скачать книгу бесплатно
– Говорите, поздно уже что-то от меня скрывать.
– Хорошую дозу идеологии со щепоткой самооценки. Работа у вас в крови, она фактически управляет вами, было бы легко расписать вам серьезные задачи и какую полезную, если не ключевую роль вы можете сыграть для всеобщего блага и спасения жизни.
– Неплохо. Самооценка – это о том, чтобы избавить меня от приступов меланхолии?
– Это о том, чтобы ценить себя. Вы исключительная девушка, вы добиваетесь экстраординарных результатов, но принижаете свои достоинства. Боюсь представить, чего можно было бы от вас добиться, будь вы полностью уверены в себе.
– Мои сомнения, душевные раны и слабости задают направление моим мыслям, что, собственно, и делает меня наблюдательной. Если вы уберете все это, я не смогу работать. И вы об этом знаете. Повышение самооценки – это чтобы лучше мною манипулировать. Чтобы добавить эмоций в общение – вы же знаете, что я эмоциональна.
Таллек вновь улыбнулся, но промолчал.
– В любом случае мне очень неприятно, что вы так много обо мне знаете. Я чувствую себя голой рядом с вами.
– Ну что вы, все совсем не так! Давайте вернемся к нашему делу. Как вам кажется, смерть Брака связана с наркотиками?
Людивина поняла, что ее обидела его реакция. Он вернулся к рабочим вопросам, не ответив ей, не сказав ничего приятного, пропустив мимо ушей ее слова – а ведь они не были невинными, особенно в таком тесном пространстве… Она вдруг осознала, что какая-то часть ее готова начать соблазнять Марка… Мои старые демоны… соблазнять, чтобы самоутвердиться… соблазнять, чтобы подчинять… чтобы наполнять себя, не бояться пустоты, не бояться остаться наедине с собой… Нет, она давно ушла от этого. Поработала над собой, повзрослела, изменилась. Теперь ощущения были более здоровыми, более… естественными, более физиологичными… О черт! Нет, Лулу, только не он! Он ей нравился. Надо сказать, что внешне он был очень даже ничего. Ты что, втрескалась? Быть не может! Не красавец, но на редкость обаятелен. Это всего лишь… физическое желание. И что? Это ведь нормально, нет? Я не говорю, что хочу его, просто он… В тесном салоне машины она вновь почувствовала его запах, этот животный парфюм, который так хорошо сочетается с его кожей, словно неумолимая волна несет тебя все ближе и ближе к берегу и бросает прямо на него…
– Людивина?
Как давно у нее не было секса? Постоянное одиночество, бесконечные ночи без капли нежности, без ласки, без объятий, без разговоров… Ясно, почему она так разволновалась из-за первого же симпатичного парня. Как нелепо. И как естественно… Особенно для того, кто считает, что живет в ладу со своими чувствами, со своим внутренним «я», с настоящей, чувственной стороной себя...
– Людивина!
Она моргнула, отвлекаясь от раздумий:
– Э-э… Да, извините. Я думала о…
Она сделала вид, будто ей надо сосредоточиться на дороге из-за оживленного движения. Пустоту между ними заполнило рычание пятицилиндрового двигателя, когда Людивина резко нажала на газ и проскочила между двумя машинами.
Она снова полностью владела собой.
– Не знаю, что думать об этом убийстве. Все говорит о дотошном, одержимом убийце с сильнейшими извращенными идеями и навязчивыми фантазиями. Иными словами, это неординарный преступник. Но при чем тут наркотики, звонок дилеру?.. Карты постоянно тасуются.
– Я и сам могу проанализировать факты. Я хочу услышать ваше личное мнение. Что подсказывает интуиция?
– Наркотики – это ложный след. Но убийца должен иметь хорошие связи, чтобы достать так много. Вряд ли он рискнул бы столько купить, будь он простым парнем с улицы. Его могли взять полицейские, могли ограбить не самые честные дилеры… Это на него не похоже, ведь он все заранее планирует, все контролирует, моет, склеивает, запутывает… Он осторожен, он не рискует. А значит, у него должны быть связи.
– Дилер из пригорода?
– Возможно. Но этим нельзя объяснить все. В нашем преступлении есть нечто парадоксальное. Почему убийца хотел, чтобы тело нашли так скоро? Почему подбросил так много наркотиков? Я не понимаю.
– А может, это гигантская инсценировка? Чтобы мы потеряли как можно больше времени?
Людивина постучала пальцами по рулю. Они застряли в вечерней пробке.
