скачать книгу бесплатно
– Не все, были некоторые обстоятельства, с которыми мне пришлось мириться. Представляешь, Федор решил показать меня врачам! – Венчик поморщился, будто речь шла о чем-то унизительном. – Я отказался пойти в поликлинику, и тогда врачи стали приезжать на дом. Нашли они у меня какие-то болячки… А у кого их нет? Вот у самого Федора гастрит – болезнь всех ответственных людей. Лечи желудок – не лечи, все без толку, надо менять свое мировоззрение. Я так ему и сказал, что нельзя принимать на себя ответственность за просчеты других, надо либо создавать условия для самосовершенствования подчиненных, либо прощаться с ними. Федор не сразу, но все-таки поверил мне. Я предупреждал его, что не имеет никакого смысла капать мне в глаза капли, потому что они не помогут. Эта проблема пришла ко мне из прошлой жизни. Вероятно, я не умел прощать и справляться с обидами, мною одолевало сильное нежелание кого-то или что-то видеть. Чтобы справиться с этой проблемой, мне надо искренне захотеть открыто взглянуть на это, но я не могу, потому что ничего не помню.
– Да, я читала, что у каждой болезни есть своя психическая подоплека. Венчик, а ты откуда знаешь об этом?
– Это одно из тех немногих знаний, которые остались при мне, – явно поскромничал Венчик, который был ходячим сборником притч. – Для тебя, Таня, это не ново. А вот Федор отнесся к такой причинно-следственной связи с недоверием.
– Я его отчасти понимаю…
– Он поручил Вике контролировать, чтобы я закапывал в глаза лекарство по три раза на дню. Мне от этих капель только хуже было – никакой четкости в глазах, все расплывалось. Хорошо, что Вика не очень дотошно за этим следила, – Аякс таинственно улыбнулся.
Как мне ни было интересно, закапывал ли он вчера в глаза капли и не оттого ли не узнал меня в ресторане, или всего лишь сделал вид, что не узнал, я не стала спрашивать об этом. Были вопросы поважнее.
– Венчик, почему подозрения в убийстве Виктории пали именно на тебя?
– Потому что сегодня утром, примерно через полчаса после того, как мы сидели за одним столом за завтраком, я нашел ее мертвой в столовой. Она лежала там на полу, лицом вниз. Увидев Вику, я решил, что она упала в обморок, наклонился, повернул ее и увидел нож, торчащий из живота. По-моему, я инстинктивно дотронулся до рукоятки. Не успел я толком что-то сообразить, как за моей спиной раздался крик Лизоньки, домработницы. Она застала меня над телом хозяйки, подняла шум. Я понял: никто не поверит, что это не моих рук дело, и сбежал. Наверное, меня уже ищут.
– Скорее всего, – кивнула я. – Больше того, я думаю, что у каждого постового в кармане лежит распечатка твоей фотографии.
– Откуда ей взяться? – искренне удивился Аясов. – Меня никто не фотографировал.
– Наверняка в доме было видеонаблюдение.
– Было, – подтвердил Вениамин.
– Я знаю, как полиция поступает в таких случаях. Она просматривает записи, находит удачный кадр, такой, чтобы лицо было в анфас и как можно ближе к камере, и распечатывает его. (Мне пришлось утаить, что я уже видела подобный скриншот в кабинете Кирьянова. Сразу не призналась, что в курсе, почему он сюда пришел, не следовало это делать и теперь.) – Будем надеяться, что настоящий убийца тоже попал в фокус видеокамеры. Венчик, ты должен вспомнить и назвать мне всех, кто на тот момент был в доме и где приблизительно находился. Сможешь?
– Постараюсь, – Аякс задумался. – В тот день Федор уехал из дома рано, часа за полтора до произошедшего. Его за завтраком с нами не было. Охранники к тому времени уже сменились. Вся прислуга была на месте. В одном я уверен: Соня – это повариха, точно не могла убить Вику. Сразу после завтрака мы с Сонюшкой вместе вышли из столовой. Нам было по пути, я пошел к себе через сад, а она – в теплицу. Мне было видно из окна, что она все время находилась там. Потом я вспомнил, что не взял изюм, и решил вернуться за ним. Соня все еще собирала овощи.
– Давай вернемся немного назад. Скажи, вы с Соней последние выходили из столовой после завтрака?
