Сырок 2

– Постой. Успокойся. Почему ты так взволнован? – Она откинулась на спинку, закинув ногу на ногу, – я не сказала бы, что мы «едва» знакомы.

«А… ну да… слежка, разработка, суд, снова слежка…» – на ходу перебирая доказательства, опровергающие собственное заявление, стал формировать новый набор тезисов Рома. Она же ведь оставалась так спокойна, не насмехалась, не давила, но ощущение чего-то неправильного всё не уходило.

– Ты у меня первая тут, – выпалил Рома, нащупав, наконец, то, что его беспокоило, – я… – он покрутил пальцем у виска, – я не знаю о том, как тут у вас… нас… принято. Может я должен теперь жениться, а я… нет, я не против, ты роскошная, но вдруг я…

И тут она в голос расхохоталась так громко, что Рома аж обернулся, чтобы убедиться, что в зале никого нет.

– Я… Ром… ой… Сырок, – Клио утирала слёзы, – прости. Я совсем забыла… чтоу тебя… ой. Ух…

Она собралась и продолжила:

– Нет, ты не сделал ничего плохого. Наоборот, – заговорщицки подмигнула, – и нет, я не так давно разошлась… пока не готова к чему-то серьёзному. Может быть через несколько циклов, так что, даже если ты хотел бы предложить мне что-то… я бы отвергла. Ты… интересный. – Она наконец-то фирменно прикусила губу и улыбнулась почти так, как вечером. Даже огонёк в глазах блеснул.

«Ай…» – пытаясь понять что его больше затронуло: то, что его отшили с предложением, или то, что назвали интересным, Рома ощутил, что тугой узел, который он накрутил внутри, стал расслабляться.

– А так… если что, то рада буду повторить. Успокоился?

Рома молчал, тупо уставившись на неё.

– То есть…

– То есть всё хорошо, мой милый саэлиец, – перешла на игривый шёпот она, – твои друзья, кстати, в дверях, так что не кричи громко, а-то услышат.

Рома обернулся, увидев на пороге Зэйна и Красса. Быстро кивнул, махнув им рукой и вернулся глазами к Клио.

– Не переживай. Я всегда буду где-то неподалёку, – подмигнула она, – главное, не натвори никаких бед, чтобы мы могли встречаться, если захочешь, как вчера, а не как… – глаза её сверкнули, – А теперь сделай то, зачем пришёл.

Она ещё раз подмигнула ему и озвучила стоимость испорченной кровати так, чтобы Зэйн с Крассом услышали.

***

Наскоро проглотив завтрак, который он бросил, под вздохи Зэйна и Креи, а так же стоны и ворчание Красса, Рома проследовал за друзьями к выходу. Клио, естественно, не вышла на террасу, не помахала рукой. Рамки были обозначены. Когда будет надо – она появится вновь. Рома даже не стал обыскивать карманы в поисках новых жучков. Она произнесла это, глядя ему в глаза. Будет неподалёку.

Этого было достаточно.

С его статусом глупо было рассчитывать на приватность и незаинтересованность со стороны сильных мира сего.

В конце концов, он же жил как-то следи появляющейся из ниоткуда контекстной рекламы, которая будто бы знала, что он гуглил пару часов назад.

– Сырок, в следующий раз, нарви цветов. Эрданки обожают цветы, – положив массивную руку на плечо, шепнул Зэйн, возникший за спиной.

Рома покраснел как варёный омар и ничего не ответил.

***

Они выехали из посёлка совсем недавно. Один вечер не в дороге, сон, хорошая еда, немного ласки и острых ощущений сделали своё дело. Рома чувствовал себя обновлённым. Поясница чувствовала себя превосходно, а руль в руках держался крепко. Да и окружение выглядело иначе.

Из городка они выехали по дороге. Первая настоящая дорога на Морраде. Раньше вся езда происходила по пересечённой местности, а теперь Рома гнал вперёд по широкому и гладкому полотну. Вместо камней, кустов и скал – другие транспортные средства, которые нужно было держать в поле видимости. Не хватало ещё попасть на штраф, или быть остановленным местными гаишниками, или что на Морраде было вместо них. Что-то явно должно было быть, ведь трафик не был хаотичным, коим он должен был быть, если бы не было какого-то средства контроля.

Люди и на другом конце вселенной оставались бы людьми.

То там, то здесь, мелькали указатели и какие-то столбики, у которых вились какие-то шары, наплевавшие на гравитацию. Может, это была система освещения, или что-то ещё – Рома отметил себе спросить об этом, когда они доберутся до места.