– И потратить на это столько усилий? Какой смысл? Если так, убийца совершенно двинутый.
– Или у него есть мотив…
– Какой? – спросила она, резко повернувшись к Марку.
Он долго смотрел на нее, словно собираясь признаться в чем-то важном. Наконец он слегка дернул подбородком, и было похоже, что он сдается.
– Ну ладно, пора показать вам общую картину, – выдохнул он. – Но это должно остаться между нами, информация строго секретна. Я уже какое-то время наблюдаю за неким Абдельмалеком Фиссумом. Это ключевая фигура среди радикальных исламистов, он всех знает, через него проходит огромное количество информации.
– Радикал – это в смысле… возможный террорист? – удивилась Людивина.
– Так или иначе, он собирает вокруг себя людей, которые вызывают у нас беспокойство, и проповедует радикальные идеи.
– Вы его не задержали?
– Нет, мы работаем иначе. Если я его посажу, то потеряю точку входа. Следя за ним, мы получаем доступ ко множеству новых лиц, открываем целые сети. Иными словами, нам полезнее использовать его как можно дольше и лишь потом обезвредить. В любом случае Фиссум – крупная рыба, он контролирует весь Иль-де-Франс и особенно район Аржантёя, в департаменте Валь-д’Уаз. Мы спокойно работали, пока в один прекрасный день рядом с ним не появился новый человек.
– Лоран Брак, – догадалась Людивина.
– Именно. Мы не знаем, как они познакомились, – может, через посредника в мечети Брака или через знакомых в районе, где он жил. Фиссум и Брак виделись раз десять за месяц, но раньше друг друга не знали, в этом мы уверены.
– О чем они говорили? Чем занимались?
– Мы не в курсе, Фиссум крайне осторожен. Ошибки совершает его окружение. Те немногие сведения, что у нас есть, мы получили благодаря им. Брак мог бы сойти за очередного новообращенного, который решил прибиться к радикалам, мы завели бы на него досье, и делу конец, но нас насторожило то, как часто они виделись. Прослушка заработала на полную мощность.
– Поясните.
– Вместе со спецслужбами стран-союзников мы постоянно следим за прямыми и непрямыми каналами коммуникации, которыми пользуются самые радикальные исламисты. Это более или менее закрытые форумы в интернете, телефоны, а также даркнет, который мы исследуем как можем…
– Даркнет – это тот самый параллельный интернет, который невозможно контролировать?
– И в котором практически ничего нельзя отследить. Да, это он. Но есть и другие сигналы тревоги: к примеру, если общий объем коммуникации резко возрастает. Электронные письма, сообщения, звонки, личные встречи… Даже если их содержание кажется нейтральным, они могут быть закодированы. Важно то, что внезапно их становится много. А значит, что-то происходит, сообщество радикальных исламистов всколыхнулось и где-то что-то взорвется. Это и случилось пять месяцев назад. Мы были начеку, но ничего не произошло. С тех пор Фиссум и Брак ни разу не виделись и не общались.
– Разругались? В этой среде такое бывает?
– Как вариант. Или же Фиссум понял, что наши службы засекли Брака…
– Или узнал, что за ним самим следят.
– Именно. В любом случае связь между ними оборвалась. И как по волшебству почти сразу вернулся обычный фоновый шум, пик активности спал. Собственно, тогда мы и пометили имя Лорана Брака в наших базах красным цветом.
– Почему вы перестали за ним следить? Если всего три месяца назад его имя всплыло в комментариях к пропагандистскому ролику?
– Потому что все меняется слишком быстро, сигналы тревоги поступают отовсюду, а мы не можем разорваться. Вот и решили приглядывать за ним, но все ресурсы бросить на более приоритетные цели. Брак ничего не делал, не встречался ни с кем подозрительным. Да, его комментарий к видео слегка встревожил, но у нас есть угрозы куда более реальные, чем экстремистские высказывания какого-то типа раз в пять месяцев. К тому же у него была семья, работа… Мы не могли позволить себе тратить силы на человека, столь далекого от преступного мира. На него имелись только встречи с Фиссумом ровно в то время, когда среди исламских фанатиков что-то творилось. И все же это объясняет, почему у нас замигала красная лампочка, когда вы принялись задавать всем вопросы и искать Брака в базах данных.
– А что все это время делал Фиссум?
– Он большая шишка, так что за ним мы продолжали наблюдать. Он жил обычной жизнью, с кем-то встречался, но вел себя скромнее, словно успокоился или понял, что за ним следят.