– Нет, Вика там оставалась. Она делает… делала, – поправился Венчик, – такие замечательные поделки из скрученных бумажных полосок. Как я понял, она накануне закончила очередную работу и раздумывала, куда бы повесить панно. На нем были изображены яблоки.
– Ясно, сюжет вполне подходящий для столовой. А кроме нее еще кто-то оставался там?
– Нет. Лиза, домработница, завтракает дома, обедает и ужинает у Бусыгиных. Ночует она дома, у нее «Матиз», такой же красный, как и твой «Ситроен». На нем она и приезжает в Князево из Тарасова. А вот Соня живет там. Она сама из райцентра, приехала в Тарасов на заработки – нашла по объявлению работу на стройке, но в отделе кадров узнали, что у нее диплом кулинарного колледжа, и предложили поработать по специальности. Это еще два года назад было. А вот Лиза, насколько мне известно, не очень давно у Бусыгиных работает, может, месяца три-четыре. Иногда она по Сониному заказу продукты в гипермаркете покупает и привозит на своей машине. В этом случае она немного задерживается, но в тот день она приехала к восьми. Пока мы были в столовой, Соня убиралась на втором этаже. Охранники в дом редко заходят, если только Федор кого-то из них позовет. У них есть небольшой домик у ворот, там они и сидят – в компьютер глядят. Иногда по периметру участка проходят.
– Сколько охранников в смене?
– Двое, но к дому только один приставлен, второй постоянно при Федоре, он совмещает обязанности водителя и телохранителя. Если Бусыгин дома, то его телохранитель сидит там же, у ворот. Сонечка им еду туда – носит.
– Еще прислуга есть?
– На постоянной основе – нет. Но Бусыгины иногда нанимают работников для какого-то конкретного дела. При мне бассейн чистили, проводку чинили… Вспомнил! Костик, Викин брат, скорее всего, был в доме. Он иногда ночует у Бусыгиных, вот как раз в ту ночь Константин был в Князево. Общаясь с ним вечером, я понял, что он никуда уезжать не собирается, но за завтраком его не было. Впрочем, это совсем неудивительно. Костик обычно поздно встает. Да, вот еще что! Когда я перелазил через забор, то сверху увидел около ворот машину Ксении, Викиной подруги. Возможно, она приехала, когда та была уже мертва. А может, и раньше. Пожалуй, это все.
– Венчик, а ты сам как думаешь, кто мог убить Вику и за что? – поинтересовалась я, внимательно наблюдая за его реакцией.
– Не знаю. Если бы мне сказали, что Викторию убили, я бы в это не поверил. Ее все любили, она общалась с прислугой на равных, в бизнес мужа не лезла, как и в дела службы безопасности. С соседями ладила, брату помогала. Вот ее подружка могла прикрикнуть на домработницу, пристыдить Костика за то, что тот пьет и не работает. Меня она побаивалась, поэтому в лицо ничего не высказывала. Я слышал, как Вика не раз говорила ей: «Ксюша, ты слишком строга к людям, будь проще».
– Значит, брат убитой – нигде не работающий алкоголик, который живет за счет Бусыгиных, – сделав вслух такой вывод, я запоздало поняла, что мои слова могли задеть Аясова, ведь он тоже не работал и по существу последний месяц находился на иждивении у Федора. Однако Венчик пропустил мое замечание мимо ушей – он со всей невозмутимостью жевал изюм, по ягодке доставая его из своего пакетика и отправляя в рот.
– У меня появилась версия, – сказал он, убрав пакет с остатками сухофруктов в карман. – Как-то я подслушал разговор Сонечки с Лизонькой о том, что Ксения неровно дышит к Федору, а Вика настолько наивна, что ни о чем не догадывается. Таня, а что, если Ксения решила устранить соперницу?
– Вполне возможно. А что ты скажешь о Костике? Что он за человек?
– Свободный художник, рисует картины, продает, иногда очень выгодно. Но вдохновение к нему приходит не часто. После нашего первого знакомства он нарисовал меня в образе старца, бредущего по пустыне. Мне понравилось. Нет, не мой портрет, там даже лица толком не видно было, а сама идея. Константин меня еще очень мало знал, мы с ним всего один раз по душам разговаривали. Однако он смог точно передать то, что я сам не знаю, откуда иду, но получаю удовольствие от каждого шага.
