Искренне. Безумно. Навсегда

Л. Дж. Шэн

Искренне. Безумно. Навсегда

L. J. Shen

TRULY, MADLY, DEEPLY

Copyright © 2024 by L.J. Shen

© Конова В., перевод на русский язык, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Дорогой читатель,

Майя Энджелоу однажды сказала, что нет большей агонии, чем носить в себе нерассказанную историю, и я склонна с ней согласиться. Эмброуз и Калла были со мной несказанно долго.

Я всегда хотела написать историю о социально неприспособленной героине. Той, кто говорит невпопад, но только с добрыми побуждениями.

Что касается Роу, то он булочка с корицей и примесью чего-то горького. Добрый парень, который не боится показать зубы.

Я начала эту историю, желая написать безумную романтическую комедию, тяжелый, душещипательный роман и женскую прозу – все в одной книге. У меня ушло на это полгода, но я справилась. Правда, справилась.

Я пережила веселое, безумное, томительное приключение, которое принесло мне массу удовольствия.

Эта серия не отпускает меня, и я с нетерпением жду, когда вы узнаете, что я вам приготовила.

Моя огромная благодарность за то, что дали ей шанс.

С любовью, Л. Дж. Шэн

Посвящается всем девушкам, которые понимают: сказочный принц – славный парень, но только злодей знает, как выместить всю эту сдерживаемую ярость в постели.

Так давайте же выбирать тех мужчин, кто может быть и принцем, и злодеем.

Все хотят сиять ярко, как бриллиант, но никто не хочет претерпевать огранку.

– Эрик Томас

Предупреждение!

В этой книге содержатся темы и вопросы, которые могут показаться волнительными или оскорбительными для некоторых читателей. Ваше ментальное здоровье немаловажно. Прошу ознакомиться с полным списком потенциально травмирующего контента:

– Жестокое обращение

– Издевательства

– Сексуальные домогательства

– Кибербуллинг

– Андрофобия

Плейлист:

Сторона А:

1. «Truly Madly Deeply» – Savage Garden

2. «The Final Countdown» – Europe

3. «Creep» – Radiohead

4. «End of the Road» – Boyz II Men

5. «I’d Do Anything for Love (But I Won’t Do That)» – Meat Loaf

6. «Torn» – Natalie Imbruglia

7. «Basket Case» – Green Day

8. «Why Can’t We Be Friends?» – Smash Mouth

Truly Madly Deeply

9. «Crush» – Jennifer Paige

10. «There She Goes» – Sixpence None the Richer

11. «Alive» – Pearl Jam

12. «Gonna Make You Sweat (Everybody Dance Now)» – C+C Music Factory

13. «Baby Can I Hold You» – Tracy Chapman

14. «I Will Always Love You» – Whitney Houston

15. «Human Nature» – Madonna

16. «All I Want for Christmas Is You» – Mariah Carey

17. «Lovefool» – The Cardigans

Сторона Б:

1. «Doll Parts» – Hole

2. «Friday I’m in Love» – The Cure

3. «Never Ever» – All Saints

4. «I Try» – Macy Gray

5. «Everybody Hurts» – R.E.M.

6. «You Get What You Give» – New Radicals

7. «Back for Good» – Take That

8. «Gold Soundz» – Pavement

9. «Whatever» – En Vogue

10. «What’s Up?» – 4 Non Blondes

11. «Desert Rose» – Sting

12. «All That She Wants» – Ace of Base

13. «Ordinary World» – Duran Duran

14. «The River of Dreams» – Billy Joel

15. «Closing Time» – Semisonic

16. «Doo Wop» – Lauryn Hill

17. «Emotions» – Mariah Carey

Пролог

Кэл

«Creep» – Radiohead

Восемнадцать лет

Если бы час назад кто-то сказал мне, что я буду полуголая извиваться под Роу Касабланкасом на капоте его черного «Мустанга», то я бы предположила, что он влип в неприятности и решил опоить меня, чтобы украсть мои органы и срубить по-быстрому деньжат.

Роу не испытывал ко мне ненависти. Но и любовью тоже не пылал. Скорее, его чувства граничили между «только взгляните на эту очаровательную дуреху» и «вот черт, я и забыл о ее существовании».

Я была лучшей подругой его младшей сестры. Недотепой, страдавшей словесным недержанием и на редкость сомнительным чувством стиля.

Ладно, сомнительным чувством стиля я не страдала – я им обладала. Засудите меня за то, что ценю свою индивидуальность.

