Земные сны

Желает из мрака уйти.

Когда душа прозревает

К Истине, то ей тяжело,

Птица ясней понимает,

Что муравейник кругом,-

Тёмная, тесная клетка,

И летит к вечному свету,

Бьётся о стены, но тщетно.

Снова в миру восстаёт,

И каждый раз тяжелее

Судьба для неё настаёт;

И в то же время светлее,-

Ведь птица знает полёт,

А прутья волю сильнее

Делают. Время придёт,

И птица навек упорхнёт

В иные далёкие сферы…

А курам и здесь хорошо,

Есть у них место и корм;

А бо́льшего ум не желает,

Ведь они не богаты умом,

Сознанье у них не летает,

А воля их – тёмный загон.

Нали и Торин, возлейте

В чарки не пиво, а мёд,

И посильней захмелейте.

Каждый из нас о своём

Ведёт разговор: я о небе,

А вы же, про ваше нутро.

«Свиор, ты, видимо, зол.

Скажи нам, а сам ты уйдёшь

В иные миры? Или здесь

Жилище получше найдёшь?

Тут бака прекрасная есть,

Иди после смерти к ней в дом!

Ха-ха! Хорошо заживёшь!»

– Из бренного мира уйду.

А Олаф вернётся обратно,-

Мудрого, вещего скальда

Желания в мир приведут.

Он будет слагать свои саги,

Предчувствуя жизнь неземную.

Два ворона Одина станут

Глаголить со скальдом о думах,

Навеянных ветром ему,-

Лишь мысль и крепкая память

Помогут выйти на путь,

Ведущий к чертогам Асгарда.

Запомни слова мои, Олаф;

И в сагах своих расскажи

О том, что к миру благому

Возможно дорогу найти.

Олаф Снорри запомнил

Слова колдуна, и сложил

Краткую сагу про море;

Про ветер, в иные миры

Зовущий. И про застолье,

На котором речи велись.

Вороны Одина – Хунин и Мунин (мысль и память)

Волки Одина – Гери и Фреки (жадный и прожорливый)

Асгард – небесный град, обитель богов

Воля

Впереди далёкая дорога,

К горизонту тянется она;

Едем мы по ней так долго,

Что невольно стали засыпать,

Сидя в сёдлах. Монотонно

Выглядят широкие просторы

Поля, и высокий небосклон.

Травы шелестят, как волны.

Тишина пустынная кругом.

Солнце напекло нам головы,

Мы устали, в вязкий полусон

Погружаемся, – но наготове

Держим карабины, если что

Отобьёмся от легавой своры.

Нас осталось только трое.

В городе устроили погром,-

Жандармы животы вспороли

Цыганам, за лихой разбой.

И сейчас мы едем в горы,

Только там от гибели спасём

Души свои истомлённые;

Убежище укромное найдём.

Старший наш устало молвит:

«Эй, ромалэ, хватит спать.

Давайте расскажу историю,

Нам надо время скоротать.

Послушайте рассказ о воле:

Как-то раз цыган Забар

Украл коня у пана знатного,

И сразу рысака продал

На базаре; и забравши злато,

Отправился Забар в кабак.

И там он отдыхал богато:

Пил вино и девушек ласкал,

И на гитаре звонко брякал.

И вот зашли в кабак дворяне,

Два знатных шляхтича; они

Любили погулять с цыганами,-

За музыку платили им.

К пана́м девицы подбежали,

(Забара позабыли вмиг),

Сначала танец станцевали,

Потом запели о любви.

«А хор звучит очаровательно.» -

Сказали девушкам паны.

«И лишь гитары не хватает вам…

Эй, любезный, подойди,

И славно на струна́х сыграй нам.

Заплатим десять золотых.» -

Забару говорят они.

А тот нахально отвечает им:

– Я вам двадцать заплачу,

Если вы нам польку спляшете.

Сполна дворян озолочу!

Танцуйте! Неужель откажите?

«Откуда ж у тебя гроши?

Ты пьян, цыган, не хвастай;

Тебе и десять не добыть.»

– А вот они, пожалуйста…

(И Забар достал монеты

Из мешочка, и на стол

Бросил). – Я не бедный.

«Ну тогда поставь на кон

Злато своё, – поиграем

В карты; только не мухлюй,

Мы повадку вашу знаем.

