О черном монахе и золотой пещере

Максимов, также как и Колян, срезал дратву и отделил толстую подметку. Отставил валенок в сторону. Подметка состояла из двух кусков старого валенка, сложенных вместе, чтобы была потолще. Они не без труда разделились, пришлось вытаскивать дратву. Но в середине ничего не оказалось. Тогда полковник принес из сеней подметку от первого валенка, в котором и была граната. Обратил внимание на то, что подметка прошита не по всей площади. По центру ниток не было! И вот, когда удалось разъединить и ее, внутри обнаружилась тонкая металлическая пластина.

Максимов поднес ее к приоткрытой дверце и в мерцающем пламени увидел на желтом металле, скорее всего это было золото, выгравированные письмена. Прочитать их конечно было невозможно. Такой вязи полковник никогда не встречал. Пластина холодила. При осторожном прикосновении пальцы покалывало, как слабым током. А в голове начинал звучать тихий голос и нежное позвякивание колокольчиков.

Привал у незамерзающего источника

Первой золотую пластинку с письменами, лежащую на столе, заметила Лена, когда начала готовить завтрак, и тут же растолкала Ивана:

- Вань, вставай быстрее!

- Что случилось? - Курсант тут же вскочил с матраса, на котором спал.

- Смотри, какое чудо лежит, - как завороженная, шепотом произнесла Лена, показывая рукой на стол, к которому не смела подойти.

В то утро вставать начали поздно, накануне намаялись и решили выспаться. Переход по тайге дальше к Машиному хутору предполагался непростым. Иван сделал два шага к столу, даже протянул руку к сверкающей в солнечных лучах пластине, но остановился и не посмел прикоснуться.

- Что замерли?! - С улицы в дом зашел Сирый, успевший сбегать по нужде.

- Там, на столе, - Лена кивнула головой в сторону пластины.

Сирый не успел ни ответить, ни подойти, как в дом зашли и Колян с Ильюхой, тоже выходившие до ветру.

- Эх, вы, засони! Проспали самое интересное... - Начал было рассказывать Колян, но, видя общее замешательство, замолчал и посмотрел из-за плеча Сирого на стол. Ильюха, парень новенький в таких походах, поэтому молчаливый, вообще ничего не сказал, стоял и смотрел на пластинку.

- Я так думаю, Максимова надо разбудить, - предложил Сирый, - слышал, как он ночью возился.

- Не один он возился, - продолжил Колян и достал из кармана гранату. - Командир ночью в ловушку попал, так мы с Ильюхой его разминировали. В валенке граната на взводе стояла.

- С гранатой понятно, молодцы конечно. А пластины этой не было?

- Нет, мы с Ильюхой уснули сразу. Наверное командир эту пластину где-то тут нашарил.

- Сергеич, вставай, - Сирый осторожно потрогал за плечо все еще спящего за печкой Максимова, - пора. Нам еще сегодня ехать, да ехать.

Максимов вздрогнул, открыл глаза и поднялся с пола. Обвел взглядом свою команду, стоявшую у стола, и понял, что все ждут объяснений.

- В подошве к валенку она была. - Полковник подошел к столу смело взял пластину в руки. - Подошва-то двойная, в середине и была зашита. Вещица интересная. Так вот!

- Никогда бы не подумал. - Колян пожал плечами. - Можно посмотрю?

- Бери. - Максимов протянул пластину Ручкастому. - Острожно только, током бьет! - Пошутил полковник, подмигнув остальным.

- И правда, что. - Колян взял пластину и осторожно поводил по ней пальцами. - Не бьет, скажешь тоже. Так, пощипывает чуть. А написано на ней что?

- Не знаю. - Максимов пожал плечами. - Никогда такого шрифта не встречал.

- Дай-ка мне, - Сирый тоже взял пластину, поводил по ней рукой... надо же. А буквы не нацарапаны, не отлиты, как вытравлены чем. Металл потемнел.

- Царской водкой может? - Предположил Колян. - Слышал о таком растворе из кислоты.

