скачать книгу бесплатно
– А что за вечеринка такая?
– Охотничий бал. Устраивается раз в году перед самыми сатурналиями, и список гостей ограничен. Помимо избранных охотников приглашаются киношники, рок-звезды, сенаторы и так далее. Будет о чем друзьям рассказать.
– У меня вообще-то нет планов на завтра – а можно еще кого-нибудь привести?
– Конечно. – Альбани достал из бумажника приглашение на два лица. – Бал будет в Охотничьей Академии. Приходите часам к десяти, тогда самое интересное начинается.
20
Рейс 461 из Атланты задержался почти на час, и Лувейн Доубри просто кипел от злости. В разгаре очень трудной, изматывающей охоты его кузина Джасинта Джонс, старшекурсница из Беннингтона, вздумала прилететь к нему на каникулы!
Вечно она выберет самое неподходящее время. В прошлом году она предупредила его в последний момент; пришлось отвлекаться, готовить ей комнату, и убийство у него в результате получилось просто кошмарное. Его раскритиковали во всех газетах и даже на дружественном обычно «Шоу Мира Охоты». Ведущий Гордон Филакис назвал это неумышленной вивисекцией и посоветовал Лувейну не ронять больше лошадей на кротов.
Тогдашняя жертва действительно носила очки с толстыми линзами. Лувейн хотел зарубить его саблей на скаку, но лошадь запаниковала и рухнула на бедолагу всей свой тяжестью. Доубри не любил вспоминать об этом – с того дня у него и началась полоса неудач.
Он попросил бы Соузера, своего егеря, встретить Джасинту, но боялся, что кузина обидится и нажалуется его матери. Мама, жившая одна после смерти мужа в Шароне, штат Коннектикут, управляла семейным фондом, который снабжал Лувейна деньгами.
Сара Доубри была противницей Мира Охоты и его философии. Только беднякам позволительно убивать друг друга, считала она: богатые представляют слишком большую ценность, чтобы жертвовать ими. Сам Лувейн придерживался либеральных взглядов и полагал, что каждый человек имеет право убить другого – богатого или бедного, все равно.
Если Джеки сообщит собственной матери Эллен, сестре Сары, что Лувейн был занят охотой и не встретил ее, то… может, ничего и не будет, но зачем рисковать таким важным делом, как выплата содержания.
Поэтому он сидел на аэропортовской вышке и не переставая курил. Самолет наконец показался, чертя темный след на синем карибском небе, и Лувейн пошел в зал прилетов. Вот и Джасинта во всем блеске своих двадцати лет, стройная, красивая, стильно подстриженная брюнетка с тонкими карминовыми губами.
– Лувейн, дорогой, вот здорово! Не терпелось снова тебя увидеть.
Она не сильно его любила, но ей нравилось гостить в Мире Охоты, особенно во время сатурналий, а у Лувейна имелась отличная квартира прямо на Сентрал-сквер.
– Я тоже рад, Джасинта. – Он всегда называл ее полным именем. – Если ты не против, поедем сразу домой. У меня Охота – ну, ты ведь знаешь. Я пришлю кого-нибудь за твоим багажом.
Лувейн Доубри, тридцати четырех лет, был среднего роста пепельный блондин с белесыми, почти невидимыми бровями. Его отец, успешный биржевой маклер в Нью-Хейвене, после выхода на пенсию стал не менее успешным охотником. У него было двенадцать убийств на счету, когда турецкий охотник, переодетый официантом, вышиб ему мозги в тарелку с антипасто из пистолета-пулемета «стэн». Мать, светская дама, гордая одной восьмой ирокезской крови, по-прежнему жила в Коннектикуте, распоряжалась семейным фондом и собирала антиквариат, о чем мечтала давно. У Лувейна на Эсмеральде была роскошная квартира в центре города и вилла за городом. Он имел все, что может пожелать человек, кроме удовлетворения от хорошо выполненной работы.
Показав Джасинте ее комнату, он занялся любимыми игрушками. Их у него было три: «уэбли-мартин 303», двуствольный дерринджер «беретта» 44-го калибра и целевой пистолет 22-го калибра с длинным стволом. Прочие пистолеты и винтовки лежали на верстаке или размещались на стеллаже черного дерева. В оружейной пахло машинным маслом.
Джасинта валялась на диване в гостиной, читая взятый из самолета модный журнал, ее сигарета дымилась в пепельнице на боковом столике. Со своего места Лувейн видел только ее черную гривку и ноги в чулках.
Зазвонил телефон, и она, опередив Лувейна, сняла трубку со своего аппарата.
– Салли? Как ты, милая? Да, только что прилетела, чудесно. Охотничий бал? Конечно, пойду. Ты в чем будешь?
Лувейн, показывая на телефон, строил ей свирепые рожи.
– Я лучше потом перезвоню тебе, ладно? Лувейну телефон нужен. Пока-пока. Ну, доволен? – спросила она, положив трубку.