– Ты действительно не знаешь, откуда идешь? – спросила я, предполагая, что услышу очередную притчу.
– Разве я не рассказывал тебе, Таня, что до определенного момента своей жизни ничего не помню о себе? – уточнил Аякс.
– Нет.
– Однажды я проснулся в парке на скамейке и понял, что вся моя жизнь – это книга с чистыми страницами. Я знал, что этот город называется Тарасов, что стоит он на Волге, а напротив него другой город – Покровск. Мне несложно было найти дорогу из горпарка до железнодорожного вокзала или Крытого рынка. Но я абсолютно не представлял себе, где мой дом, есть ли у меня семья, – несмотря на красноречивые паузы и тон заправского сказителя, я поняла, что слышу в этот раз из уст Венчика не притчу, а быль.
– Но ты же показывал мне свой паспорт, – вспомнила я. – Он при тебе был, когда ты проснулся?
– Нет. Я не знал, куда мне идти, поэтому ночевал, где придется. Однажды я попал в полицию за то, что ночевал в парке на скамейке. В отделении я не смог назвать свое имя, просто не помнил его, но мне не поверили. Почти сутки я просидел в обезьяннике, потом мне вручили мой паспорт с назиданием больше не терять его и выпроводили восвояси.
– Погоди, а паспорт был именно в том отделении полиции, в которое тебя доставили?
– Нет. Как я понял, еще раньше кто-то нашел его и отдал участковому по месту моей прописки. Задержали меня в другом районе, проверили, так сказать, мою личность и обнаружили, что я похож на человека, чья фотография была в найденном паспорте. Открыл я ту книжицу, посмотрел на фото, прочитал имя, а внутри меня ничего не екнуло. Будто не мой-то паспорт был! Вышел я с ним из отделения полиции и побрел по улице. По дороге, помню, остановился около зеркальной витрины магазина, присмотрелся к своему отражению, а потом к тому, кто из паспорта на меня глядел. Определенное сходство было. Только фамилия, имя, отчество мне ни о чем не говорили. Будто они и не мои вовсе. Это потом я мало-помалу привык к ним и стал откликаться на имя Веня, Вениамин, Венчик.
– А по месту прописки ты ходил?
– Ходил, – кивнул Аясов, – но только там дома не было, один котлован. Жители соседних домов меня не признали, как и я их. Несколько дней я приходил туда снова и снова, надеясь что-то или кого-то вспомнить, но все без толку. Потом я перестал бывать на Перспективном проспекте.
– Венчик, почему ты раньше ничего мне про это не рассказывал? Я могла бы навести справки.
– Зачем? Я понял, что моя жизнь – это дорога, и идти по ней надо только вперед. Сейчас я рассказал тебе об этом, только лишь потому, что речь зашла о Костике. Все его считают бесталанным пьяницей, но это не так. Он – гений, а гении всегда бедны. Богатство, роскошь пресыщают, не позволяя самовыражаться в творчестве. Вот Костик и спешил потратить все деньги, вырученные от продаж своих картин, на алкоголь.
– А почему тогда, оставшись без копейки, он приезжал к Бусыгиным, а не творил у себя на голодный желудок?
– Так это Вика очень переживала за брата и настаивала на том, чтобы он жил в Князево.
– То есть сестра своей чрезмерной опекой мешала Костику творить, самовыражаться. Чем это не мотив? – размышляла я вслух, но Венчику ход моих мыслей не понравился. Он покачал головой из стороны в сторону, давая мне понять, что эта версия никуда не годится.
Однако я не спешила сбрасывать ее со счетов, для меня она была равноценной с той, что родилась с подачи самого Аякса. Как бы то ни было, но появление в бусыгинском доме нового человека могло спровоцировать кого-то на убийство Виктории. Даже если бы не Венчик первым нашел ее окровавленный труп, все равно подозрение пало бы на него. Или же это он убил хозяйку? Пока Аясов ничем не выдал своей причастности к этому преступлению, но он мог быть очень хорошим актером. Работать под прикрытием без этого качества просто невозможно. Или я ошибаюсь? Может, у него действительно амнезия, по этой причине он и оказался на улице? Надо будет выяснить все про адрес, указанный в его паспорте.