Тем временем пластина пошла по рукам. Каждый гладил ее, испытывал на себе слабо пощипывание.

- Ой, даже мурашки по спине, - сказала Лена и смутилась.

- Завернуть бы ее во что-нибудь, - предложил Максимов, забирая пластину.

- Погодь-ка! - Встрепенулся Колян. - Что-то подходящее я видел. - И быстро нашел в куче вещей, оставшихся от Косорукого, плоский кожаный футлярчик с клапаном. - Не от нее ли?!

- Один в одни! - Максимов вставил пластину в футляр и закрыл клапан, вставив его за кожаную же планочку. - Так, с пластиной еще разбираться и разбираться. Давайте-ка побыстрее в путь. До хутора путь не близкий.

Позавтракали стоя, так получалось быстрее, нечего было рассиживаться за столом. Чай пили торопясь, обжигаясь. Надо было обязательно закинуть в себя чего-то горяченького. Пока седлали лошадей и приторачивали вещи, Черный бегал вокруг и звонко лаял: "Меня, меня не забудьте!"

- Через ручей деда Матвея поедем? - Улучив минутку, спросил Максимов у Сирого.

- Трое у нас, кто той водички не пробовал. - Сирый тоже озадачился.

- Раз с нами, надо и им шанс дать. - Размышлял Максимов.

- Говорить только ничего не надо. - Заметил Сирый. - Кто захочет, попьет. Иван потом из себя обретенную дурь еле выгнал.

- Ты мне не говорил.

- Да и Ваня не больно-то. С Машей они мудрили. Вроде он сестре все передал.

- Это как? И почему дурь?

- А ты не знаешь как? - Сирый усмехнулся. - А виденье Ваньке открылось чУдное. Только по жизни мешало. Может не для него было. Попуталось что.

- Так оно. - Максимов неопределенно покачал головой. - Только не думаю, что не то дает. Вот человеку может не надо, незачем ему. Кстати, эта водичка не на каждого и действует.

- Кто знает, действует, или нет. Человек может и не почувствует ничего. Только...

- Отец, может Черный сам побежит? - Перебил Иван Сирого.

- Попробуй, пусть привыкает, большенький уже. - Ответил отец, так и не договорив того, о чем хотел сказать.

Сирый поехал первым, за ним Максимов, потом Лена и Ваня. Черный, толком не понимая, что произошло, сначала суетился под ногами у лошадей, скулил, жалобно лаял, но привык, понял - теперь надо бежать самому. Скоро такая самостоятельность ему даже понравилась. Илья и Коля замыкали колонну путешественников. Где снега было не так много, ехали рядом, разговаривали. Ручкастый, на правах сторожила здешних мест, объяснял, что, да как. Ильюха похоже тоже привыкал, нравилось ему такое путешествие. Хотя он даже и не знал, куда едет и зачем.

У незамерзающего ручья и крошечного озерка, в котором Максимов первый раз увидел стоящего в воде босого деда Матвея, сделали привал. Лошади тут же принялись пить, Черный не отставал от них, лакал громко. Максимов зачерпнул несколько пригоршней студеной воды, напился и умылся, намочив вдобавок голову и шею. Подействовав один раз, водичка теперь стала для него обыкновенной. А то действие уже и забылось.

- Эх, хороша водичка! - Довольный полковник поднялся от воды, пышущий жаром.

Сирый пить не стал, как и Иван. Не зачем им было. Из Сирого то самое тоже выветрилось, а может он просто не замечал и давно привык к изменениям в себе, ставшими обыденными. А пить не стал, потому что не хотел еще раз испытывать судьбу. Иван же был просто реалистом, еще большим, чем Максимов.

- Не пей, - предупредил Иван Лену.

- Почему, я пить хочу!

- Вода очень холодная, горло заболит.

- Вот еще. - Лена не послушалась, легла на берег и, окунув лицо в воду, начала пить, затаив дыхание.

Колян и Ильюха последовали примеру командира. Напились воды вдоволь и умылись.

