Сергий Чернец.

Собрание сочинений. Том второй. Рассказы и эссе



скачать книгу бесплатно

– Лучше не трогать соловьев, не тревожить – сказал Сергий – Соловей певчая птица – безгрешная. Ему от Бога такой голос дан, чтобы природу украшать пением своим —

– А воробьи? —

– Природу вообще надо беречь. Но про воробья есть «бабушкины» предания: это злая и грешная птица. Когда Христа распинали на Кресте, он, воробей, жидам гвозди носил и кричал: «жив! жив!». Но неправда это. Был случай в Китае, когда воробьев обвинили, что они рис на полях клюют и народному хозяйству вред приносят. Тогда все люди стали убивать воробьев, а правительство даже деньги платило: за одного воробья по одному рублю. Но грех был людям и горе – потому что на следующий год и все следующие в полях размножились гусеницы и жучки, которые наоборот весь урожай риса уничтожили! Пришлось Китайцам покупать воробьев в других странах, исправлять свою ошибку! Природу беречь надо, и птички уничтожают вредных насекомых! – рассказал детям пономарь Сергий и продолжил.

– Вот почему же мы в Храме зажигаем свечи и лампадки? Вы знаете что «Бог есть свет». И на службах слышали: «Христос – Солнце Правды», «Свете тихий» и другие слова. Отсюда становится ясно, что свет в Храме и при молитве (и храмовой и домашней) – это, прежде всего символ Бога. И в древности, в Ветхом Завете и в Новом Завете, в новое время, при всех богослужениях зажигается свет. И не только потому, что в Храме темно, но по символическим причинам. Вместе со светом свеча излучает тепло, которое символизирует теплоту нашей молитвы. Мы молимся Богу с теплотой души, и это тепло от нашей свечки символизирует наглядно свет от свечи. Вот ведь, почему свечи! – закончил пономарь.

– А почему девочки и женщины должны покрывать голову платком в Церкви? – спросила маленькая Анечка во время очередной остановки.

– Это очень непростой вопрос, но чуть-чуть попытаюсь тебе объяснить. Уже давно весь мир создал Бог, и Бог установил свой порядок в мире, а Божий порядок самый правильный, хотя люди сами свои порядки устанавливают. Есть заповедь от Бога: «На женщине не должно быть мужской одежды, и мужчина не должен одеваться в женское платье»… книга Библии Второзаконие так говорит. Заповеди Божии нельзя нарушать – это грех. Женщина покрывает голову не для себя, а для Ангелов, чтобы Ангелы могли отличить женщину от мужчины. И так написано уже в Новом Завете. И так было всегда, – закончил Сергий.

– А ты останешься у нас работать в Церкви? – спросил Димка.

– Ну, Храм-то мы восстановили, построили. Видел ты, как мы стропила меняли на крыше? —

– Да. И еще не вся крыша железом покрыта. —

– Вот, покроем крышу железом и поеду я строить другие Храмы – сказал пономарь Сергий.

За разговорами, незаметно быстро подошли они к Церкви, где их уже ждал диакон Василий. Пора было уже обедать идти. И Сергий пономарь пошел в трапезную, а дьяк Василий повел детей дальше по улице. Через два дома от Храма он снимал комнату в доме у пожилой вдовицы….

Конец.

Р. S. Это классическая сценка из жизни, которую, очень похожую, мы можем найти в произведениях наших писателей классиков 19 века.

И у Тургенева, у Куприна, у Лескова есть такие небольшие сценки. Но и сегодня жизнь наша очень похожа на повседневную жизнь народа в 19 веке. «Читайте и перечитываете классику» – вы увидите отражение вашего окружения!

Сергий Чернец.
Жарким летом
Стилизация

В один год было жаркое лето. И поехали мы на телеге за сеном в поля. Было душно и почему-то уныло. Выехав на поле из притихшего в жару леса, еще боле тишина и зной одолели нас. Быстро бежит телега наша, трясясь по неровностям полевой дороги. И открывается вид на светлое белёсое небо, на равнину и холмы вдалеке. В траве не слышно обычной музыки кузнечиков, птичка не пролетит и зверь не проскачет, тот же заяц, все спрятались от жары. Но вот показались серые грачи, от нечего делать перелетающие с места на место, и те все похожие друг на друга и делают поле еще однообразнее. Полетел ястреб над самой землей, плавно взмахивая крыльями, и вдруг остановился в воздухе, точно запнувшись и размышляя. Потом встряхнул крыльями и понесся над полем стрелою, и непонятно, зачем он летает и что ему нужно, а вдали показалась речка. К ней то и ехали мы на телеге, чтобы загрузить стог, три дня назад собранный из скошенного просушенного сена на заливных лугах.