Я всегда считала, что нравлюсь Роу так же, как людям нравятся щенки. Эти милые, глупые создания готовы лизать землю, куда ступала нога их хозяев, даже если те – ужасные люди, которые чистят клементины в общественных местах. Но сейчас не об этом.

Как же это банально – таить небольшую, вполне терпимую влюбленность в брата лучшей подруги. Но я была одержима девяностыми – эрой, которая чествовала истинные и проверенные правила. Следовательно, мое увлечение Роу подходило мне так же, как тату-чокер.

В свою защиту отмечу, что в подростковом возрасте мне было сложно не вожделеть Роу по двум простым причинам. Первая: он под два метра ростом, с крепкими мускулами, мягкими черными волосами и линией подбородка крепче, чем все мои новогодние клятвы, вместе взятые. И вторая причина: он обладал истинной аурой плохого парня. Спортивная тачка, атлетическое телосложение, остроумные шутки, ухмылка, при которой на щеках появлялись ямочки, и узкие джинсы с расшнурованными армейскими ботинками.

В общем, Роу был здоровяком, не отличавшимся высокой моралью, и ходячим «красным флагом» – а это любимый цвет моей возрастной группы. Так что да, конечно, я тоже хотела, чтобы меня погубил старший брат Дилан Касабланкас. А кто бы на моем месте отказался? Да вся наша старшая школа на него молилась. Фенна Макги как-то даже сделала стикер с надписью «Не утверждаю, что Роу Касабланкас и Бог одна и та же личность, но вы когда-нибудь видели их в одной комнате?»

Суть в том, что сейчас язык Роу находился у меня глубоко в глотке. Мы как будто играли в хоккей на миндалинах. Его стояк размером с баллистическую ракету упирался в пуговицы моей желтой юбки в клетку. Еще чуть-чуть – и они оторвались бы и улетели на Млечный Путь. А я думала лишь о том, как гадко поступаю с Дилан.

К горлу подкатила желчь. Дилан бесилась, когда подружки падали к ногам ее братца. Всякий раз, когда с ним кто-то флиртовал, она изображала рвотные позывы, а значит, происходящее сейчас было совершенно непростительно. Но я была слегка навеселе, крайне уязвима и на редкость безрассудна. К тому же… Дилан привыкла, что Роу растлевает ее подружек так, словно это олимпийский вид спорта, тогда что плохого, если в этот список попадет еще одна?

Я любила угождать людям, а уж Роу хотелось угодить и подавно. Потому я издавала лестные стоны, которым научилась по «Университету фальшивых оргазмов». Их дополняли запрокидывание головы, увлеченные охи и девчачьи ахи.

Роу воспринял это как призыв перейти ко второй базе и, обхватив мое горло мозолистыми пальцами, уложил меня на капот машины. На нем было жарко от заведенного двигателя, и я задумалась, не заработаю ли к завтрашнему утру ожог второй степени. Я сомкнула бедра вокруг узкой талии Роу, чувствуя, что сердце отстукивает ритм, как сердитый дятел.

Мы припарковались на скалистом утесе, откуда открывался вид на горы Мэна с их льдистыми верхушками. Внизу черным полотном раскинулся океан. Я вдыхала его соленый запах, а мои руки покрылись мурашками.

Ощущения были такими приятными и в то же время запретными, что я не знала, хохотать мне, плакать или вспыхнуть пламенем.

Кэл, сейчас же прекращай. Дилан тебя придушит.

На самом деле моя лучшая подруга скорее украдет мою одежду и устроит серию убийств. Дилан Касабланкас изобретательная, современная и восхитительно забавная. Я безумно ее любила. И она не заслуживала такого предательства.

Роу тем временем обхватил мою левую грудь, просунув руку под бежевую водолазку и желтый жилет в клетку, пока проходился губами по моему подбородку, оставляя мокрые жаркие поцелуи, отчего у меня кружилась голова. Его губы были греховными, а спутанные локоны, которые я жадно теребила пальцами, мягкими как шелк.

Проклятье, я всего лишь человек.

Мы терлись друг о друга, и я пребывала в благоговейном ужасе от того, как его тело отличалось от моего. Мое мягкое, его – твердое. Он высокий, я низкая. Моя кожа бледная, а у него смуглая. Роу все делал правильно. И то, как кружил языком по чувствительным местам, побуждая меня довольно хныкать. И то, как поглаживал большим пальцем затвердевший сосок, отчего мое тело стало покалывать в ожидании большего. Все это казалось темной магией.