– Таня, дашь мне свой мобильный? Я хочу поговорить с Федором, объяснить ему, что это не я…
– Это не слишком хорошая идея, – теперь уже я мотнула головой из стороны в сторону, – а если быть точнее, то очень плохая.
– Почему? Федор очень хороший человек, он обязательно меня выслушает и постарается понять.
– Когда я ехала домой, то слушала в машине радио. В новостях сказали, что убита жена бизнесмена Бусыгина. Он объявил серьезное вознаграждение за поимку преступника, которого сам же привел в дом. Я тогда и подумать не могла, что ты можешь быть втянут в эту историю. Даже когда я почувствовала твое присутствие в подъезде, не связала одно с другим, – беззастенчиво соврала я. – Только потом, когда ты назвал фамилию, я вспомнила об этом объявлении. Венчик, просто поверь мне на слово – тебе не надо звонить Бусыгину. Если он и станет тебя слушать, то лишь для того, чтобы полиция смогла определить по сигналу мобильного твое местонахождение.
– Зря я сюда пришел. Меня могли видеть твои соседи. Меньше всего я хотел, чтобы у тебя были из-за меня неприятности, – в очередной раз повторил Аясов. – Уже начинает смеркаться, я скоро уйду.
– Да, уйдешь, – подтвердила я, – только я сначала изменю твою внешность, а потом собственноручно отвезу тебя на свою конспиративную квартиру. Будешь безвылазно сидеть там, пока я не найду убийцу Виктории. Кое-какой запас провианта там имеется, но я буду периодически привозить тебе свежий хлеб, изюм, раз уж ты его так любишь. Кстати, там целый шкаф с книжками, так что скучать тебе не придется.
– Вот за это спасибо, – Венчик благодарственно склонил голову.
* * *
Задача сделать Аясова неузнаваемым была не из простых. За последний месяц его внешность и так претерпела серьезные изменения – торчащие в разные стороны седые волосы были аккуратно подстрижены, борода сбрита, грязная рваная одежда с чужого плеча заменена на новую, которая была Венчику впору, потому что была куплена специально для него.
В силу моей профессии я частенько меняла образы, причем иногда перевоплощалась в мужчину. Покопавшись в своем шкафу, я нашла мужской спортивный костюм и даже кроссовки на два размера больше моего собственного.
– Примерь обувь, – попросила я Аякса.
– Пожалуй, маловаты будут, – сказал тот, попытавшись на глаз определить размер. Через короткую паузу Венчик добавил: – Давай, мне не привыкать. Не впервой носить тесную обувку, можно стельки вынуть… Знаешь, а они мне как раз!
– Костюм точно подойдет! Футболку я тебе подберу. Самое главное изменить лицо. – Я стала пристально в него всматриваться, пытаясь придумать промежуточный образ от Венчика-бомжа до Вениамина-сенсея. – Как ты смотришь на то, чтобы стать брюнетом с усами?
Аясов скептически пожал плечами, но меня его мнение мало интересовало. Я уже видела своего гостя в этом образе. В моей коллекции париков как раз был один очень короткий, под мальчика. Пока Венчик переодевался в ванной комнате, я искала этот парик. Поскольку давно им не пользовалась, то уже и не помнила, куда убрала его. Оказалось, что он лежал в мужской сумке с одной длинной ручкой через плечо, которую я приобрела для того же образа. Зашел Аякс, и я подала ему парик. Тот надел его на голову и вопросительно уставился на меня. Я отрицательно покачала головой, поскольку парик на нем выглядел именно как парик, а не как натуральные волосы, и это сразу же бросалось в глаза. Немного подумав, я отправилась в прихожую за бейсболками. Перемерив несколько штук, мы нашли оптимальный вариант – джинсовую с длинным козырьком. Осталось приклеить усы.