Ехать нам еще долго – поле оказывается большим и огромным, и мы уже час изнываем от жары, даже по лесу проезжая не могли укрыться от солнца пекущего открытое пространство дороги. И лошадь бредет потихоньку, а возница не гонит её, зная, что ей еще трудиться придется, вести назад груженую сеном тяжелую телегу.

Для разнообразия у дороги мелькнет камень, белый, похожий на череп погибшей скотины, в овражке, что проезжали стороной, росли высокие кусты тальника. И – опять бежали мимо глаз и бурьян, и холмы, и эти грачи серые, откуда их столько много в полях?

Но вот, слава богу, навстречу нам ехал воз огромный с сеном. На самом верху лежала какая-то баба, молодая девка. Сонная, также изморенная зноем. Лошадь сама шла по знакомой ей дороге, а девка отвернулась от всего и запрокинула руки за голову лежа сверху на мягком сене. Наша телега аж взвизгнула, боком прошаркав с возом, а колючие бока сена задели возницу.

– На людей едешь, пухлая – закричал возница – Ишь рожу-то раскорячило, словно пчелы искусали. —

И как он сам пропустил, что не повернул свою лошадь пропустить встречный воз, сам-то спал вероятно.

Девка приподнимается на локте, сонно улыбается и, шевеля губами, опять ложится… Звуков её голоса не слышно, из-за жары воздух сделался такой густой, что и звуки не передает на расстояние.

И вот на холме перед длинным пологим спуском к реке показался одинокий тополь; кто его тут посадил (тополей нигде по всей округе не водилось) и зачем он здесь – бог его знает. От его зеленой стройной одежды трудно оторвать глаз. И счастлив ли этот южный красавец? А пирамидальные тополя растут в южных странах. И летом зной, и дожди осенью, зимой стужа и метели. И страшные тёмные ночи, когда видишь только тьму и завывания ветра только слышны, а главное – всю жизнь один и один….

За тополем дорога пошла вниз, и лошадь понесла резвее, чуя близкую воду реки, где ей непременно дадут напиться. У протоптанной дороги сено было скошено, а подальше вдоль осоки и камышей водной стрелки, извивающейся голубой змейкой, маленькой усохшей на лето речки косили человек шесть косарей высокую, выше их колен траву. По движениям баб, за косарями раскидывающих, ворошащих сено видно было, что зной и их жжет и душит. Косари, сверкая мышцами голых торсов, взмахивали косами в такт одновременно, все вместе издавая слышимый тут в низине звук: «вжжи, вжжи!».

Черная собака с высунутым языком отделилась от баб и косарей и бежала к нашей телеге, вероятно, с намерением залаять, но остановилась на полдороги и равнодушно глядела на возницу, грозящего ей взмахом кулака: жарко и лаять-то. Возница остановил у сметанного абы как стожка, и, спрыгнув с телеги, взялся за вилы. Спрыгнул и я, мальчишка, в яркой красной с мелкими цветочками рубахе. И что мне бабушка сказала её одеть? Одна баба приподнялась, от ковыряния в траве руками, в наклон, и, взявшись обеими руками за измученную поясницу, смотрит на мою рубаху долгим взглядом. Может ей красный цвет понравился, или вспомнила она про своих детей, которые бегали сейчас в деревне, оставленные без надзора, только долго стояла она неподвижно и смотрела на нас.

А мы с возницей укладывали сено рядами: втыкали вилы в стог и отрывали «шмат» от него перебрасывая на телегу.

Это был первый год, когда мне исполнилось 14, и я работал в колхозе, помогая возить сено с лугов, потом и в коровнике, в телятнике помогал. И заработал я тогда немного денег за летние каникулы, и все их отдал бабушке своей, что было огромной помощью: пенсия колхозная её была в два раза меньше городской – 32 рубля по тем деньгам. Так я стал рабочим и зарабатывающим.

Конец.
Полусказочные повести
Вступление

Среди лесного края, под горой, поросшей лесом, протекала маленькая речка. Она так и называлась Малевка. А впадала речка в глубокое круглое озеро. Озеро было провальное, карстовое. Называлось оно «Большое озеро». Не потому что размерами озеро было большим, и не потому что где-нибудь рядом были бы маленькие озера еще. Озеро называлось Большим из-за его глубины. Как говорили старожилы: измерять пытались глубину озера длинными вожжами. Так, до 52-х вожжей привязывали к грузу и опускали зимой в прорубь. И дна не достали. А вожжи-то длиной больше 10 метров были.