– Черт, ты прекрасна.

Его слова прозвучали до ужаса не гадко. Но Роу никогда не вымещал на мне свой безграничный гнев. Наверное, потому что я была Дилан как сестра.

На вересковой пустоши под утесом, на котором мы припарковались, горел костер. Прощальная тусовка для нас, выпускников, перед отъездом в колледжи. Роу приехал из Парижа на пару недель, оставив свою изысканную кулинарную школу, и заскочил за Дилан, но она пожелала задержаться. А я захотела вернуться домой, есть маринованные яйца и смотреть запоем «Ривердейл».

И все же мы оказались на печально известной Горе Перепихов, где пары беспрепятственно расставались с девственностью, а иногда и с кружевными трусиками.

Мы с Роу дружили. Он всегда меня оберегал. Я попросила его отвезти меня на утес, чтобы напоследок взглянуть на океан перед отъездом в Нью-Йорк. И уж точно не планировала набрасываться на него с поцелуями, как бешеный енот, когда мы уставились на ползущее по небу желтое солнце.

Но… это произошло. Произошло, и теперь я оказалась в объятиях Роу и принимала его поцелуи, ласки и жадные прикосновения. Я застыла, снова почувствовав укол вины из-за Дилан. Конечно, она меня простит. В конце концов, он же ее брат, а не парень.

Роу оторвался от моей груди и, недовольно нахмурившись, посмотрел прямо в глаза.

– Ты еще жива?

– Хм-м.

– Мне прекратить? – Он тут же убрал руки от моей талии и спины, и я вдруг вспомнила, почему вообще захотела заняться с ним сексом.

– Нет! – Я притянула Роу ближе и прижалась к его губам, снова став тем бешеным енотом. – Ты… не можешь остановиться.

Но, может, стоит? Мои тело и разум сейчас точно противоречили друг другу.

– Конечно могу. – Роу снова коснулся моих губ и заговорил бархатистым, хриплым тоном: – Согласие существует, погугли.

Я так густо покраснела, что только чудом медицины у меня не взорвалась голова. Роу ухмыльнулся возле моих губ и куснул за нижнюю.

– Черт, ты такая милая. Такая невинная. Я хочу тебя съесть.

– Я тоже хочу тебя съесть. – Погодите-ка, что?! Прозвучало как-то неправильно. Когда нервничала, я умирала от социофобии и говорила все, что приходило в голову.

– Так вот чего ты теперь хочешь? – Я услышала ухмылку в его самодовольном тоне.

Кэл, соберись, черт возьми!

– Нет, не в смысле, как каннибал…

– Тогда покажи мне. Приведи море примеров. Я медленно обучаюсь. – Роу зарычал, углубив поцелуй.

Наши зубы соприкоснулись, и по спине прокатилась волна удовольствия. Моя кожа стала холодной, а вот внутри я вся пылала. Я прижала ладошку к его паху через черные джинсы. В голове не укладывалось, что я прикасалась к Роу – реально прикасалась к парню, от одного взгляда которого женщины растекались лужицей.

Он оторвался от меня и пристально посмотрел. Мы пялились друг на друга и тяжело дышали. Я знать не знала, что творю. Держа руку на его паху, я немного потерла ладошкой, как гладила своего кота Симуса, когда тот приходил поласкаться.

Член Роу дернулся, с одобрением прижимаясь к моей руке. Роу опустил свой лоб на мой и издал тихий рык, который отозвался у меня в груди.

– Черт, Пятнышко, меня заводит даже твое существование. В паху колет только от одного твоего дыхания.

Ого, мужчины, оказывается, говорят всякий бред, чтобы перепихнуться. Женщины вообще в курсе? Мы могли бы предотвращать войны. Отправляться в беспечные загулы по магазинам.

От удовольствия по спине поползли мурашки, когда Роу назвал меня Пятнышком. Дилан придумала это прозвище лет в пять, потому как не могла запомнить слово «веснушка». Она назвала меня в честь скопления пятнышек в форме звездочек, что украшали мой нос. С тех пор прозвище прилипло ко мне.

Я оторвала руку от промежности Роу и, схватив за лацканы кожаной куртки, притянула его к себе. Пахло от него божественно. Кедром, потертой кожей и специями. Чужой страной, полной мишленовских ресторанов, романтического шансона, стеклянных люстр и толстых пыльных книг на французском. И еще от Роу на удивление пахло… домом.