– Вы узнали, почему случился пик активности?
– Нет. Есть тысячи гипотез, и ни одного подтверждения. Моя работа полна разочарований.
– Итого наш покойник – это бывший преступник, который в тюрьме обрел веру. Он вышел на свободу и стал честным человеком, женился, завел ребенка, нашел работу и хорошо ее выполнял. За пять месяцев до смерти он недолго, но активно общался с опасным радикалом, а затем его переехал поезд рядом с сумкой, набитой наркотиками. Хрень какая-то…
– Теперь вы понимаете, почему я должен знать, кто и за что убил Лорана Брака?
– Но вы представляете, как сильно они старались? И ради чего?
– Ради того, чтобы мы не заметили главного.
«Ауди» въехала в туннель, и в полумраке взгляд Марка Таллека, который он не сводил с Людивины, блеснул – неярко, приглушенно, но дьявольски пронзительно.
15
Людивина не понимала, к чему клонит Марк Таллек.
– Чем сложнее преступление, тем сильнее убийца рискует оставить след, – проговорила она. – И мы этот след найдем. Даже если потратим на это два месяца вместо трех недель. Я не вижу…
– Вы не видите главного, Людивина. Вас интересует только «кто» и «почему», и, учитывая то, как выглядело место преступления, именно этого мы вправе от вас ожидать. Такое преступление привлекает все внимание и ресурсы к автору содеянного, потому что он нестандартный. И это заставляет вас думать, что жертва была выбрана случайно. Лоран Брак оказался не в том месте и не в то время, попался на глаза извращенцу. А если этого объяснения вам мало, есть еще наркотики.
Рассуждения Марка Таллека наконец-то обрели смысл, и Людивина продолжила его мысль:
– Все эти элементы отвлекают нас от самой простой гипотезы: Лорана Брака убили за то, кем он был, а убийца не хочет, чтобы мы слишком быстро стали копать в этом направлении.
Марк одобрительно щелкнул пальцами.
– Его убила подпольная сеть, – добавил он. – Нас хотят отвлечь и пичкают псевдоуликами, чтобы мы отправились на поиски мифического жуткого извращенца. И это не просто сеть, это ячейка радикальных исламистов.
– Брак собирался их сдать?
– Возможно. Он что-то знал или о чем-то догадался. В любом случае дело было настолько серьезным, что они рискнули его убить.
Людивина задумалась и недовольно скривилась:
– Не знаю. Тогда почему они просто не закопали труп в лесу? Ну или где угодно, чтобы его еще долго не нашли… Да, жена Брака заявила бы об исчезновении, но, пока органы правосудия всерьез взялись бы за это дело, учитывая судимость Брака, прошло бы очень много времени! А они, наоборот, привлекли наше внимание. Вы не думали, что у вас профессиональная деформация и вы повсюду видите терроризм?
– Может, и так. Вот почему вы здесь. Говорить мне, о чем думать.
Осознав, насколько высоки ставки, Людивина вдруг ощутила непомерный груз ответственности.
– Ладно, пока давайте действовать по-моему: работать с тем, что есть, – ответила она, сворачивая на улицу Нантер, где стояло здание ЦУБН.
Центральное управление по борьбе с насилием подчинялось уголовной полиции, но в том же здании находилась и группа САС, где полицейские и военные из жандармерии работали вместе для удобства координации. В коридорах и кабинетах царил удивительный покой. Людивина постучалась в приоткрытую дверь маленькой комнаты, где было жарко от компьютеров и принтеров. Ей навстречу тут же поднялся мужчина, выделявшийся на фоне коллег. Напомаженные, аккуратно зачесанные назад волосы, загар серфера, странный для середины ноября, лиловая футболка поло «Лакост» под ярко-синим кардиганом – все в нем выдавало культ молодости и красоты, в том числе парфюмированный крем для лица, который он явно мазал на себя литрами.
– Я рад, что ты приехала, – сказал он, старательно жуя жевательную резинку.
– Филипп Николя, наш любимый координатор судебной экспертизы. Познакомься с Марком Таллеком, мы сейчас работаем вместе. С каких пор ты руководишь группой САС?
Координатор склонился к Людивине и ответил доверительным тоном:
– Тут в бюро работает одна цыпочка, ничего серьезного, но помогает отвлечься. Так что я частенько здесь торчу… Когда я увидел твой запрос, то решил заглянуть сам.