Издавна около речки поселились люди. И деревня, которая на горе, так и называлась – Нагорная. А та, что под горой, называлась деревня Старая, видно очень давно там люди поселились. И, конечно, многие предания о лесах, об озере из глубокой старины сохранились у людей в деревнях. Передавались они в виде сказок из поколения в поколение.

В деревне Старая жила и моя бабушка. А я каждое лето приезжал к ней на каникулы. Поэтому я знал из рассказов бабушки многие местные предания. И был случай, когда я встретился с преданиями наяву. Мне тогда было 6 лет, и я был совсем маленький мальчик. В тот год я уже перестал ходить в детский садик, в сентябре я должен был пойти уже в школу, в первый класс. Из детского круглосуточного садика родители забрали меня еще весной. Апрель и май я целыми днями бегал на улице, в городском дворе, пока папа и мама были на работе. Родителям я доставлял, видимо, много хлопот. Всегда я сильно марался, прямо вывозившись в грязи, приходил с гулянки домой. Мама устала, наверное, стирать. Да и кормить меня днем было некому. Чтобы я сидел дома, родители наполнили целую полку в шкафу книжками со сказками. И хорошо, что я читать научился еще в 4 годика и любил я это дело. Так прочитал я тогда много сказок: и Ганса Христиана Андерсена и Русские народные сказки. С таким умственным настроением, под впечатлением сказок я и поехал к бабушке в деревню. Так родители решили избавиться от хлопот – увезли меня к бабушке.

А бабушка каждый вечер рассказывала мне другие сказки, вернее предания местные, старинные деревенские истории. Я узнал о многом: о лешем, что живет в лесу и охраняет его; и о русалках, которые живут у нас на озере в камышах, на пологом берегу, поросшем осокой. В лесу на болотах водились кикиморы, которые криками и смехом пугали людей. Но лес был населен не только злой нечистью, жили там и добрые феи в цветах на лесных солнечных полянах. И старичок лесовичок – в образе большого гриба был добрый, как рассказывала мне в преданиях бабушка. А ей рассказывала её бабушка и так далее – из глубины веков в моем детском сознании возникал другой таинственный мир, полный чудес.

И скоро пришлось мне встретиться с этим чудесным сказочным миром. Действительно я пережил в детстве удивительное «приключение», которое запомнилось на всю жизнь. И о нем я хочу вам рассказать.

С чего все началось Или Как это произошло

Все деревни вокруг реки Малевки входили в колхоз Коммунар, который начинался сразу за деревенскими огородами. Сельсовет был в Нагорной деревне, в 3-х километрах от нашей деревни Старая. И случился в колхозе переполох из-за того, что моя бабушка меня потеряла. Соседи сказали, что мальчика 6 лет видели в районе конюшни, которая стояла ближе к речке.

Колхозники организовали поиски пропавшего ребенка. И искали долго, почти 8 дней. И только на восьмой день я нашелся в райцентре, в поселке за 30 с лишним километров от нашего колхоза Коммунар. «Из леса вышел похудевший, весь грязный, в тине болотной и в паутине лесной – маленький мальчик шести лет». После такого сообщения, за мной приехал сам председатель колхоза. И на машине-козлике привез меня к моей бабушке. А она проплакала уже все глаза и снова плакала от радости, что я нашелся.

В то время переполох в колхозе был большой. Всем колхозом лес прочесывали, овраги в лесу все обошли, и вдоль болот толпой ходили, кричали. Неделю люди искали меня.

Но как я прожил это время в густом лесу, где водились волки и даже медведи – это другой вопрос. Потому что время, оказывается, понятие относительное.

Иногда время идет быстро: незаметно, как уже наступает вечер. Но чаще всего мы ждем, и время тянется медленно. Для нас, для людей – 1 день, по сравнению со всей жизнью, это малое время. А есть однодневки насекомые, для которых 1 день – это целая жизнь. Они успевают в этот 1 день – родиться, подрасти, жениться и отложить яички для будущего потомства. Так и животные тоже живут меньше, чем человек, и для них время течет медленнее. «Век» собаки длится 20 лет, и кошки живут мало.

Самое плохое для человека – это ждать и догонять, все знают об этом. И для бабушки моей ожидание, когда меня найдут, продлилось «целую вечность». Так и для меня, маленького мальчика, время тогда вообще остановилось. Я прожил те злополучные дни – 7 дней, будто 7 долгих лет. Потому что за день происходило много событий и многие приключения.

Но сначала о том, как я потерялся, как выяснилось позже, и мне о том рассказали много позже.