- Как посветлело все вокруг! - Заметил Илья.

- Сил прибавилось! - Добавил Коля.

- Сладкая водичка. - Лена подбежала к Ивану. - А ты разве пить не хочешь.

- Я лучше на хуторе чая горячего, - ответил Иван.

- Петр Сергеевич, а правда, что здесь вечный дед жил? - Спросила Максимова Лена.

- Правда, - ответил Максимов. - Вот здесь я его и встретил. Мороз был, а он босой в воде стоял. Потом мы до его пещеры дошли, разговаривали. Я дальше пошел. Да, Султана у него еще оставил, такой же был конь, как у Ивана.

- Если он вечный, то где сейчас? - Спросил Илья.

- Ну ты вопросы задаешь! - Засмеялся Максимов. - Этого никто не знает... Он до сих пор мне снится иногда.

- А как он снится? - Поинтересовалась Лена.

- Глаза одни и улыбаются...

- Разве так может быть? - Перебил Коля. Новичкам хотелось узнать о Матвее побольше.

- Может. - Ответил Максимов. - Он добрый, поэтому и взгляд улыбчивый.

- А вы с ним говорите? - Уточнила Лена.

- Как сказать... - Максимов задумался. - Он говорит... Только слов никаких нет, образы одни... а воспринимаются словами. Он и при жизни загадками говорил, в снах тем более... После такого сна думать надо. Что он хотел донести?

- А спросить его можно? - Добавил Илья.

- Спросить? Нет. Он снится, когда сам считает нужным... Ну что, дальше едем?

До хутора добрались уже по темноте. В основном доме в окнах мерцал свет. Навстречу путникам выскочили Сирко и семь щенков, весело залаяли. Первым до своих единокровных собратьев добежал Черный. Ох и радости было в собачьей семье!

Поиск утерянного артефакта

Первый раз на Хутор к Маше приехали сразу шесть человек. Приехали не на надень, а вообще непонятно на какое время. Ничего плохого в таком количестве гостей конечно не было. Да и не гости приехали, большей частью свои люди. Сложность была в одном - где разместить всех на ночь. Лошади тоже не вошли в конюшню. Их разместили просто под навесом. Не беда, сильных морозов не стояло.

Основной дом хутора был небольшой. К нему имелась теплая же пристройка. Ну и баня могла использоваться как место для ночлега. Первый вечер получился суетливым. Разгрузили лошадей. Пользуясь случаем, Сирый привез хуторянам муки, соли, сахара, да и прочих гостинцев. Потом решали, кто где будет спать, а дело уже было к ночи. Ну и повечерили с дороги, засиделись в основном доме за маленьким столом. Потеснились, места всем хватило.

Коля Ручкастый все оглядывался на Федора, хуторянина, ставшего здесь своим недавно.

- Сирый, а Федя этот откуда тут взялся? - Колян все же выбрал момент и втихаря спросил.

-А ты что, не узнал его? - Удивился Сирый.

- Не пойму никак. Вроде лицо знакомое, а где его видел...

- Из наших, в артели работал... - Сирый замешкался, но потом продолжил, - Вертухай это. - Не должно было быть никаких тайн между своими.

- А он что... жив? Изменился здорово.

- Умер. Нет Вертухая.

- Чудно. - Колян покачал головой и больше ничего спрашивать не стал.

Маша не сидела за столом со всеми, примостилась на низенькой лавочке у печки и смотрела на огонь в приоткрытую дверку. Взгляд ее замер, как остекленел. И словно в глазах мерцало внутреннее пламя, не отраженное из топки. Лена за столом просидела с мужиками недолго, что ей там было делать. Примостилась рядом с Машей, все хотела заговорить, только не знала, с чего начать.

- А ты не думай, - вдруг сказала Маша, - что первое пришло, то и говори.

- Сон я видела, и Максимов такой же видел...

- И мне он был. - У Маши шевелились только губы, она сама оставалась неподвижной. - В пещеру пойдем, в ней все решиться.

- Что решится?