Искусство перевоплощения ради конспирации было мне не в новинку, но вот Венчик, как ни странно, оказался капризной моделью. До поры до времени он нехотя, но все-таки со всем соглашался, но когда дело дошло до приклеивания усов, он стал отчаянно сопротивляться. Сначала ему категорически не нравилась ни одна форма. Потом, когда мы нашли более или менее подходящий вариант, он стал наотрез отказываться от моего дальнейшего участия в его преображении. Не сразу, но я все-таки поняла, в чем дело – Вениамин не хотел, чтобы мои руки прикасались к его лицу. Пришлось объяснить ему технологию и отойти в сторону. Аякс стал самостоятельно приклеивать себе под нос небольшие усики в виде «щеточки», но сделал это криво. Мне поневоле пришлось исправлять этот недочет. Встретившись с глазами Венчика в зеркале, я поняла, что никогда прежде не видела такого взгляда. В нем была похоть. Это было нормально, гораздо более противоестественным казалось то, что все годы своих мытарств и скитаний этот еще совсем не старый мужчина обходился без женщин. В моей голове мелькнула пугающая мысль о том, что Аякс действительно пытался изнасиловать Вику, но она стала сопротивляться, и он в пылу неконтролируемой страсти схватился за нож.
– Таня, отойди от меня, я сам все исправлю, – глухо проговорил Вениамин, при этом в его глазах блеснули бесовские огоньки.
Я отошла, дабы не продолжать вводить своего гостя в искушение. Он добавил на лицо щетины, в итоге форма усов стала уже не той, что мы изначально планировали. Однако конечный результат оказался даже лучше, чем я ожидала. «Растительность» на лице Венчика стала завершающим штрихом в кардинальной смене его имиджа.
К этому времени на улице как раз стемнело, и мы с Аясовым поочередно вышли из дома. Сначала – он, а потом – я. Пройдя через два двора, Вениамин остановился у проезжей части дороги, где я его и подхватила.
Какое-то время мы ехали молча, потом я спросила:
– Венчик, а у тебя еще случались провалы в памяти?
– Почему ты об этом спрашиваешь? – настороженно уточнил мой пассажир, будто догадался, к чему я клоню.
Последний час меня назойливо одолевала мысль о том, что Аясов мог убить Викторию и не помнить этого. В моей детективной практике были подобные случаи. Память очень коварна и до конца не изучена, но одно известно наверняка: она способна охранять сознание от негативной информации. В итоге человек живет в счастливом неведении того, что он натворил и какие статьи уголовного кодекса по нему плачут.
– Я подумала, что потом, когда все закончится, когда я найду настоящего убийцу, тебе было бы неплохо показаться хорошему специалисту, – я попыталась хоть как-то оправдать свой интерес.
– Федор приглашал ко мне лучшего психиатра Тарасова. Не знаю, действительно ли он лучший, или такой же как все остальные, только он сказал, что медицина в моем случае бессильна. Память может ко мне вернуться сама, если мне это будет необходимо. Знаешь, Таня, первое время я хотел все вспомнить, а теперь не хочу.
– А как же твое зрение? Ты сказал, что невозможно восстановить его, не зная, что или кого ты не желал прежде видеть. – Мой вопрос остался без ответа. Венчик молчал, пристыженно опустив голову. Я стала мысленно ругать себя за то, что поставила своего пассажира в неловкое положение: – Мы почти приехали. Я высажу тебя здесь, а сама заеду во двор. Подъезд второй, код – семьсот восемьдесят шесть, этаж пятый, квартира прямо напротив лифта. Венчик, только не вздумай исчезнуть! Не давай никому шанса сделать из тебя козла отпущения!
– Куда ж я денусь! – с этими словами Аясов покинул салон моего «Ситроена».
Несколько секунд я смотрела ему вслед и мысленно гордилась тем, что смогла сделать его неузнаваемым. Потом ко мне вернулись мрачные мысли о том, что я, возможно, помогаю скрываться преступнику. Но самое противное во всем этом было то, что Венчик, похоже, догадался о моих подозрениях.
Я ждала его в квартире, о которой не знал ни один из моих приятелей-полицейских, уже минут двадцать. Когда пришло осознание, что ждать больше не имеет смысла, раздался звонок в дверь.
– Наконец-то, – сказала я, впуская мужчину в спортивном костюме. – Куда ты запропастился?
– Во дворе стояла полицейская машина, вот я и не решался зайти, ждал, когда она – уедет.
– Венчик, мой сосед с верхнего этажа работает в ГИБДД. Похоже, он приезжал домой поужинать. Веди себя естественно, если снова увидишь его здесь. Впрочем, тебе лучше не выходить из дома. Мы это с тобой уже обсуждали. Короче, располагайся, чувствуй себя как дома. Я буду тебя навещать. Каждый день не обещаю, как пойдет расследование. Могу замотаться.