Держи колоду, растасуй,

И начнём играть на двадцать

Золотых. Давай присаживайся.»

Долго резались они.

Сначала пьяные паны

Проиграли по двадцатке.

А потом ещё поставили,-

И опять гроши пропали.

А с Забара взятки гладки,

Злато у него в кармане

Пребывает. Злиться стали

Шляхтичи, – растаял

Быстро денежный запас.

«Что-то тут неладно…

Ты как-то надуваешь нас!

Верни гроши обратно!»

– Нет, пано́ве, всё при вас

Раздаётся; ваши карты,

Значит крапа нет. У нас

Честная игра ведётся.

«А скажи-ка нам, откуда

Золото твоё, пропойца?!

Здесь точно дело мутное.

Ведь ты кого-то обокрал,

И на ворованные деньги

Панов в карты обыграл!

Верни гроши не медля!»

– Ох, нехорошо, панове…

Что ж вы на меня грешить

Стали? Это ваша воля,-

Вы же в карты предложили

Поиграть. И недовольны.

«Да ты нас хочешь поучить,

Гадёныш подколодный!

Эй, трактирщик, призови

Жандарма; тут картёжный

Вор! Хватай его! Держи!» -

Закричали па́ны злобно,

И хотят схватить Забара.

Но цыганки, те, что хором

Пели, распушили платья,

Окружили двух дворян

И давай петь, танцевать.

А Забар, пока шум-гам

Воцарился, – убежал.

Паны бросились за ним.

И один из них наган

Достал, и стал палить

Вслед Забару; и попал

Прямо в голову ему.

Замертво цыган упал,-

Испустил свободный дух;

Все златые растерял,

Но обрёл навеки волю…»

– Зачем ты это рассказал?

«Чтобы вы смотрели в оба,

И на сёдлах не дремали.

Мы счастливее Забара;

Бедняки мы, но свободны.

Жизни – главная награда.

Злато ни к чему за гробом.

Веселей держись, ромалэ!

Впереди нас ждёт дорога

Долгая, – простор и воля…»

Корабль-призрак

Опять в голове пустота,

Не знаю я, что написать.

Не хочет злодейка-строка

В раскрытой тетради бежать.

Смотрю из окна в облака

И жду, что придёт вдохновенье,

(Оно прилетает, как ветер).

Открою-ка ставни слегка…

Ага! Начинает! Повеяло!

Вздёрнулись шторы, как парус;

А вот и корабль-привидение,

Плывёт он по морю, качаясь

На бурных высоких волнах.

По палубе ветер гуляет:

Шумит, шелестит в парусах,

Изодранный флаг развивает

На мачте; резвится в снастях,

Разбросанных там в беспорядке,-

Матросы их так и оставили

На полах деревянных лежать;

А сами исчезли куда-то.

Корабль плывёт без команды,

Пустынный, он призраком стал.

А раньше сражался с пиратами,

В английском флоту состоял.

Отважный его капитан,-

Старый моряк Томас Харли

В команду к себе набирал

Храбрых искателей славы.

Скитаясь по южным морям,

Карали они обирателей

Чужого добра, – за дела

Кровавые их воздавали им.

И вот как-то раз к островам

Пристали они, и запрятали

В бухте свой бравый корабль.

И стали ждать неприятеля.

Ведь знали они, что сюда

Пираты придут обязательно.

У них тут хранится клад,-

Всё, что в Карибах награбили

Привозят на те острова.

Когда появились пираты

На стареньком судне своём,

То сразу разда́лись залпы,-

Корабль пиратский на дно

Ушёл. Лишь малая горстка

Грабителей вышла на берег;

И они сражались геройски,

Но их всё ровно одолели.

Харли сказал уцелевшим:

«Ведите нас к вашему кладу,

Иначе мы вас перевешаем,

Вздёрнем на той перекладине!»

Пираты отдали всё злато.

Вину искупить обещали:

«Будем работать исправно.

Не надо нас вешать, Харли!»

Победители их пощадили.

И вся удалая команда

Спустилась на берег. Разлили

Ром и вино по бокалам,

И к пиршеству все приступили.

Пока они пили и пели,

Корабль умчался куда-то.

Как же они проглядели?!

Забыли поставить на якорь!

Остров совсем безлюдный,

Нет на нём пресной воды…

Прошло две недели, и трупы

Остались на острове гнить.