Сама дорога сначала казалась обычной, просто тянулась вперёд серой лентой между зелёных пятен и камня. Рома даже не сразу понял, что рельеф под колёсами гравика идёт волной. Небольшие холмы сменяли друг друга так ровно, что мозг принимал их за каприз местности, за очередную складку земли.

Потом они поднялись на очередной бугор, и всё резко изменилось. То, что вынырнуло из-за горизонта, не вписывалось в ту картину, к которой парень уже успел привыкнуть.

– Охренеть… это что?!

Он сбросил скорость и уставился вперёд. Там, в низине и на противоположных склонах, лежали руины. Дикие, изломанные, будто земля выплюнула наружу чёрные рёбра. Они не выглядели рукотворными. Скорее как останки чего-то живого и чужого, что когда-то распирало это место изнутри. Обрушенные арки, провалы, гигантские пустоты, гигантские ячеистые структуры, которые не могли быть созданы руками человека.

И главное, размер.

Даже разваленный, он был циклопическим. Рома видел разрушенный им улей и помнил каждый метр этой хитиново-мясной, мерзкой громады. А здесь, по одному только масштабу обломков, можно было понять, каким был целый. Ни в какое сравнение он не шёл с тем, что он успел повидать.

«Улей. Здесь?!»

В переговорнике хрипнул голос Зэйна, будто тот давно ждал, когда Рома наконец сообразит.

– А, да. Забыл тебя предупредить. Тут раньше был город-предтеч.

Креа вклинилась почти сразу, обронив чуть более эмоционально, чем она говорила во время езды:

– От него осталось то, что осталось. По всей округе руины. Это куски улья. Он Великую Зиму не пережил.

Крас фыркнул так, что даже помехи в эфире стали похожи на ухмылку.

– Видишь, Сырок. Не только ты умеешь ломать ульи. Этот сломали и без тебя. Ха-ха-ха!

Его голос, срывающийся на помехи, казался обычным, отошедшим от похмелья. Гулкий смех никак не сочетался с тем, что нахлынуло на Рому. Более того, этот хохот вызывал мурашки, словно внезапно воздух похолодел.

– Крас, хватит занимать эфир, – сразу рявкнула Креа. – Тут могут быть патрули. Перестань трепаться.

Рома уже почти не слушал. Слова «город-предтеч» зацепились и потянули за собой остальное. Он быстро посмотрел по сторонам. Поверхность земли была волнистая. Холмы были не слишком высокие, мягкие, как волны, но именно такими они и должны были быть, если речь не шла о тотальной равнине.

Он повернул голову вправо. Там, дальше, поднимались горы. Тёмные, плотные, с резкими линиями, которые под утренним светом казались ещё холоднее. На секунду Рома представил себя на этих склонах, выше, ближе к камню и ветру.

И в этот же миг что-то щёлкнуло.

Картинка из сна, показанного Илиссар, всплыла сама собой. Она встала перед глазами, как сцена, которую он уже видел. Те же холмы, тот же провал внизу, то же место. Только во сне всё было покрыто сплошным слоем снега, сглаживавшим поверхность. Белое поле, тяжёлое, глухое, и там, где сейчас торчат рёбра и провалы, стоял город, чьи огни он наблюдал с тех склонов на горизонте. А потом, на его месте возник чудовищный гигантский улей, чьи останки они проезжали прям в это мгновение.

Рому повело.

Он ойкнул, сам не ожидая от себя этого звука, и резко сжал рукояти управления. Гравик дёрнулся, послушно сбрасывая ход, и остановился на склоне. Пальцы побелели. На секунду ему показалось, что воздух стал плотнее, будто бы грудь чуть сдавило в призрачных объятиях.

Он заставил себя вдохнуть глубже. Не помогло.

Понимание навалилось сразу и тяжело. Сон не был случайной картинкой. Его не просто так ткнули в это место. Он смотрел на руины и знал, что стоит почти там же, куда был направлен его взор в том сне, посланным древней богиней. Он оказался на историческом месте, которое ему показали заранее.

«Всё не просто так… она специально.» – Рома сглотнул и огляделся ещё раз, медленнее. Холмы, руины, горы справа. Всё совпадало слишком точно, чтобы списать на совпадение.

Переговорник снова ожил. Креа заметила остановку.

– Сырок, ты чего встал?