– Понимаю, – кивнул Аякс. – Таня, спасибо тебе за то, что не испугалась меня приютить и взялась за поиски того, кто убил Вику.
– Как же я могла тебе отказать? Ты мне столько раз помогал!
– Для меня твои задания не были опасными, а вот я подвергаю тебя риску. Это не по-мужски, – Вениамин замолчал, продолжая смотреть мне прямо в глаза. Мы стояли так близко друг к другу, что я слышала его прерывистое дыхание.
– Это расследование не более опасное, чем все предыдущие. Я пойду. На столе лежит мобильный, если случится что-то экстраординарное, звони. Мой номер, я надеюсь, ты не забыл?
– Помню, – подтвердил Венчик.
– Пока! – Я развернулась и шагнула к двери.
– И ты звони мне, Таня, – в голосе Аякса послышались новые, до сих пор не слышанные мною нотки.
– Да, конечно, – пообещала я напоследок.
«Это какой-то бред, – думала я, спускаясь в лифте. – Еще вчера утром я и представить себе не могла, с какой скоростью будет меняться статус Венчика. Из бомжа он превратился в приближенного бизнесмена, его духовного наставника. Затем я решила, что он работает под прикрытием. После узнала, что Аясов – подозреваемый в убийстве. Он сам утверждает, что является жертвой обстоятельств. Продолжатся ли эти метаморфозы, и если да, то кем он станет завтра?» Я все еще была под впечатлением от его взгляда.
Выйдя на улицу, я постаралась оставить все личное за дверью. Мое давнее знакомство с Аяксом мешало мне беспристрастно оценить ситуацию, в которой он оказался. Усилием воли я попыталась абстрагироваться от фигуры Венчика, но это было нелегко. Какую бы версию я ни пыталась строить, она все равно прямо или косвенно сводилась к Аясову. К уже существующим двум версиям о том, что к убийству Вики могут быть причастны ее брат и подруга, добавилась та, согласно которой вина ложилась на Федора.
Как бы Венчик ни нахваливал Бусыгина, я не услышала от него ни одного стоящего аргумента в защиту этого человека. На супругов всегда ложатся первые подозрения, ибо в большинстве случаев именно они являются наследниками, а значит, имеют имущественный и денежный мотив. Детей, насколько я поняла, у Бусыгиных не было, они относились к Гвидону, как к члену семьи, своему ребенку. Но собака, какая бы умная и преданная она ни была, все равно остается собакой. А как же наследники? Может, Бусыгину было проще убить жену, не сумевшую за десять лет брака родить ему ребенка, чем развестись с ней? Не для того ли он привел в дом бомжа, чтобы подставить его? Действительно, зачем Федору понадобился Венчик? В качестве гуру, сенсея. Это было красивое объяснение того, зачем бизнесмен привел в дом оборванца, то и дело вставляющего в свои речи притчи, но мне в него не слишком верилось. Для того чтобы духовно подпитываться от Венчика, вовсе не обязательно было селить его в своем доме, достаточно было периодически встречаться с ним на нейтральной территории.
Если Бусыгин считал Венчика едва ли не святым, то почему он сразу поверил в его виновность и назначил за поимку своего сенсея огромное вознаграждение? Такой поступок очень похож на желание направить официальное следствие по ложному пути, убедив, что убийца – сто процентов тот, кого он пригрел, приодел и даже попытался подлечить.
Федор явно был неглупым человеком, если сумел создать крепкую строительную компанию, обойдя многих конкурентов. Он вполне был способен все заранее просчитать и в своей личной жизни. Судьба свела его с Венчиком, и в мозгу бизнесмена родилась идея, как переложить груз ответственности на бомжа. Меня нисколько не смущало, что, по словам Аясова, на момент убийства Федора не было дома. Он мог нанять киллера, которого тайком впустил в дом, либо тот был туда вхож, например, это мог быть кто-то из охраны или прислуги.