А корабль плывёт по волнам

Бескрайнего океана.

Он мрачным призраком стал,

Ему не найти причала.

Loco

В старой таверне идальго сидит,-

Хосе, сын Рауля Эспадо;

Скучая, вино из бокала цедит,

И слушает он серенаду.

Гитара играет тоскливый мотив,

И песня звучит о страданьях,

О пламенной срасти двух молодых

Сердец, о едином дыханьи

Любви; и о сети коварных интриг,

Накинутых на честную пару.

Пьяный идальго устало ворчит:

«Опять начинают с начала.

У каждой песни единственный вид,

Одно к одному, – до финала

Можно дойти, пропустив середину.

Сюжеты их сильно избиты.

Прямо, как этот, с фингалом,

Который у стойки стоит…

Сижу я тут, пью, и скучаю.

Безделье меня тяготит.

Пора бы покинуть Испанию,

Мне злато надо добыть.

Кортес набирает в команду

Храбрых, готовых найти

В землях иных Эльдорадо…

Сейчас их вербовщик зайти

Должен. Неужто подбитый?

Как-то он странно глядит,-

Ищет кого-то… Окликну.»

– Конкиста, лечи синяки,

Стаканчик вина приложи!

Хосе, сын Рауля Эспадо

Желает тебя угостить!

– А мне как раз вас и надо.

Корабль завтра отплыть

Собирается. Нас там мало,-

Шестьсот человек, моряки

Отважные все и бывалые.

Опаснейший путь предстоит,

Трудный… Но горы злата

Ждут смельчаков впереди!

Сбор в порту, ровно в три.

Я бы хотел с вами выпить,

Но надо на встречу спешить.

– Ладно, моряк, сговорились;

В три я на пристань приду.

– До завтра, сеньор; побегу.

Вербовщик – плохая работа,

С утра и до ночи в заботах…

На следующий день из порта

Отправились в путь корабли.

Одиннадцать было их там.

За месяц проплыли они

На попутных ветрах океан,

И пристали к иным берегам.

Разбили походный свой стан,

И стали у местных индейцев

Разведданные про Юкатан

Собирать. И вот им известно,

Что там мирные майя живут.

Пришли к ним конкистадоры,

И вторглись в их тихий уют,

Без боя. Но нету там золота.

Тогда порешили к ацтекам

Шагать, в глубь континента.

«У диких свирепых соседей,-

Сказали им майя, – есть эти

Блестящие жёлтые изделия.»

Пробра́лись испанцы к их граду,-

Теночтитлану. Всё время

В джунглях кипели сраженья;

Ацтеки держали осаду.

Не взирая на огнестрельное

Вооружение неприятеля,

Они умудрялись мгновенно

Устраивать в чаще засады.

И вот как то раз дон Эспадо

Попался с малым отрядом

В дьявольскую западню.

Ацтеки вдруг там и тут,

Везде повылазили разом

И вмиг перебили солдат,

И стали ножами срезать

Головы с них; надругались

Они над телами убитых.

А Эспадо и трое других

Счастливцев быстро укрылись

В зарослях. Близко от них

Ужасные казни творились.

Хосе стал молиться навзрыд:

«Пресвятая Мария, спаси!

Я брошу военное дело,

Если ты сейчас подсобишь!»

И вдруг увидал он на небе

Прекрасный сияющий лик.

А позже, через мгновение,

Увидел индейских девиц.

Одна из них, как Мария,

Красивая, милая, невинная,

Шептала ему: «Подойди.»

Рукою к себе подзывала.

И вот чужаки подползли

Туда, куда им указали.

(Ацтеки не видели их).

Девицы их в хижине спрятали,

Испанцев от смерти спасли.

Два дня они им приносили

Украдкой еды и воды.

Во время страшной войны

Захватчиков сохранили.

И вот отсиделись испанцы,

И стали они совещаться.-

Сантьяго Маркес Гарсия

Соратникам слово сказал:

«Теперь пора уходить нам.

Сумеем добраться к войскам.

Друзья, отомстим дикарям!

Ведь с нами крестное знамя,

Устроим им огненный ад!»

А Эспадо на то отвечал ему:

«Ступайте, но без меня.

Я тут остаюсь, у Марии.»

– Какая Мария, к чертям?