Людивина удивленно вздернула брови и решила пояснить происходящее Марку Таллеку:
– С учетом необычности некоторых деталей нашего места преступления я сразу решила поискать в базе САС. В двух словах: это программа, в которой хранятся точные данные обо всех убийствах, изнасилованиях, пытках, варварстве, отравлениях, похищениях, пропаже людей и так далее, а также о попытках совершения таких преступлений. Все записано в мельчайших подробностях. Когда следователь, находящийся в любой точке Франции, начинает подозревать, что преступление, над которым он работает, связано с другими, он может заполнить форму САС и подать запрос на проверку. Аналитики вводят данные в программу, сравнивают результаты и делают выводы.
– Вы подали запрос сразу, как обнаружили труп? – удивился Марк Таллек.
– Вы тут говорили о моей интуиции, а я прислушиваюсь к ней с самого начала. Нечто странное, набор мелких особенностей. Ты что-то нашел, Филипп?
– Программа выдала два дела с явными совпадениями, хотя есть существенные различия. Может, это ерунда, но… в общем, сама посмотри.
Он взял со стола две цветные папки и небрежно их раскрыл, – без сомнения, он уже прекрасно знал все детали.
– Прежде всего, – начал он, – жертвы кардинально отличаются от твоей. В обоих случаях это женщины. Еще неожиданнее то, что их изнасиловали.
– На месте преступления находили наркотики? – спросил Марк.
– Нет, не находили. И в крови жертв тоже.
– Тогда почему программа сообщила о совпадениях? – не поняла Людивина.
– Обеих девушек бросили на железнодорожных путях, оба тела были полностью вымыты с дезинфицирующим средством.
Людивина забрала у криминалиста папки.
– Это он, – сказала она, быстро пролистав бумаги. – Вне всякого сомнения, преступник один и тот же. У нас серийный убийца.
Дождь барабанил по крыше террасы, размывая редкие уличные огни, которые обычно пробивались сквозь заросли. Людивина чувствовала себя отрезанной от всего мира. Она включила в гостиной несколько ламп, чтобы прогнать ночь, и прошлась босиком по прохладному паркету. Приезжая домой, она старалась соблюдать хотя бы минимум ритуалов, чтобы профессиональная жизнь не поглотила без остатка ту женщину, которой она все же оставалась. Поэтому она поднималась в спальню, переодевалась в мягкие свободные пижамные штаны и любимый свитер, стягивала волосы резинкой, убирала пистолет в сейф, а затем шла вниз разжечь огонь в камине.
Чашка чая, который она заварила, успела остыть и больше не дымилась. Людивина сделала шаг назад, любуясь своим творением. За спиной потрескивали угли. 3D-Париж Фаззино был снят и поставлен лицом к стене – на его месте висели несколько больших флипчартов, склеенных скотчем в одну огромную доску, которую Людивина расчертила на три столбца.
По одному на каждую жертву, от первой до последней.
Имя, возраст, общие сведения.
Причина смерти.
Сходства и различия между преступлениями.
Людивине удалось связаться с руководителями расследований из РУСП[16 - Региональное управление судебной полиции. – Примеч. перев.] и узнать основные детали первых двух убийств. Двое общительных полицейских, удрученных тем, что не раскрыли свои дела, любезно согласились неофициально поделиться информацией и даже передать досье при условии, что она будет держать их в курсе. Она сердилась на себя за то, что не сообщила им друг о друге, и поклялась сделать это потом, когда ей будет известно больше. В конце концов, связь между убийствами обнаружила именно она.
Три загубленные жизни. Разрушенные. Уничтоженные навечно.
Все три жертвы были убиты, тщательно вымыты дезинфицирующим средством и выброшены на пути, где поворачивают рельсы. Во всех трех случаях их разрезал на куски проходящий поезд.
Несмотря на все различия, одной этой детали почерка хватило бы для того, чтобы Людивина предположила, что обеих женщин и Лорана Брака убил один и тот же человек. Но окончательно ее убедила причина смерти: удушение тремя-четырьмя тонкими прочными предметами, затянутыми так сильно, что они впились глубоко в плоть, и убийца, срезая их, даже оставил на тканях следы ножниц. Без сомнения, это были пластиковые хомуты, которые все чаще использует вместо наручников полицейский спецназ, ПСВР и ГВНЖ[17 - ПСВР – антитеррористическое спецподразделение полиции, аббревиатура от слов «Поиск. Содействие. Вмешательство. Разубеждение». ГВНЖ – группа вмешательства национальной жандармерии, элитное антитеррористическое спецподразделение. – Примеч. перев.].
Медленная смерть.
Безобразная смерть.