Уже дома я вернулась для порядка к предыдущим версиям. Венчик бросил тень подозрения на Ксению. Даже если она на самом деле имела виды на супруга своей подружки, то вряд ли бы она стала ее убивать, тем более таким кровавым способом. Всадить перо в печень – это абсолютно не женский почерк. Чтобы устранить соперницу, женщины, как правило, действуют при помощи искусного обольщения и многоходовых интриг. В крайнем случае они используют яд, обычно длительного действия, чтобы на момент смерти жертвы находиться в другом месте. Чем дальше, тем лучше. Если на минуточку допустить, что убийца все-таки Ксения, то она все сделала с точностью до наоборот – никакого коварства с ее стороны, жестокий метод убийства, а главное – отсутствие заботы о своем алиби.
Размышления над этой версией не заняли у меня много времени, мои мысли перескочили с подруги убитой на ее брата. Венчик защищал Костика, оправдывающего свое ничегонеделанье поиском вдохновения на дне рюмки. По большому счету Аясов и сам был не охоч до работы. Имея на руках паспорт, он мог бы трудоустроиться на какую-нибудь малоквалифицированную работу, но он предпочел лазить по мусоркам в поисках необходимого продуктового минимума, позволяющего хоть как-то существовать. Прикрываясь принципами, не позволяющими работать на чужого дядю, он предавался философии. Или Аякс все-таки не тот, за кого себя выдает?
«Хватит про Венчика!» – одернула я себя и продолжила анализировать, могла ли Костику быть выгодна смерть сестры. Да, Вика ругала его за пьянство, но она не отвергала его, а привечала его у себя даже после того, как он потерял Гвидона и едва не обрек бусыгинского любимца на смерть. Кстати, не собственноручно ли Костик сбросил песика в канализационный люк? Зачем? Да хотя бы из ревности, поскольку сестра носилась с Гвидоном, как с писаной торбой. Именно так утверждал Аякс.
Меня вдруг осенила мысль, что от собак избавляются для того, чтобы они не мешали совершению преступления. Возможно, Константин давно замыслил убийство сестры, избавился от пса, постоянно вертящегося под ногами, но не успел совершить задуманное сразу. Потом в доме появился новый человек, и в одурманенном алкоголем мозгу свободного художника родилась мысль подставить его. Основа этой версии казалась мне вполне крепкой, но Аясов ее раскритиковал. Он считал Костика чрезвычайно талантливым, а потому не способным на убийство. Вероятно, он забыл, что есть немало подтверждений тому, что гений и злодейство прекрасно уживаются в одном человеке.
Справедливости ради я была вынуждена признать, что убить Вику имел возможность любой человек из охраны или прислуги, находившийся в доме. Кроме того, там мог оказаться кто-то совершенно посторонний. Виктория могла стать случайной жертвой, но я также не исключала, что она вела свою тайную жизнь и спровоцировала кого-то на преступление.
Версий было много, уже завтра я собиралась начать проверять их. Моя работа осложнялась тем, что пострадавшая сторона, как принято говорить в таких случаях, меня не нанимала. Я не имела возможности прийти в дом Бусыгина, осмотреть место преступления, открыто опросить свидетелей, познакомиться с записями видеокамер. Мне предстояло добывать информацию косвенным путем, но это было для меня не ново.
Глава 3
Я еще завтракала, когда раздался звонок в дверь. Первое, что мне пришло в голову, – это кто-то из соседей, поскольку звонили непосредственно в дверь моей квартиры, а не с улицы через домофон. Посмотрев в глазок, я увидела Володьку Кирьянова. Прежде чем открыть ему, я повернулась к зеркалу. Синяк стал намного бледнее, чем вчера, но все еще был заметен. Времени на макияж не было. Киря нетерпеливо нажимал на кнопку звонка. Распустив собранные в хвостик волосы, я прикрыла ими левую скулу, а затем стала открывать замок.
– Здравствуй, Танюша! – по-свойски произнес Владимир Сергеевич, намереваясь зайти, но я стояла на пороге, удивляясь неожиданному визиту и не спеша впускать гостя в дом. – Кофейком угостишь?
– Ты пришел ко мне позавтракать? Неужели жена из дома выгнала?
– Зинаида на такое не способна. Просто проезжал мимо, решил остановиться, подняться к тебе и потолковать кое о чем. Так я зайду? – Киря стал всматриваться в глубину квартиры. – Или ты не одна?
– Может, и не одна, – загадочно произнесла я. – У тебя есть какие-то возражения?