Видать, у тебя малярия…

Ничего, мы тебя донесём.

«Нет, я не болен, друзья,

Но светом мой дух озарён.

Я здесь остаюсь навсегда.»

«Loco.» – Гарсия шепнул

Товарищам. Встали они,

И все собрали́сь уходить.

«Хосе, оставайся же тут,

Из хижины не выходи!

Скоро вернёмся, жди.»

Когда они шли по джунглям,

Гарсия вслух рассуждал:

«Эспадо стал полоумным.

Я часто такое наблюдал

Во время войны в Италии.

Но всё-таки не ожидал,-

Он крепкий смелый парень…

Эльдорадо в двух шагах

От нас; богатство и слава

Ждут на блюде, друзья!»

– Может и нет Эльдорадо?

«Родриго, не раскисай!

Конечно же есть; награда

У нас почти что в руках!

Горы чистейшего злата

Не влезут Родриге в карман,

Ха-ха! Унывать не надо…

Жаль мне Хосе Эспадо,

Ведь точно убьют дурака.

Запишем его во святые.

Дикарку за деву Марию

Принял в горячке, бедняк.»

– Да, одним словом – loco.

До злата прямая дорога,

А он остаётся с девицей.

И будет он с нею недолго,

Убьют его кровопийцы.

Может, всё же с подмогой

Вернёмся к Эспадо, туда?

«Посмотрим. У нас приказ,-

Мы направляемся к городу…»

Эспадо остался с Марией,

Он взял себе в жёны её;

Детишек они наплодили,

В доме совет да любовь.

Индейцы Хосе пощадили,

Он для них, – как святой;

Больных к нему приводили,

И он исцелял их мольбой.

Хосе, сын Рауля Эспадо

Нашёл драгоценное злато,

Жемчужину, в море невзгод.

Вояки идут в Эльдорадо,

Но не найдут там богатых

Подарков. А loco живёт

В райском саду первозданном,

Не зная распрей кровавых

И алчности. Только добро

И любовь в душе у него.

Loco – сумасшедший

Молитва Инока

Высшие силы, даруйте мне слово,

Чтоб рифмою смог я глаголить о Боге,

О небе высоком, о море глубоком,

О поле просторном; о крае далёком,

В котором восстанет мой дух одинокий.

Пошлите мне ровные-ровные строки,

Чтоб слог мой струился подобно потоку,

Вздымая словесные волны свободным

Порывом стихии! О многом, о многом

Хочу я поведать далёким потомкам.

Но стих мой убогий хромает немного;

А всё оттого, что вот этот двурогий

Мешает! Любитель весёлых историй!

Всегда он в стихи мои самые строгие

Вплетает смешные свои анекдоты!

Высшие силы, Отец вседержитель,

Доколе терпеть мне такую невзгоду?!

Я инок смиренный, стихов сочинитель,

А бес мне везде переходит дорогу!

Может быть, связано это с кагором?..

Но я, как монах, пью лишь самую малость.

Нельзя нам в миру, без крови Христовой;

Причастье святое, как дар нам досталось.

Вся братия пьёт, но к ним не приходит

Нечистый насмешник в обличиях разных.

Повсюду он кру́жит и вьётся, как ворон;

Как змей подколодный, везде он пролазит.

Молитвы творю, бью поклоны иконам,

Христа славословлю, читая псалмы;

Стихи сочиняю по строгим канонам.

Но всюду со мною гонец сатаны…

Стихи виноваты – сказал настоятель,-

От беса деянье сие, брось его!

Но ворон проворный надиктовал их

Много, сидя за левым плечом.

И вот я прошу у вас, Высшие силы,

Бог вседержитель, спасите меня!

Пусть мои строки будут красивы;

Трудитесь над ними вы сообща

С дьяволом злым. Я одержимый,

И никогда не устану писать!

Только уймите немного двурогого,

Шутки его не пропустят в печать.

Опять начинает он с левого бока

Каркать картаво! Ух, твою мать!

В келью пойду, на сердце тревога…

Искусственный отбор

Лети, мой стих, как ветер,

В заоблачную даль.

О небе буду петь я,

Про вечную печаль.

Нельзя достичь бессмертья

В миру; а в небесах,

Там, где солнце светит,

Легко познаешь рай.

Ты сокол быстрокрылый,

Пари в созвучьях вольных;

С высот недостижимых

Смотри на мир убогий.