– Роу?

– Да?

– Как ты знаешь, у меня… эм… – Жуткая социофобия.

– Здоровое отвращение к незнакомцам, – пробормотал он, уткнувшись в мою кожу, и нежно прикусил за подбородок. – Понимаю, я и сам не фанат людей. – Роу потер большим пальцем чувствительное местечко за ухом. – Если хочешь остановиться…

– Нет! – вскрикнула я. Впервые мне было по-настоящему хорошо с парнем. Ну, пожалуй, я впервые осталась наедине с парнем… с тех пор. – Я хочу, чтобы ты лишил меня девственности, – глухо произнесла я, прижимаясь к его губам. Меня трясло от паники, тревоги и утреннего холода. – Стань моим первым.

Я ничего такого не планировала. И мечтать не смела, что однажды соблазню брата Дилан. Но теперь, когда мы остались вдвоем, не могла придумать, с кем бы еще хотела это сделать.

– Пятнышко. – Роу запутался пальцами в моих волосах, терзая меня умелыми губами. Без хитрости, без уверток, без непоколебимого хладнокровия, с которым он обычно держался. – Не проси, если не уверена.

Ни разу не видела Роу таким настоящим, таким решительным, таким… безрассудным. Обычно он был невозмутимым и спокойным, и я почувствовала, как кружится голова от опьяняющей власти.

– Пожалуйста, – прохрипела я. – Я знаю, чего хочу.

– И чего же ты хочешь?

– Тебя.

Он оторвался от моих губ и внимательно посмотрел помутневшим взглядом золотистых глаз, как у голодного тигра.

– По шкале от одного до десяти: насколько ты уверена? Десять – «уверена на все сто», а один – «забудь, что я сказала, и отвези меня домой»?

– На двенадцать, – я часто заморгала. Наверное, раз семь или восемь. Такое случалось, когда я сильно переживала. Нервный тик, который начался года в четыре и от которого мне так и не довелось избавиться. Вопреки распространенному мнению, он не укладывался в синдром Туретта [1], а был обычным хроническим нервным тиком. Так я показывала людям свои чувства и то, как сильно тревожусь.

– Уверена, что хочешь лишиться девственности со мной? – прищурился Роу.

– Да, Роу, я уверена. А кому еще я могу ее отдать? Какому-нибудь мажору из университета? Придурку с прической в форме брокколи? Парню, которому плевать на меня? Который заставит меня сидеть у него в общаге и слушать его экспериментальное техно?

Формально Роу тоже было плевать. Но я знала, что он никогда не поднимет меня на смех и не станет подкалывать. В прошлом он дарил мне ощущение безопасности, которое я редко испытывала.

У него отвисла челюсть, и я поняла, что Роу хочет отказать мне в просьбе. Наверное, решил, что я с придурью. Как считали все в этом захолустье.

– Почему? – Он свел на переносице густые брови.

Я решила поделиться с ним правдой. В конце концов, Роу ее заслужил.

– Потому что у меня… – Серьезный случай андрофобии [2]. – Проблемы с доверием, а я знаю, что о тебе никогда не пожалею. Ты единственный знакомый мне парень, сексуальный, но не долбанутый на всю голову. Ясно?

– Я очень даже долбанутый. – Роу провел пальцами по моей челке и заправил волосы за ухо. – Но слишком эгоистичен, чтобы отказаться от секса с тобой. Однако будет больно. – Он окинул меня холодным взглядом. – В первый раз всегда больно, но чем больше этим занимаешься, тем лучше…

– Другого раза не будет, – перебила я. Ценно, что Роу притворяется, будто это не связь на одну ночь, но ни к чему. – Не нужно так говорить, чтобы меня успокоить.

Его опьяненное желанием выражение лица сменилось хмурой гримасой.

– Я говорю это не для того, чтобы тебя успокоить, а потому что секс с тобой, наверное, единственное, чем я захочу заниматься, как только мы начнем.

– Роу, больше такого не повторится. Дилан не должна узнать. Пожалуйста. – Я положила ладошки ему на грудь.

Я была трусихой и обманщицей и в эту минуту ненавидела себя сильнее, чем меня возненавидела бы Дилан, если бы узнала. И все же Роу был моим единственным вариантом не умереть девственницей.

Похоже, он оценил серьезность ситуации, потому как кивнул.

– Хорошо.

– Я готова, Роу, давай сделаем это.

И, пока он не передумал, запихнула язык ему в рот. Я и так уже сделала громадную ошибку, начав с ним лизаться. Так почему бы не распрощаться со своей досадной девственностью до того, как уеду в колледж?

Так правильно.

Во-первых, по слухам, Роу мастерски обращался с женским телом. Во-вторых, к его идеальному, как у Адониса, лицу прилагались прошлое, окружение и ностальгия. Он являл собой комфорт, знакомую обстановку и непринужденность, а не какое-то там гнусное недоразумение. И в‐третьих, я знала: несмотря на репутацию Роу, он меня не обидит.

И последнее имело колоссальное значение.

Роу во многом был для меня безопасной гаванью, хоть сам и не ведал этого. Когда мы с Дилан были детьми, он кидал нас в бассейн столько раз, сколько мы просили. Учил нас делать «колесо», водить машину, жульничать в покере, открывать замок отмычкой. Давал нам денег на виниловые пластинки и не думал о том, что мы не в состоянии их вернуть. Везде нас возил. Покупал мороженое, когда у нас наступали критические дни. Пару раз ломал носы парням, которые улюлюкали нам вслед.

Роу мне подходил. Рядом с ним меня не кидало в холодный пот. Если в его присутствии от волнения на меня нападал словесный понос, Роу не смотрел на меня, как на чудилу. А еще с ним я чувствовала себя настолько уверенно, что даже огрызалась в ответ.

Мы прижимались друг к другу, и он, покрыв поцелуями мою шею, спускался все ниже, пока его голова не оказалась между моими бедрами.

– Нет! – охнула я и в отчаянии рванула его на себя, пытаясь поднять. – У нас мало времени. – Но, если честно, я до смерти боялась, что не понравлюсь ему на вкус. – Просто… сделай это. – Отлично, теперь я как ходячий слоган «Найк». – И побыстрее.

– А ты умеешь создать настроение.

Роу проворно встал и снова прижался к моим губам, не желая портить опыт из-за меня. Он медленно провел сильными пальцами по моей талии, задрал юбку и вновь потерся о меня. Я почувствовала движения его члена через белье и его джинсы, и между ног тут же стало жарко. Роу хорошенько меня подготовил, после чего натянул презерватив и вошел, заглушив поцелуем мой мучительный стон, словно просил прощения. Из глаз брызнули слезы, и я задержала дыхание от резкой боли.

– Я могу двигаться? – буркнул Роу, войдя в меня полностью.

– Предпочла бы, чтобы ты этого не делал.

– Мы можем…

– Хватит. Я знаю. Просто трахни меня, пожалуйста. – Разве я не сказала ему только что этого не делать? В голове у меня был полный кавардак. Как и с остальными частями тела.

– Не хочу сделать тебе больно.

– Знаю. Вот поэтому мы и должны продолжить.

Роу медленно вышел и тут же вошел снова. Вскоре я впивалась ногтями ему в плечи, смотря на солнце, скользящее за его спутанными темными волосами, пока он двигался во мне. Мои белые туфли «Мэри Джейн» бились о капот его машины всякий раз, когда он оказывался полностью во мне. И все это время я почти не дышала.

Тук. Тук. Тук.

Роу упорно и целеустремленно вколачивался в меня так, словно я была шильдиком, который он пытался присверлить на место. Он целовал и покусывал, ласкал и поклонялся. Разве он не знал, что все женщины в каком-то смысле теряют девственность в одиночестве? Это было прощанием с невинностью. В тот момент все перестало казаться таким уж прекрасным и начало утомлять. Возбуждение угасло.

На самом деле было очень больно. Между ног все горело. Так неприятно.

Роу тем временем шептал мне на ухо всякие нежности. Слова, в которые он наверняка не верил. Например:

«Господи, Пятнышко, если бы ты позволила, я бы мог жить в этой тугой киске». Или «Ты самая красивая девушка во всей гребаной вселенной, без преувеличения». А еще такое: «Когда я смотрю, как мой член входит в тебя, дух захватывает сильнее, чем от вида ночного Парижа».

Все длилось гораздо дольше среднестатистического секса, о котором рассказывали мои подруги. Я рассчитывала минут на пять. Или на десять, если не повезет. Но нет, казалось, Роу продолжал вечность. Я уже продумывала пенсионный план, пока он беспощадно пробивался через мою бедную плеву своим членом длиной в двадцать восемь сантиметров.

А еще у него были приемчики с языком, зубами, большими пальцами. Приемы, которыми я восхитилась бы, не будь моя голова занята мыслями, как объяснить случившееся Дилан, если однажды она прознает об этом, и как потом пресмыкаться перед ней в надежде, что она меня простит.

Дилан останется здесь, в Стейндропе. Решила, что не стоит вязнуть в долгах ради образования в сфере гуманитарных наук, которое не даст ей никаких перспектив.

Когда я в последний раз затронула эту тему, Дилан хихикнула: «Да и вообще, я ни на что не гожусь. Только зря потрачу деньги на образование, которым наверняка не воспользуюсь».

Мы пообещали навещать друг друга раз в два месяца, но я понимала: Дилан волновалась, что я променяю ее на новых ярких городских друзей.

Наконец – хвала Господу – Роу прорычал:

– Черт, кончаю.

– Да. Точно. Я тоже.

Я убрала руку с его плеча и прикусила кулак, чтобы не заорать от боли. А вдруг мои внутренние органы намотались на его пенис? А если он выйдет и вытащит из меня кишки? Эта штука у него между ног опасна для здоровья.

Роу кончал в меня, когда я услышала визг шин резко затормозившей справа машины, а следом – и хруст гравия. На Гору Перепихов прибыла еще одна пара. За спиной хлопнула дверь.

А потом я явственно услышала голос лучшей подруги.

– Ох, держите меня семеро. – Голос Дилан, словно ножницы, резал мое сердце на кусочки бумаги в форме Иуды. – Потому что я сейчас прикончу эту сучку.

– Вот блин! – Роу отпрянул от меня, как от огня.

Его член в презервативе вылезал из моего тела постепенно. Такой влажный и большой, что мог бы поместиться лишь в спасательной шлюпке. Роу сорвал резинку, завязал ее узлом и застегнул молнию на джинсах.

– Пожалуйста, скажите, что у меня инсульт, и мне это все мерещится. – Дилан грозно протопала к нам, шагая по гальке в ярко-розовых ботильонах.

На ней была красная кожаная юбка, которую она одолжила у меня, клетчатые гольфы и черный свитер. Выглядела подруга восхитительно. А еще была зла. Очень зла. Если честно, разозлилась она сильнее, чем я ожидала.

Роу накинул на меня свою кожаную куртку, и тогда я вспомнила, что во время нашего секс-марафона он снял с меня водолазку и лифчик.

А еще… почему я не двигалась? Не говорила? Не дышала? Ах да, точно. Потому что в ситуациях «бей или беги» я выбирала третий вариант – «замри». Я просто превращалась в камень и прикидывалась мертвой.

– Кэл! – Дилан остановилась передо мной, ее темные глаза блестели от слез. – Что… какого хрена, подруга? – Она взмахнула руками, будто лапшой, а потом показала на Роу. – Это же мой брат! Чем ты думала?

Очень справедливый вопрос, на который у меня не было достойного ответа.

Вид у Дилан был опустошенный. Пухлая нижняя губа дрожала, а щеки раскраснелись. Я просчиталась в том, как сильно ее это заденет. Я заглянула ей за плечо и заметила Такера, здоровенного задиру, которого мы обе ненавидели. Он сидел за рулем машины и делал вид, будто изучает страховку. Наверное, боялся, что Роу хорошенько его отделает, если поймет, что он тут был.

Да что Дилан вообще здесь забыла с этим придурком? Планировала с ним переспать?

Сейчас точно не лучшее время, чтобы ее допрашивать.

– Да черт тебя дери, Пятнышко, скажи что-нибудь! – Дилан схватила меня за руки и с отчаянием, в панике хорошенько встряхнула.

Кожаная куртка упала, и я осталась с голой грудью. А еще умирала от волнения, такого сильного, что дышать не могла. Перед глазами замелькали кадры из прошлого.

Голая. Беззащитная. Жертва нападения.

– Так, все, Дилан, довольно! – грубым голосом оборвал Роу.

Впервые в жизни я стала свидетелем того, как моя лучшая подруга в упор не замечает своего старшего братца. Обычно она чтила его, как бога. Может, поэтому она сейчас так зла? Иначе не объяснишь, ведь выглядела Дилан так, словно готова кого-нибудь прикончить. В идеале – меня. А я до сих пор не могла произнести ни звука, что уж говорить о прощении. Я была ошарашена, попалась с поличным за тем, чего не должна была делать. А именно – спать со старшим братом лучшей подруги. Я попыталась придумать благовидное оправдание случившемуся.