- Там и узнаем. - Маша могла только предполагать, зачем их вызвала Дайка, только предположениями делиться пока не торопилась.

- Иван говорил, бандит на тебя напал?

- Тьма напала, - ответила Маша и замолчала.

Разговор за столом тоже начал постепенно стихать.

- Пойдем к ним. - Маша как очнулась и встала. Лена поднялась вслед за ней.

- Наговорились? - Маша подошла к столу и встала за Федором.

- Тебя ждем, тревожить не хотели, - ответил Сирый, отец Маши. - Тебе решать, что нам дальше делать. Вдруг кроме Сыча еще кто есть...

- Есть, - спокойно ответила Маша. - Только не знаю, кто будет следующим. - Маша внимательно обвела всех взглядом, теперь уже не огненным. - Завтра пойдем, что тянуть. Чему быть, того не миновать.

- Маша, вчера вот какую вещицу я нашел. - Максимов достал из кармана плоский кожаный футляр и извлек из него золотую пластину с письменами. Маша положила пластину себе на левую ладонь, накрыла сверху правой и закрыла глаза. Остальные замерли, боясь пошевелиться, спугнуть неуловимое таинство. Сколько так простояла Маша, никто не понял - время как остановилось. Даже сердца замедлили свой нестройный стук.

Наконец Маша открыла глаза, и цвет их поменялся, стал черным, бездонным, зрачки расширились. Девушка убрала правую руку с пластины и положила ее на стол. Не сговариваясь, мужики тут же освободили его, оставив только три свечи. Маша поправила свечи, поставила их вряд по центру вдоль длинной части стола. Затем передвинула пластинку к правой свече.

И тут в правой руке Маши оказался желтый цилиндр, найденный когда-то в золотой пещере. Девушка поставила его рядом со средней свечой.

- Три свечи на столе неслучайно, - заметила Маша. - У вас есть еще важная часть шарады.

Мужики переглянулись и пожали плечами, не понимая, о чем идет речь.

- Знать бы, что это. - Подал голос Колян. - Как хоть она выглядит?

- Маленькая она, - добавила Маша.

Тишина и напряжение повисли в комнате. И тут Максимов встрепенулся, полез в карман и достал скомканный, уже не первой свежести носовой платок, одновременно мрачнея. Не раскрывая его, полковник ощупал пальцами ткань, лишь потом расправил платок и положил на стол.

- Неужели...

- Потерял что? - Спросил Сирый.

- Не знаю. - Максимов встал из-за стола и обшарил все свои карманы. - Нет!

- А что было-то? - Поинтересовался Колян.

- Да безделица. - У Верки на хуторе нашел, в комнате, где ее сестра Варька жила. Как искорка маленькая на комоде у зеркала лежала. Я даже сначала нащупать ее никак не мог - маленькая такая, с дырочкой.

- Бусинка что ли? - Предположила Лена.

- Наверное, - Максимов чуть не сплюнул, - зачем-то ведь подобрал ее тогда. Подумал, что вещдок, потом и забыл о ней... Сам не знаю, где она могла выпасть?

- Не эта? - Ильюха достал свернутый клочок газеты и развернул.

- Она! - Обрадовался Максимов. - Где ты ее нашел?

- Когда Колян гранату в валенке обезвреживал, вы, товарищ полковник, этот платок левой рукой несколько раз из кармана доставали и пот на лбу вытирали. Потом смотрю, точно, как искорка на полу сверкнула. Вы с Коляном уже в дом зашли, а я и подобрал искорку. Подумал, безделица здесь какая-то валяется. Потом и забыл про нее. А она на тебе, вон какая оказалась. Можно? - Илья дождался утвердительного кивка Маши и положил бусинку рядом с третьей, левой свечей.

- Ну, а дальше-то что, дочь? - Спросил Сирый.

- Главное, здесь они, все три. - А дальше что? Теперь есть над чем подумать.

- Постойте! - Оживился Митрофан. - Дайте и мне спросить. Маша, помнишь в пещере у портрета, на каменной полке, ожерелье лежало?