Он не ответил сразу. Только крепче сжал рукояти, пытаясь собрать себя по частям и удержать голову ровно. Внутри уже шевелилось противное ощущение, что здесь действительно было что-то важное. И что эта дорога ведёт его не просто к Мор-Ннату, куда нужно было доставить груз.

06 Метро

Остаток дороги до города прошёл без происшествий, хотя разрушенный улей занимал огромную площадь. Он тянулся вдоль маршрута, то приближаясь вплотную к дороге, то отступая, и от этого казался ещё больше. Гигантский мемориальный комплекс, незаживающий высохший рубец на теле Моррада. Воздух вокруг был сухой и пыльный, будто сама земля здесь давно разучилась дышать, да и растительность, к которой Рома уже привык, будто бы отступала от этих отвратительных конструктов. То тут, то там из песчаного грунта торчали окаменелые наросты: где-то осыпающиеся, где-то намертво затвердевшие, а где-то хлопающие на ветру иссохшим обрывком плёнки, не разложившейся за тысячелетия, будто отвратительным парусом. Эти лоскуты шуршали и щёлкали, словно жвала охотников в пустоши. Тени от наростов ложились рваными пятнами, которые было неприятно проезжать.

Рома хотел спросить, почему этот реликт эпохи доминирования насекомоподобной заразы никто не сравнял с землёй, но вовремя понял: внятного ответа не будет. Слова застряли где-то на языке, и он проглотил их вместе с пылью. Рядовые жители Орума, как говорил Слакс, предпочитали не ворошить прошлое. Проезжали молча, иногда только переглядывались, и в этих коротких взглядах читалось то же самое: лучше держать голову прямо и смотреть вперёд.

«Узнаю у Клио…» – отметил он про себя. Та могла знать больше. По службе ей могло быть положено, раз уж она допущена к главной тайне всевидящего и всевластного Совета, управляющего миром из тени. Возможно, стоило даже рассказать ей о том сне, ведь, она могла направить его на верный путь.

Спустя четыре часа после отъезда из эрданского поселения группа вырулила на настоящую широкую дорогу. Это было, по сути, шоссе: гладкое полотно, без скал и камней, да ещё и многополосное.

Зэйн дал сигнал, и все сместились вправо. Слева и по центру замелькали другие гравики – самодвижущиеся платформы с грузом, ящики и связки, закреплённые ремнями. Между ними проходили какие-то большие тачки, которые, видимо, служили местными грузовиками: громоздкие, низкие, с широкими бортами. Пару таких Рома видел даже в Посёлке Старателей, в ангарах, только там они стояли молчаливыми глыбами, а здесь работали, спешили, обгоняли.

С обеих сторон мелькали строения и загоны с нэками. За сетками и ограждениями шевелилась живая масса: чёрные, серые, пятнистые тела, рога, шеи, морды, поворачивающиеся на звук.Попадались и щиты с направлениями – настоящие дорожные указатели, с лаконичными надписями и символами, которые хотелось разглядывать, но взгляд всё время ускользал дальше, к горизонту. Изредка рядом с дорогой стояли будки, небольшие площадки для остановки, и в них угадывался порядок, которого не хватало на прежних тропах.

Впереди был город. Настоящий город Моррада. Его ещё не было видно, но Рома ощущал его всем своим существом. Слишком много жизни и движения было вокруг.

– Сырок, не забудь про документы. В городах без них никуда.

Рома ухмыльнулся. Про документы он точно долго ещё не сможет забыть.

Привычка носить паспорт сидела у него в подкорке, ведь он всю жизнь прожил в Москве. На уровне тихой тревоги и контроля: вышел из дома – проверил, на месте ли. Здесь это ощущалось ещё острее. А небольшую медную (или похожую на медную) пластинку, которую ему выдала Клио, он уложил в специальный кармашек своей ленты. Кармашек этот был узкий, плотный, пластинка входила туда с лёгким сопротивлением, и от этого казалось, что так надёжнее. Оставалось только не потерять саму ленту, ведь документы останутся в этом самом специальном надёжном кармашке. Впрочем, казалось, это ему не грозило, ведь камень Илиссар, хранящийся в той же ленте вместе с остальными, также нельзя было потерять.

Он даже тренировался перед зеркалом доставать пластинку (тогда ещё фальшивую) не глядя. Подцепить ногтем край, вывести наружу, перехватить двумя пальцами. Получалось стабильно.

