Кровь титанов

– Туркин, ты осознаешь, что превысил свои полномочия? – радуясь за товарища и одновременно завидуя ему, спросил Воин.

– Подойдешь к ней ближе чем на десять шагов – вызову на поединок, – предупредил его Алексей. – Не все же тебе звезды с неба хватать.

– Таких сверхновых в моей астрономической коллекции еще не было, – признал Драган. – Как надоест, дай мне знать.

– Горич, ты же орел, а не стервятник, – укоризненно качая головой, вмешался в их разговор Семенов. – Найдешь себе другую красотку. Нечего за Туркиным крохи подбирать.

– Ты, как я понимаю, намерен сделать это сам? – Драган рассмеялся. – Хитрец!

Беседу Воинов прервали фанфары. Шум в зале мгновенно стих, все приглашенные встали и развернулись к главному входу, откуда должен был появиться Диктатор в сопровождении свиты придворных и эскорта из десяти наиболее отличившихся в прошедшем году Воинов. Алексей перехватил короткий взгляд Яматы и смущенно улыбнулся. В первом ряду эскорта должен был идти именно он, но досадное происшествие на Марсе вычеркнуло Туркина из почетного списка и отбросило его фамилию в третий десяток.

Фанфары прозвучали вновь, но двери, ведущие в покои правителя, так и не открылись. Туркин удивленно взглянул на Ямату, затем перевел взгляд на Горича и Семенова. Все Воины сохраняли спокойствие, но было заметно, что их, уже опытных участников подобных церемоний, незначительная на первый взгляд задержка с выходом Диктатора серьезно озадачила. В рядах придворных послышались робкие шепотки, что тоже не предвещало ничего хорошего.

Фанфары прозвучали в третий раз, и гостям стало окончательно ясно, что за дверями произошло нечто необычное. День Снятого Шлема, да еще юбилей, репетировался многократно, причем в пяти или шести репетициях принимал участие сам правитель. Что могло помешать проведению четко спланированной церемонии, оставалось лишь гадать.

– Надо выйти на Купавина, – переключаясь на мысленную связь, заявил Алексей.

– Ему сейчас не до нас, – ответил Семенов. – Я уже попытался пробежаться по его мозговым лабиринтам. Он блокирует контакт.

– Значит, дело серьезное, – предположил Туркин.

– Не факт, – возразил Ямата. – Кто в эскорте?

– Из нашего округа только Купавин, но он занят, – подсказал Семенов. – Остальных я знаю формально. Выходить с ними на ментальный контакт вне боевой обстановки будет не по правилам.

– Кто знает, какая там обстановка? – подумал Туркин и взглянул на Горича. – Драган, может быть, сходишь?

– Без приказа я не стреляю, – негромко возразил Горич вслух. – Сейчас придет распорядитель и все нам доложит. А уж после мы решим, наступать или нет на покои родного правителя.

– Я схожу, – вызвался Семенов. – Какой толк стоять столбами вокруг столов? Ни тебе выпить, ни закусить. В конце концов, не расстреляют, а попасть на будущий год в эскорт я все равно не имею даже призрачных шансов, поскольку вечный «залетчик». Что мне терять?

Воины выразили товарищу мысленное согласие и на всякий случай связались с другими присутствующими в зале военными. Способны к мыслеконтакту были только Воины, поэтому всем офицерам регулярной армии пришлось кое-что объяснять вслух. Специальные термины делали эти переговоры практически зашифрованными, но все же некоторые из вельмож поняли, что Воины обеспокоены. Волнение тут же охватило всех приглашенных, и зазвучавшие после вторых фанфар шепотки превратились в тихий ропот. Тысячи взглядов остановились на спине Семенова, который неторопливо подошел к дверям и осторожно приоткрыл старинную, подвешенную на петлях створку. Гул голосов на мгновение стих. Воин заглянул внутрь диктаторских покоев, но тут же отпрянул назад и осторожно закрыл дверь.