За конюшней недалеко в лесу, было колхозное кладбище животных. Вырыта была глубокая яма. И туда свозили и сбрасывали коров с фермы и лошадей, которые умирали от болезней и не годились для мяса по ветеринарной справке. Конечно, животных закапывали в этой яме, хоронили. Но медведи, звери – чуяли добычу и разрывали, раскапывали песчаную почву. Потом уже, как я помню, колхозные охотники сделали над ямой «скрады», охраняли и «добывали» зверей, волков и медведей по ночам. Конечно, все по лицензиям. И шкура медвежья, выделанная – была (хранилась) в нашем сельсовете долгое время, пока не была продана.

И тут же в лесу начинался малинник на небольшой просеке. Я гулял по малиннику, кушал ягоды, и приблизился к яме-кладбищу. Там я услышал шум, возню и рычание-урчание из ямы. Про яму-то я ничего не знал.

Идя на звуки, я подошел очень близко, когда, вдруг, как бы неожиданно, вышел из кустов на открытое место. В это время в яме орудовал медведь. Он раздирал тушу коровы, которая недавно умерла на ферме. Медведь тянул из ямы огромный кусок мяса, наверное, ногу от коровы. Может он хотел утащить мясо в лес, себе на прозапас?

Но получилось так, что я появился для медведя неожиданно, как и он для меня. От страха и неожиданности мы закричали оба – и бросились бежать в разные стороны. Думаю, медведь испугался не меньше меня, так бывает.


И вот, я побежал вглубь густого леса. И бежал я долго. У страха глаза велики, как я помню, очень долго я бежал и далеко. Все думал, вдруг, он, медведь меня съест, потому что я видел, что он съел корову. Устав бежать, я прятался за толстое дерево или под елку, – а немного отдохнув, принимался бежать снова и снова. Вот и убежал я далеко от деревни. Так я потерялся, и не знаю, где очутился. Так я попал в другой волшебный мир.

Надо сказать, что лес наш действительно был огромный. Это от нас начиналась Тайга. Можно было по лесу пройти до самой Сибири, до Оби реки, не встретив, при этом, никаких деревень и поселений. Как раз я тогда бежал именно в ту сторону. Не знаю, когда я перебрался через речку Малевку, но я оказался в девственном лесу за рекой. А колхозники искали меня только на нашей стороне реки, где стоит деревня Старая. Они не предполагали, что шестилетний мальчик смог бы переплыть речку. Река-то, хоть и Малевка, – но шириной была метров сто, двести; и глубина ее 2—4 метра, а по ямам и 5 и 8 метров. Я сам не знаю, как я перешел реку. Может мне помогли невидимые сказочные лесные жители, с которыми я потом повстречался. И с которыми прожил, потом много-много времени.

«Феи и Эльфы» или наоборот «Эльфы и Феи»

В детстве нам все кажется большим. Есть даже фильм с таким названием: «Когда деревья были большими». Вот и мне казалось, что в лесу росли огромные сосны, вершины, которых уходили в небо. Росли огромные ели, под кронами которых был целый домик, как шалаш. Мне стали встречаться большие грибы, которые доставали ростом мне до колен и даже до пояса (конечно, в 6 лет я был невысоким маленьким мальчиком). А шляпки грибов, некоторых, я не мог бы обхватить, такие большие коричневые шляпки были у них. И цветы были необычно большие в этом лесу.

И вот, я шел все дальше и дальше в лес. Иногда обходил поваленные деревья. Иногда перелезал через толстые трухлявые стволы. И, вдруг, за кустами мне открылась поляна вся проросшая большими цветами и высокой травой, из которой виднелась только моя голова. На поляне росли большие колокольчики, огромные с мою голову. А еще были большие ромашки, у них желтые серединки похожи были на блюдце, из какого я дома ел манную кашу. А лепестки белые у ромашек – большие, в две или три мои ладошки. В красные и синие колокольчики, которые свисали над тропинкой, я заглядывал. И видел на ножках пушистые от пыльцы тычинки, а посередине большой подсвечник-пестик.

Я прошел между цветами к середине поляны и увидел большой пенек, тропинка на нем кончалась. Такой круглый пенек, как наш стол в зале и такой же высокий, что до верха я только руками дотрагивался, если близко подойти, я не мог заглянуть наверх. Пень был выше моей головы. Колокольчики цветов качались от легкого теплого ветра, и тычинки, ударяясь, извлекали едва слышный перезвон. Постепенно я стал различать и другие звуки на поляне. Позвякивание колокольчиков, вдруг, перебил звук жужжащего шмеля. Большой черный с желтыми полосками шмель летал от цветка к цветку. Он залазил внутрь колокольчика и замолкал. А потом, повозившись там, вновь вылезал и деловито жужжа, перелетал на другой цветок.