Рома, правда, не знал, что с ней делать. На пластинке не было ни имени, ни цифр, ни печати, ни привычного «документа» как такового. Только выгравированные узоры, тонкие, выверенные, с повторяющимися завитками и разрывами, как у сложной схемы или орнамента, у которого есть смысл, но он был сокрыт. Когда пластинка ловила свет, линии то становились резче, то будто уходили в глубину металла. Пальцы чувствовали микронасечки, едва заметный рельеф, и это странно успокаивало: вещь выглядела функциональной, сделанной не для красоты. Скорее всего, у проверяющих есть какие-то сканеры или считывающие устройства, которые «видят» то, чего не видит глаз. Эдакие орумские магнитные чипы.

– После выгрузки разделимся. Креа, сводишь Сырка в банк, – скомандовал Зэйн, решивший, видимо, вновь взять на себя роль переговорщика.

Хотя они и не отставали от сроков. Если бы было иначе, Креа не молчала бы всю дорогу так спокойно. Её молчание было рабочим, собранным, как у человека, который держит в голове маршрут, время, людей и возможные провалы, и не тратит слова, пока не надо.

– Принято, – ответила она с типичной готовностью делать всё для команды, и повернулась к Роме: – Сырок, смотри там… не зазевайся, как обычно, а то потеряешься.

– Согласен даже на поводок, – ответил Рома.

Шпильки в её словах не было. Он действительно никогда не был в настоящем городе. В настоящем городе на Оруме.

– У меня с собой нет, просто старайся не отставать, – не поняла шутки Креа, отчего Рома зажал нижнюю губу между зубами, чтобы не разгоготаться прямо в эфир. – Хорошо?

– Да, без проб…лем… – выдохнул парень, и голос сам сполз в шёпот.

Из-за дорожного полотна, за линией дальних строений, вдруг начал показываться огромный белоснежный купол. Сначала он был всего лишь светлой дугой, словно кусок облака, прилипший к горизонту. Потом дуга поднялась, развернулась в стену, и стало ясно, что это не «что-то большое», а целый мир под оболочкой. Белизна купола не была простой. Она напоминала слоновую кость, чуть тёплую в оттенке, но при этом холодную по ощущению, как отполированный камень. По поверхности шёл сегментированный рельеф: крупные панели, стыки, ребра, которые ловили солнечный свет и разбивали его на длинные полосы. Там, где стыки уходили в тень, купол казался ещё выше, потому что тени подчёркивали объём.

– Ого… это город?

– Ха, а что ж ещё, – довольно крякнул Зэйн.

Даже отсюда было видно, что купол циклопический. Он занимал всё больше неба, придавливал горизонт своей массой, и рядом с ним любые привычные масштабы становились смешными. В белой поверхности темнели отверстия, расположенные неравномерно, будто проходы, вырезанные по нужде и логике, а не по симметрии. Через них влетали и вылетали грузовые корабли. На расстоянии они сначала выглядели точками, потом превращались в силуэты, и только затем Рома начинал различать формы. Они заходили в эти проёмы уверенно, как в доки, и исчезали внутри купола, будто их глотала белая пасть.

– Охренеть… – выдохнул Рома, наблюдая, как купол растёт с каждой минутой, как меняется перспектива. – Сколько же там народу?

– Много, – ответил Красс. – Остерегайся карманников. Меня тут в прошлый раз неплохо обнесли… И на нижние уровни даже не думай соваться без кого-то из старших.

– Нижние? – прикинув высоту купола, недоверчиво переспросил Рома. В голове не укладывалось, что «вниз» там может быть не один ярус, а целые слои.

– Угу… там производственные, перерабатывающие уровни, трущобы… много всякого отребья. Да и делать тебе там нечего, потому не отходи от Креи.

– Да я и не… – начал Рома, собираясь уверить Красса, что он не полезет куда попало.

Но в этот момент Зэйн скомандовал остановиться и приготовить документы. Голос стал жёстче, без разговорной ленцы. Значит, впереди уже проверка, и любые лишние движения лучше убрать.

Рома поравнялся с остальными, сбросил скорость и достал свою карточку. Металл лёг в пальцы прохладой. Он машинально провёл большим пальцем по узору, будто пытаясь запомнить его на ощупь ещё раз, и поднял руку так, чтобы карточку было видно.

Навстречу летели три круглых шара. Ровные, аккуратные, без выступов, только тонкие швы и едва заметные световые точки, которые мигали, как глаза приборов. Они двигались плавно, с одинаковой скоростью, выдерживая дистанцию друг от друга. Чем ближе они становились, тем сильнее Рома узнавал в них тот же холодный принцип, что и у наблюдателя, которого отправляла за ним Клио.

