себе мёртвых неупокоенных монстров, в основном гуманоидообразных. Были и «живые» червоточины, но они оказывались не менее опасны, а в некоторых случаях и более – бывало, в них обитали динозавры размером с пятиэтажные здания.

В общем, если такие монстрики вырывались на свободу, то начинали сеять смерть и разрушения в человеческом мире – тому ярким примером служил Африканский континент. В своё время его практически выкосили подчистую. А упущенные, созревшие червоточины могли стать аномальными зонами на теле планеты. Вроде как таких уже штук пять. И вдобавок подобная халатность выпускала в мир вполне живых иномирных захватчиков. В Африке до сих пор жили партизаны иных рас, которых по сей день не могли изничтожить.

Сейчас по всему миру появлялось от одного до трёх разломов в неделю, которые зачищались максимально оперативно. Но примерно каждые десять лет случались всплески, и единовременно на планете возникали тысячи разломов. Самый большой произошёл в начале восемнадцатого века – единовременно появились десятки тысяч. Именно тогда все сигилоносцы первого круга были задействованы.

Сам император Пётр Первый чистил разлом за разломом на протяжении месяца. Но тогда не обошлось без прорывов – куча людей погибла в Сибири. И ещё на протяжении двадцати лет на территории прорыва отлавливали всяких образин. Этот мир был весомо опаснее моего, даже без ядерного оружия.

В остальном мир относительно привычен, но с нюансами. Есть автомобили, ездящие на жидком топливе, но с применением магической «артефакторики» в движущихся частях. Телевидение и интернет – на обыкновенных проводах или на магических радиоволнах. Техника – это вообще сложный сплав относительно привычных мне резисторов-транзисторов-хренисторов на электрической плате и магических кристалликов-процессоров. Мой топовый телефон как раз являлся сложной и монолитной электрической схемой на каких-то магических накопителях, отчего его и смогли сделать полностью прозрачным.

В космосе бывали, но он совершенно не осваивался. Индусы один раз были на Луне в восьмидесятых и забросили. Но, как всегда, америкосы даже в коммунизме преуспели — вот что значит, когда руки не из одного места: весь мир пользовался разработками социалистической Канады и Мексики. Все спутники делались там, как и половина сложной электронной техники.

Российская Империя славилась только своими недрами, самолётами и количеством сигилов в процентном соотношении – и оттого жила вполне хорошо. Но последнее – это уже официальные СМИ хвастались, ибо кому на Руси жить хорошо? Ответ, я думаю, очевиден в любом из миров.

— Андрей, — раздался голос Марико, когда она зашла в мой кабинет с подносом в руках. — Ты всё от экрана не отрываешься? Как три часа назад заходила, так в одном положении и сидишь, — причитала она, подходя ближе.

Девушка поставила на мой стол поднос с белковым батончиком и шейкером с белковым коктейлем.

— Да, надо бы размяться, — зевнул я, потягиваясь. Мышцы настолько задеревенели, что я потянулся до треска рубашки.