Когда я бежал от медведя и еще очень боялся, для меня действительно все казалось большим: и валежник был чересчур толстый, и кусты огромные. Говорят: «у страха глаза велики». Верная видать пословица. Оттого я видел такие огромные грибы, которых потом больше никогда не видел. А, быть может, я попал в сказочный лес, на сказочную поляну? Потому что на той волшебной поляне я почувствовал усталость и напал на меня сон. Глаза сами собой закрывались, и зрение помутилось: все передо мной расплывалось и подернулось призрачной дымкой – туманом. Тогда я сел возле большого пня на мягкий, как перина зеленый мох. И разомлев от теплого солнечного дня, погрузившись в мох, я проваливался в сон в мягкой моховой постели. Перед тем как заснуть. Мутным взором, как через жидкое дрожащее стекло, я видел большие цветы, колокольчики и ромашки. Вокруг летали огромные красивые бабочки, бабочки желтые и бабочки белые, бабочки чуть поменьше красненькие и голубенькие. Пролетела и стрекоза – большая, как вертолет. Все это – и цветы, и бабочки успокаивали, умиротворяли. И медленно я погрузился в легкий сон.

И сон действительно оказался легким. Я проснулся, оттого что кто-то разговаривал рядом. И почувствовал я себя облегченным будто парил над землею, если продавливал мох то только чуть-чуть, я перестал весить, не чувствовал своего веса, я был легкий и мне было хорошо и необычно.

Голоса, которые я слышал, тоже были необычные, дребезжащие. Все буквы в словах жужжали, как жужжит муха и комар. Грубый, жужжащий как у мухи голос разговаривал с другим комариным писклявым голосом. Я не открывал глаза, а только слушал, потому что они говорили про меня.

_ Да это совсем маленький мальчик, надо разбудить и проводить его домой к людям – говорил грубый голос мухи.

_ Нет. Он устал. Так далеко забрел к нам. Не надо его будить… – пропищал комариный голосок.

_ Нельзя ему у нас в Волшебном лесу долго быть, пусть идет домой, его люди уже ищут – опять сказал мухин голос.

_ Пусть он побудет у нас немного в гостях, дорогой Эльф. Ну, разрешите, пожалуйста! – пищал комариный голос в ответ. И много-много комариных писков присоединились к тому одному.

_ Разз-решитее! Разз-решитее, пожалуйста – пищали сотни комариных голосов.

_ Хорошо, хорошо. Но под вашу ответственность, дорогая Фея Живинка, – согласился строгий мухин голос, – Я ухожу, оставляю его вам. —

И тогда я открыл глаза и сел. Я не чувствовал себя уставшим, наоборот, во всем теле я почувствовал легкость, как будто оттолкнувшись от земли я мог бы взлететь. И действительно, я не поднялся, как обычно, когда надо опираться на одну руку – потом на другую, поднимая свое тело. Я как бы проплыл по воздуху, оттолкнувшись от постели из «моха» (мха). И легко всплыл и покачнулся даже на ногах. Я парил над землей, нисколько не проминая мох, на котором стояли мои ноги. Если и проминал, то совсем чуть-чуть.

Это было необыкновенное ощущение. Но еще необыкновеннее было то, что я увидал: стоящего на пеньке старенького с белой бородой Эльфа и сидящую, свесив ножки с пенька красивую девочку, маленькую Фею. Они были настоящие, – такие, какими я их представлял в своем воображении, когда читал сказки.

Эльф был в сером плаще и у него торчали уши треугольниками с двух сторон седой головы. Он не сказал ни слова и быстро исчез, растворился, растаял в воздухе. Зато Фея поздоровалась со мной своим комариным голоском. Она была одета как большая кукла, которые я видел в магазине игрушек, и которые говорили «мама». На ней было голубое прозрачное платьице, красные колготки, а на ногах синие туфельки, которые позвякивали как стеклянные, когда она ударяла ими друг об друга.

«Дзинь, дзинь» – Фея стукнула туфелькой об туфельку и сказала мне: «Здравствуй мальчик! Добро пожаловать к нам в волшебный лес!» – «Здравствуй Фея!» – поздоровался я в ответ. И тут же со всех сторон раздался многочисленный комариный писк: «Здравствуй мальчик! – Здравствуй…» – я увидел около каждого цветка маленьких Фей. Их было много, они махали своими синими прозрачными крылышками. Крылышки были как у бабочек: внизу два круглых, а сверху продолговатые.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8