– Что это? – Рома кивнул на летящие навстречу шары, и сам удивился, как быстро в голосе прорезалась осторожность. Чем ближе они подходили, тем сильнее хотелось держать руки при себе и не делать резких движений.

– Проверка, – Зэйн сплюнул прямо на дорогу, как будто хотел подчеркнуть: ничего особенного, обычная грязь на пути. – Досматривают всех въезжающих.

– Кого-то ищут? – спросил Рома, следя за шарами.

– Нет, просто обычная процедура. Во всех городах такое. – Зэйн говорил спокойно, но не расслабленно: тем самым тоном, каким нужно объяснять правила новичку. – Могут ещё на улице пристать, поэтому карточку не теряй… долго потом её восст… кхм. Долго и дорого, короче.

– А ты уверен, что с моей всё в порядке будет? – спросил он, не скрывая сомнения. Металл пластинки внезапно показался тяжелее, чем минуту назад. Рома даже не говорил Зэйну о том, что в его руках был «настоящий», со слов Клио, документ, о котором тот понятия не имел, ведь пришлось бы ему объяснять и про Совет и про признание Советом. Зэйн думал, что карточка была сделана Слаксом. Если что-то пойдёт не так, Роме пришлось бы очень много объяснять, не объясняя. Напряжение внутри росло.

Зэйн ухмыльнулся, и эта ухмылка выглядела почти добродушной. Почти.

– Вот сейчас и проверим. В крайнем случае справку твою показывать будем и говорить, что ты у нас дурачок. – Он бросил взгляд на Рому, как на человека, которому лучше заранее смириться с неловкостью. – Только не морозь их, если что-то не так пойдёт… за порчу имущества схлопочем.

– Я… эй, – Рома ткнул здоровяка в плечо. – Я бы и так этого не делал!

Тем временем шары подлетели ближе и издали стрекочущие звуки. Не громко, но неприятно – будто сухое насекомое трёт крыльями прямо у уха. Звук чем-то напомнил охотников, и Рома поймал себя на том, что плечи сами напряглись. Хотя, наверное, эти тоже вели охоту – просто на нарушителей.

Креа и Красс действовали спокойно, как по привычке, как по отработанному порядку: приложили карточки к гладким бокам шаров. Те, в ответ, сверкнули белым светом – коротко и чисто, как подтверждение. Креа, швыркнув носом, закатила глаза и стала убирать карточку.

Рома приготовил свою, стараясь выглядеть так же уверенно, как они. Только пальцы всё равно чуть вспотели, и он перехватил пластинку крепче.

– Без разницы же какой стороной, да, Зэйн? – спросил он, уже поднося карточку.

Шар отделился от линии и подлетел к нему отдельно, будто выделил цель.

Зэйн не ответил.

«Значит, без разницы…» – решил Рома, потому что спрашивать второй раз не хотелось. Он легонько коснулся карточкой шара.

Мгновение показалось вечным.

В голове успела проскочить лишняя, липкая мысль: «Почему… у Креи он сразу блеснул. Сразу ведь…» Сердце дёрнулось и на секунду словно провалилось куда-то вниз, в живот.

Проверочный бот щёлкнул и сверкнул, как у остальных.

«Фух…!»

Отлегло так резко, что Рома едва не выдохнул вслух, но сдержался – будто боялся, что лишний звук снова привлечёт внимание машины.

Не издав ни звука, шары плавно обогнули компанию и двинулись дальше – дальше по дороге, к следующим въезжающим, одинаково равнодушные ко всем.

– Хоть бы извинились кшарки… – проворчал Красс, опёршись на гравик.

– Поздравляю, – Зэйн похлопал Рому по плечу. Ладонь у него была тяжёлая, уверенная. – Хорошо, что сработало…

Рома уже запихивал документ обратно в ленту, быстрым, почти нервным движением, как будто боялся, что у него его сейчас отнимут воздухом.

– А что было бы, если бы не сработало? – спросил он, и это прозвучало слишком честно, почти по-детски.

– Голову бы отпилил, – заводя гравик, сказал Зэйн так буднично, будто речь о штрафе или пробитом колесе.

Красс загоготал, и его смех сотряс воздух – для него это была шутка из разряда «страшно, значит смешно». А Рома лишь смотрел на Зэйна, не понимая, где граница между юмором и реальностью, и не решаясь уточнить. Иногда Зэйн был совершенно несерьёзен.

Иногда.