Семенов не оборачивался, но, судя по тому, как напружинилась его спина, затянутая в плотную ткань парадного мундира, он был готов к самым серьезным неприятностям. Туркин и прочие Воины отчетливо различали, как вокруг их замершего у двери товарища разливается почти неразличимая дымка, а коротко стриженый затылок Семенова под действием силового поля меняет структуру.

«Перехожу в боевой режим», – пронеслась по залу мысль Воина.

Этот сигнал был фактически командой «К бою!». Все Воины тотчас активировали силовые поля, а также ускорили свои нервно-мышечные реакции и мыслительные процессы до уровня, недоступного пониманию обычного человека.

– Оружие не взяли, – с досадой подумал Горич.

– Кто бы тебя сюда впустил в боевой экипировке? – ответил Ямата.

– Вот так, – вновь объявился в мысленном эфире Семенов. – Шли на пьянку, а попали в большую задницу. Знаете, соратники мои, что там, за воротами?

– Марсиане? – предположил Туркин.

– Открытые ворота гипертоннеля! – Семенов приложил к вербальной мыслеформе отчетливую картинку. – По-моему, у нас сперли Диктатора.

– С одной стороны, давно пора, – смело подумал Горич, – но с другой – непорядок. За такие шутки полагаются аплодисменты из пушек главного калибра. Надо срочно собирать Совет.

– Прямо в мыслеэфире, – дополнил его предложение Туркин.

– Верно, – поддержал его Семенов, – чтобы не тратить время на лишние телодвижения.

– Спокойно, товарищи Воины, без суеты, – неожиданно вмешался в беседу Купавин, глава диктаторского эскорта. – Мы успели уйти на второй уровень. Тоннель развернулся точно на пути следования эскорта и очень согласованно по времени – ровно за минуту до нашего появления в коридоре, но на него случайно наткнулись двое мальчишек из кадетского корпуса. Они сразу же предупредили дворцовую охрану. Теперь, благодаря сообразительности юных кандидатов в курсанты Академии, Диктатор вне опасности.

– Почему же тоннель не закрывается? – удивленно спросил Ямата. – Если акция провалилась, злодеям следовало хотя бы сохранить секретность расположения рубежа атаки.

– Видимо, противника это не беспокоит, – предположил Купавин.

– Или он желает, чтобы мы вычислили исходный рубеж, – добавил Туркин. – Провоцирует нас на подвиги.

– Сначала их совершит разведывательная техника, – заявил Ямата. – Инженеры отправят зонд. А после того, как он вернется, мы и решим, «кто виноват» и «что делать»…

5. Слухи

– Прямая трансляция из Дворца, – бодрым голосом объявил диктор и сделал шаг в сторону.

Кукла тотчас окунулась в атмосферу праздника, который по активности не уступал извержению небольшого вулкана. Вокруг передвигались объемные фигуры веселящихся людей, мелькали разноцветные огни иллюминации и вспышки фейерверков. Служанка выбрала для телепутешествия самый загадочный и недосягаемый в прочие дни первый уровень. Из сотен тысяч граждан, допущенных не просто на дворцовую площадь, а в саму обитель Диктатора, ее интересовал лишь один. Он должен был находиться в зале для торжественных приемов. Кукла потребовала от виртуального оператора войти во внутренние покои, но изображение почему-то замерло перед закрытыми дверями и диктор вежливо пояснил, что доступ в зал временно прекращен.

Служанка повторила попытку, но результат остался прежним. За спиной Куклы послышалось вежливое покашливание, и ей пришлось отвлечься от просмотра программы. У порога, на площадке компьютерной связи стоял объемный лазерографический фантом Розы, служанки придворного артиста Галкина, дом которого располагался по соседству.

– Вы видели? – возбужденно спросила соседка. – Зал закрыли для посещений! Разве не удивительно?