- Я его вниз, в огонь бросила, - ответила Маша.

- Бусина эта не от того ожерелья?

- Ожерелье совсем другое было, - тут же возразил Сирый.

- Не знаю, - ответила Маша. В последнее время она частенько отвечала так.

- А можно мне? - Колян чуть ли не подпрыгивал на табуретке.

- Давай, - одновременно разрешили Максимов и Сирый, тут же засмеявшись.

- Мне не говорить, - Колян посмотрел на Машу.

- Сможешь? - Девушка поняла, что хочет сделать Ручкастый.

Колян осторожно взял цилиндр и, согнувшись над ним, опустив руки под стол, что-то начал делать, тихо нашептывая себе под нос так, что было не разобрать о чем он. Остальные притихли. Сидящий рядом с Коляном Ильюха, пытался посмотреть, что там затевает Ручкастый. Но так ничего и не увидел.

- Вот, - довольный Колян поставил на стол две разъединенные части цилиндра, примерно одинаковой длины.

- Ты что, сломал?! - Сирый даже привстал со своего места.

- Разобрал, начальник. - Колян захихикал, оправдывая свою кличку. - Дальше-то что?

- А вот что! - Максимов одной рукой взял ту часть цилиндра, которая была чуть подлиннее, а второй рукой очень осторожно подобрал бусинку и поместил ее внутрь цилиндра. Цилиндр оказался не пустым, его внутренности были заполнены сложным механизмом. Так вот, как уж Максимов увидел и определил место в его недрах, предназначенное для бусинки искорки, но определил.

- Коля, закрывай! - Полковник протянул Ручкастому длинную часть цилиндра.

Коля опять скрючился под столом, так ему было удобнее, и скоро вернул собранный цилиндр.

- К какой свече ставить? - Спросил Колян Машу.

- Туда, где стоял.

Ручкастый вернул цилиндр на место. От движения его руки пламя трех свечей затрепетало. И третья свеча, напротив которой теперь ничего не было, погасла.

- Так что это за бусинка такая? - Спросил Максимов.

- Я думаю как батарейка, - ответил Колян. - Так, Ильюха?

- Я бы еще у Маши спросил, - ответил Илья. - Правильно мы все сделали?

- Почему третья свеча погасла? - Вопросом на вопрос ответила Маша. - Спать давайте. Завтра рано поднимаемся.

Максимов спал в бане, даже в предбаннике, тоже теплом. Не спал, крутился на узкой скамейке, никак не мог приспособиться. Отвык от таких спартанских условий. Ночью это уже было, или под утро, в маленькое оконце кто-то как тихо поскребся.

Странно, собаки молчат, - подумал Максимов, встал и подошел к оконцу. Со стороны улицы на него смотрело странное лицо, освещенное свечой. Ее пламя отражалось в окне, хотя никакой свечи и не было! Полковник вгляделся в светлое лицо и отшатнулся назад. Глаза, глаза поразили его! Две черные дыры с белыми точками в центре.

Розыск скрывающейся женщины

- Я за тобой, - произнес человек за окном.

- Кто ты? - Спросил Максимов.

- Пойдем, большая беда грядет, - добавил незнакомец с черными глазами и, не дожидаясь ответа, пошел прочь от хутора в сторону леса. Силуэт человека в длинном одеянии с палкой и сидором за плечам начал быстро удаляться.

На раздумья времени не оставалось, незнакомца по следам можно было и не найти. Максимов быстро натянул сапоги, одел полушубок, шапку и, схватив свой вещмешок, хотел уже побежать за незнакомцем. Страха у него не было. Тяготила неожиданность и то, что надо было предупредить друзей. Только объяснить полковник все равно ничего бы не смог.

- Илья! - Максимов забежал в баню и растолкал водителя, спящего на широком полке с краю. Колян Ручкастый мирно похрапывал, отвернувшись к стенке. - Догоняй! - Все, что полковник успел сказать до того, как выбежал из бани.