***

Оказавшись внутри города, первым делом они отправились искать свободные парковочные места. Снаружи купол казался монолитом, а внутри всё оказалось разложено по уровням и потокам: дорожки, развязки, указатели, секции. Только вот с парковкой было туго. Несмотря на многоуровневый паркинг, почти всё было занято. По рядам тянулась плотная сетка мест, то и дело кто-то маневрировал, выруливал, сдавал назад, и этот непрерывный хоровод тачек и гравиков создавал ощущение, что здесь никогда не бывает спокойно и тихо. Рома пару раз ловил себя на том, что держит взгляд на табло и стрелках, как будто от этого свободное место появится быстрее.

В какой-то момент, сдавшись, они отправились на другую станцию приёма лёгких транспортных средств – судя по всему, таких узлов было несколько, чтобы равномернее раскидывать поток. И там, наконец, обнаружили свободные места. Радость от найденной «дырки» в плотном порядке показалась почти победой в лотерее.

Зэйн по дороге объяснил, что проверка при въезде нужна ещё и для того, чтобы избегать коллапса в городской инфраструктуре: в город могут не пустить, если свободных мест нет. Логика звучала неприятно, но рационально.

– И даже курьеров и грузовозы? – спросил Рома, автоматически представляя, как кто-то торчит с грузом на въезде и матерится в пустоту.

– Грузовозы в городе не задерживаются, – отрезал Зэйн. – Выгружаются и едут дальше, либо выдворяются за город, пока водители развлекаются. А вот доставщиков – да, могут не пустить. Но тогда издержки по срыву сроков компенсируются из управы.

– А что же тогда…? – Рома не договорил, но смысл был понятен: если «не пустили», где все эти люди и машины остаются.

– Ты про ожидание? – Зэйн усмехнулся так, будто вопрос был из разряда очевидных. – Да обычная очередь, парень. Ждёшь за городом, пока не пропустят. Народ разбредается по посёлкам в округе, если прям совсем плохо. А кто-то ночует прям в тачке.

За разговором они направлялись к площадке, которая находилась метрах в ста от паркинга. Там скапливались люди, которые стекались от других станций приёма. Кто-то шёл быстро и уверенно, кто-то оглядывался, кто-то катил тележки или нёс сумки. Видимо, ожидают общественный транспорт, решил для себя Рома: не стали бы люди просто так собираться в одном месте. Да и самих таких платформ было несколько, они стояли параллельно, и располагались как-то до боли знакомо – узлом, к которому удобно подводить потоки.

Вокруг было шумно. Не «крикливо», а именно шумно: голоса, шаги, гул механизмов, редкие сигналы, короткие объявления где-то сверху. Яркие осветители давали ровный искусственный дневной свет. Чувствовалась работа климат-контроля: снаружи было душновато и жарко, а внутри стояла сухая прохлада. Без признаков холода или сквозняка, но такая, которая сразу снимает липкость с кожи. Почти как в краулере, только там не было так шумно – разве что в ангарах. А тут гул висел постоянно, ровным фоном, и Роме почему-то вспомнилось Шереметьево: та же смесь движения, света и ощущения, что ты просто маленькая букашка в большом потоке.

– А что там? – указал он в сторону собравшихся людей, хотя ответ уже угадывался.

– Метро, – коротко ответил Зэйн.

Рома вскинул бровь и уставился на него. Не послышалось. Раз «метро» – значит орумский вариант. Пусть не глубоко в недрах земли, но функцию выполняет ту же: возит массу людей быстро и по расписанию. От одной этой мысли стало легче, как будто внутри города сразу появлялась понятная схема. Значит, здесь всё строится на похожей логистике. Значит, можно на что-то опереться, не всё придётся заново учить на ощупь.

На краулере не было никакого общественного транспорта, кроме ходисама и лифтов, и Рома отвык от таких благ цивилизации, как метро, такси, где можно откинуться на спинку кресла и просто отключить голову, позалипать в тик-токи или пролистать мемы. За рулём гравика мемы не полистаешь, да и на заднем сидении тоже – особенно с тем, как ездил Зэйн. И вообще, как Рома выяснил, сев за руль, все те поездки с ним в первые дни были абсолютно самоубийственны. Веди здоровяк чуть менее аккуратно – Рома остался бы там размазанный по одной из скал тонким слоем, настолько тонким, что никакие врачи не собрали бы обратно. Когда он это понял, постарался забыть, но мысли иногда сами лезли в голову, как сейчас, в этом «цивильном» шуме, где безопасность казалась нормой, а не удачей.