Полёт твой будет долгим;

Лети через века

К потомкам, и слова

Мои – им передай.

Давай уже, взлетай!

Сокол встрепенулся,

Расправил свои крылья

И в небеса взметнулся,

В простор необозримый.

И вот летит он; видит,-

Пред ним голубка Муза

Порхает в вихре дивных

Рифм напевных, грустных.

Сокол-стих пустился

Преследовать добычу.

Настиг её, и впился

Когтями. Крикнул зычно:

«Давай мне вдохновенье!

Меня послал хозяин.

Писать стихотворенье

Он хочет, чтобы знали

Далёкие потомки

О том, какой он гений.»

– Пусти меня, подонок!

(Вскричала Муза гневно).

Да что ж это такое?!

В просвещённом веке,

Средь бела дня за горло

Хватают! Человеки,

Спасите! Убивают!

«Они тебя не слышат.

Мы тут одни летаем.

Если хочешь выжить,

Начинай сказанье!

– Ладно, окаянный.

Растрепал мне перья…

Давай на куст присядем,

И я в одно мгновенье

Сварганю плавный стих.

Лети вон к той сирени,

Там запах, как духи.

«Какая парфюмерная.» -

Проворчал соколик.

Надо непременно ей

Аромат черёмухи…»

И вот они присели

На дерево; и Муза

Запела песнь весеннюю:

«Ручейки смеются,

И звенят капели;

Снег почти растаял.

Уже зазеленела

Травка на полянах.

Лесное населенье

Справляет свои свадьбы.

Кукушки, совы, дятлы

Готовят пополненье

В гнёздышках уютных.

Везде гремит веселье,-

Поют ежеминутно,

Порхают меж деревьев.

И только в доме сизых

Почто́вых голубей

Всё семейство скисло.

Там четверо детей,

А их отец уволен.

Сидит он недовольный,

С нахохленными перьями,

И ищет в объявлениях

Достойную работу.

И, наконец, находит:

«В Туманном Альбионе

Какой-то Чарльз Дарвин

Богатые доходы

Пернатым обещает.

Наверное, слетаю;

Как думаешь, голубка?»

– Сам решай, не знаю.

Бюджетик у нас хрупкий,

Вот-вот, и обнищаем.

Детишки наши трупами

Станут, – голодают.»

И две слезинки крупных

На крылышко упали,

Голубка зарыдала.

«Я завтра вылетаю» -

Сказал отец семейства.

«Устал я на насесте

Сидеть, гроши считая.

Прощай, страна родная!»

На следующий день,

Рано на рассвете,

Почтовый полетел

Латать дыру в бюджете.

По пути он встретил

Ещё трёх сизарей;

Они на объявленье

Откликнулися все.

И вот попутный ветер

Примчал их в пару дней

В Англию степенную.

Сам Дарвин у дверей

Их радушно встретил.

И, без собеседования,

Пристроил их к себе

На работу, в почту.

«Много писем срочных

У меня скопилось.

И, чтобы не пылились

Они здесь на столе,

Я призвал вас всех.

Но вы не торопитесь

Работать; отдохните.

Кормами подкрепитесь,

Голубок потопчите.

В нашем коллективе

Птицы процветают;

Вы на них взгляните,

От счастия сияют!» -

Говорил им Дарвин,

Ведя по голубятне.

«Вот, располагайтесь.

А завтра вызывать я

Вас стану в кабинет

И выдавать заданья.

Сейчас у нас обед,-

Овсяночка шикарная.

Отведайте, друзья.

А мне пора бежать.

До завтра.»

Каждый день из голубятни

Дарвин призывал к себе

Голубей. (Никто обратно

Не вернулся). Дарвин пел

Простодушным голубям

Песню, мол, хватает дел

У почтовых сизарей.-

Месяц, два, и все назад

Возвратятся в свой удел.

Говорил он так, а сам

Ножик за спиной держал

Окровавленный. Смотрел

На сытный биоматериал,

Ухмыляясь плотоядно.

«Подождите, господа,

Все получите зарплату.

Вы – служители науки,

А не просто почтари.

Ваши будущие внуки

Будут всей душою чтить

Подвиг ваш необычайный.»

Голубям были по нраву

Дарвиновские слова.

Они довольно ворковали: