Квазифрения

Вначале он пожал плечами, а затем ответил: — Да, вот совсем недавно… а это к чему? Воспоминание о собственном отражении в тёмной воде реки, в стёклах домов, в бронзовом блеске статуй всплыло с навязчивой чёткостью.

— Пока не важно, — ответила она с улыбкой, растворяющей серьёзность. Продолжая улыбаться, стала исчезать, таять в воздухе.

Легион остался один, но теперь его одиночество имело иной вкус. Оно не было гулом пустоты — оно отдавалось эхом только что состоявшегося разговора. Он — Легион, он же — Фараон. Он — аномалия, удостоенная визита и дара. Он — тот, кому предстоит найти основу в чужом временном потоке. Он — тот, в чьё зеркальное отражение смотрелась Лилит. И он — тот, за кем она вернётся.

Легион повернулся, осматривая Эгофрению, осознавая, что в следующий миг она изменится до неузнаваемости. Прежняя серая безысходность завершилась, уступая место новому, непредсказуемому существованию. Путь вперёд, казавшийся ранее несуществующим, теперь обозначился в виде нуль-ноль-порта. Путь назад, в Рассадник, обещал стать иным, дающим возможность сохранить оболочку. Он размышлял об этом, стоя на пороге мира, который вот-вот должен переродиться по воле той, в чьей это власти. А сам он, этот сгусток отвергнутого, наконец-то обрёл не цель, не ответ, а Подлинного Собеседника. И в этом заключалась новая, пугающая и головокружительная степень свободы.

Глава 3

После молчаливой неудачи попыток связи с аборигенами, решение Кадастра о высадке внутрь артефакта вернуло экипаж в неоспоримую реальность. Командир не предложил, не попросил — объявил. Его слова, отчеканенные стальным тембром, не оставляли пространства для дискуссий.

Общий сбор в рубке приобрёл черты ритуала перед неминуемым. Лица собравшихся отражали весь спектр ожидаемых эмоций. Ажан, сжав челюсти, всем видом демонстрировал скептицизм. Его упрямый взгляд упирался в изображение загадочного диска, будто силой воли пытаясь разгадать его тайну. Ион, напротив, ёрзал на месте, пальцы нервно барабанили по бедру. Мысли о предстоящем прыжке в неизвестность заставляли его ум метаться, порождая десятки тревожных сценариев.

— Командир, летит весь экипаж? — голос первого пилота прозвучал резко, вырываясь сквозь всеобщее напряжение.

— Да, весь. Неизвестно, чья специализация потребуется, — отсек дальнейшие расспросы Кадастр. — Два часа на подготовку, используйте их с максимальной эффективностью.

Наступившая тишина после ухода командира, тут же взорвалась суетой. Приказ сработал как спусковой крючок, преобразуя парализующую неопределённость в конкретные действия. Команда разбрелась по отсекам, каждый поглощённый собственными мыслями.

* * *

Свод объекта, неопределимой толщины, оказался свободно проницаем. Он не оказал корпусу бота и малейшего сопротивления. Ощущение сравнилось с погружением пальца в стакан воды, простым преодолением поверхностного натяжения. Одна реальность сменила другую без борьбы, беззвучно и на удивление просто.