– Извини, но ты же знаешь – я жду звонка от своего егеря.
– Ты кто, охотник или жертва на этот раз?
– Охотник. Моя жертва – Фред К. Харрис.
– Впервые слышу.
– Он не местный, из Нью-Джерси приехал. Это его третья дуэль. Резвый такой старикан, кинобизнесом вроде бы занимается. Насколько я знаю, у него в запасе недурственные приемчики.
– Твой егерь по-прежнему Отто Спранглер?
– Нет. Он погиб в аварии, в прошлом месяце, выполняя Обязательство неосторожной езды.
– Никогда не понимала, зачем это нужно.
– Не у всех обычаев есть логическая основа.
– И кто у тебя теперь?
– Эд Соузер. Знаешь такого? Толстяк из Ки-Уэста, башка как дыня?
– Не знаю и не стремлюсь познакомиться. Почему ты не взял Тома Дреймора? Ты о нем всегда хорошо отзывался.
– Он на этой неделе занят.
– Даже для тебя? Не верится, учитывая, сколько ты платишь.
– Ему не нужна работа – последнее время ему крупно везло. Я хотел нанять Тома, но его никогда нет на месте, и на звонки он не отвечает. Избегает меня, по-моему.
– С чего это вдруг?
– Тебя тут не было во время моей последней дуэли.
– Да, я вернулась в Беннингтон, когда ты только готовился. А что случилось? Ты ведь убил того человека?
– Естественно, иначе я бы здесь не сидел.
– Так в чем же дело?
– Судьи сочли это неизящным убийством. Мне пришлось добить его из ружья.
– Но правила ведь допускают это?
– Да, но я практически размазал его по стенке Гостеприимного Дома, а туда как раз привели туристов. Несколько туров пришлось отменить. Спрашивается, при чем тут я? Если они такие чувствительные, нечего сюда приезжать. Ни для кого не секрет, чем мы занимаемся в Мире Охоты.
– Подумаешь, неизящное. За это ведь не наказывают?
– Нет. В кодексе ясно сказано, что жертву можно завалить как угодно. Но стиль есть стиль. За лучшее убийство присуждается премия Воин Года, и о Большой Раздаче тоже нельзя забывать. Я ни разу не получал ни того ни другого.
– Бедняжка Лувейн.
– Ничего смешного. Тебя тут не было, когда я начинал. Все говорили, что ничего подобного раньше не видели. Я тогда пользовался только целевым пистолетом 22-го калибра и мог стрелять и правой и левой. Укладывал своих ребят так, что они и спохватиться не успевали. Мне предсказывали, что все награды будут мои. Обо мне писали в журналах и брали интервью на телевидении. А потом что-то пошло не так. В тире все по-прежнему получалось как надо, а вот на практике… Я не попадал в голову. Не попадал в сердце. Меня чуть самого не ухлопали. Я был очень встревожен, Джасинта. Очень. Дело ведь не только во мне, это вопрос нашей семейной чести.
– Может быть, на этот раз повезет, – сказала Джасинта.
– Я остро в этом нуждаюсь. Уже и к психиатру собирался пойти. Никому не говорил об этом, кроме тебя. Иногда мне кажется, что я просто старею.
– В тридцать четыре-то года? Глупости. – Про себя Джеки и правда считала, что Лувейн уже не так молод, но помалкивала.
– Я не чувствую себя стариком, но…
Телефон опять зазвонил, и Лувейн схватил трубку.
– Да, Соузер. – Он выслушал егеря и натянул охотничью куртку с карманами для оружия. – Все, я пошел.
– Можно мне с тобой?
– Нет. Позже увидимся.
– Ладно тебе, Лувейн. Меня так долго не было, хочу наконец посмотреть, как ты убиваешь. Может, я удачу тебе принесу.
– Ни в коем случае. От женщин на Охоте одни несчастья. Расскажу все, когда вернусь, – сказал он и убежал.
Джасинта никогда еще не видела его таким нервным. Хоть бы у него получилось на этот раз. Он, как многие мужчины, ужасно злится, когда убивает некачественно.
21
Лувейн встретился с Соузером в кофейне Блейка у городского аквариума. Соузер извинился, объясняя задержку тем, что жертва, мистер Фред К. Харрис из Саммита, штат Нью-Джерси, долго сидел за ланчем, а потом пошел в свой отель вздремнуть. Появился он только недавно – отдохнувший, свежевыбритый, веселый, с аккуратными седоватыми усиками.
– Где он теперь?
– В книжном напротив. Каждый день туда ходит, но книгу купил только раз.
– Какую?
Соузер достал из брючного кармана блокнот и заглянул в него.
– «Библия стрелка» 2091 года издания.
– Логично. Как он вооружен?
Соузер перевернул страничку.
– «Ругер-редхок» двойного действия, «44-й магнум», в мексиканской кожаной кобуре на плече, и «таурус», модель 85, 38-й калибр, в набедренной кобуре. К левой ноге пристегнут дубликат ножа Боуи.
– Дотошный вы, Соузер, этого у вас не отнимешь. Цвет его трусов тоже знаете?
Соузер перелистал блокнот.
– Может, и записано где-то.
– Ладно, бросьте. Скажите лучше, какие у него результаты в тире.
– Зажмуривается и жмет на курок.
– Приятно слышать, – сказал Лувейн и нахмурился. – Но и такие иногда попадают в цель.
– Только не он. Это ходячий смертник, так и напрашивается на пулю. Предлагаю план А, самый простой. Подходите к нему сзади, когда он выйдет из книжного. Попадаетесь ему на глаза, дойдя до Фэрфакс. Он повернет в переулок между Софрито и Мэйн, вдоль задней стены кафе Шульца, думая, что там вас и прижмет – а вы его самого прижмете.
– Хорошо должно получиться, – сказал Лувейн скорее себе, чем Соузеру.
– Для вас уже все устроено. Славный узкий переулочек. Я там поставил прожектор, чтобы прямо ему в глаза, и еще сюрприз приготовил, когда он дойдет до двери кафе, прелесть что такое. Вы что решили взять?
– «Уидли». – Лувейн достал самозарядник из наплечной кобуры. – Он тяжелый, пятьдесят одна унция, с шестидюймовым стволом, из-под куртки выпирает, но бьет чертовски точно, и обойма на четырнадцать патронов.
– Чем заряжен?
– Винчестерские 9-миллиметровые «магнумы». Есть еще «смит-и-вессон», 59-я модель, про запас.
– Запасной всегда полезно иметь, – согласился Соузер. – Внимание, он выходит!
Фред К. Харрис вышел из книжного магазина и быстро зашагал по Мэйн-стрит. Лувейн с «уидли» в руке устремился следом и замедлил шаг футах в двадцати от него. Пистолет приятно тяжелил руку, вселяя уверенность – верная смерть в ладони. Лувейн снял его с предохранителя, послал патрон в ствол. Харрис представлял собой идеальную мишень, но стрелять пока нельзя было: слишком людно вокруг, а за случайное убийство полагается суровое наказание.
Харрис заметил его и тоже достал пистолет, но он находился в неудобной позиции и потому перешел на бег, лавируя так, чтобы между ним и Лувейном оставались прохожие. Его седые волосы развевались по ветру. Побежал и Лувейн. Молоточки стучали в висках, адреналин зашкаливал; его охватила охотничья горячка, когда все вокруг замедляется и ты знаешь, что никогда не умрешь.
Харрис свернул в переулок, как и предсказывал Соузер. Егерь разгадал его план: заманить Лувейна в узкий проход и шмыгнуть в заднюю дверь кафе Шульца, где прорезана амбразура, а сама дверь стальная. Укрыться там и пристрелить охотника. Не иначе собственный идиот-егерь ему подсказал, из тех, что дешевле обходятся. Сколько платишь, столько и получаешь.
Когда Лувейн тоже забежал в переулок, Харрис уже дергал дверь – запертую, само собой: Соузер позаботился. Дверная ручка, кроме того, включила мощный прожектор, направленный Харрису в глаза. Жертва, поняв, что ей конец, вскинула пистолет, а Лувейн остановился, навел «уидли» двумя руками и открыл огонь.
Харрис выстрелил только раз, вслепую, и повалился на мусорный бак.
Лувейн в охотничьей горячке пальнул, кажется, пару раз, решил, что слишком высоко целит, взял ниже – и вдруг понял, что расстрелял весь свой магазин из четырнадцати патронов.
Обливаясь холодным потом, он полез в карман за другой обоймой. Будь оно проклято! Старикану только и надо, что выставить свой ствол из-за бака. Но Харрис почему-то не сделал этого. Когда Лувейн нашел и вставил запасную обойму, стало ясно, что Харрис мертв, а охотник выбил немало стекол по обе стороны переулка.
Значит, он опять победил. Лувейн стоял с закрытыми глазами, чувствуя, как из него уходит энергия. Открыв глаза снова, он увидел, что рядом кто-то есть, и не сразу узнал шляпу цвета хаки с синим эмалевым значком охотничьего контроля.
Контролер склонился над мусорным баком с планшеткой и карандашом, определяя статус покойного.
– Сколько у меня попаданий? – спросил Лувейн.
– Ни одного, – сказал контролер. – Следов на нем нет.
– Шутите! Он же умер?
– Ясно, что умер, но вы его не убили. Смотрите сами.
Лувейн посмотрел. Лицо Фреда К. Харриса из Саммита, Нью-Джерси, было мирным, что у мертвых дуэлянтов наблюдается до странности часто.
– Похоже, он шею сломал при падении, – уточнил контролер. – Люди не понимают, как легко это сделать, падая на цилиндрический предмет. Я вынужден объявить эту смерть естественной.
– Постойте, – сказал Лувейн. – Не надо это писать.
– Почему?