Эпоха перемен: Curriculum vitae. Эпоха перемен. 1916. Эпоха перемен. 1917

– Его подозревают, как и меня?

– Вместо тебя! Твой арест – это вторая странность. Третья – откуда в военном, хоть и ветеранском госпитале вообще нарисовалась милиция?

– Ну а что Миронов?

– Ближе к утру сиделка обратила внимание, что генерал слишком долго спит в одной и той же позе… Вот и обнаружила…

– И что это было?

– Какие-то цианиды… Не разбираюсь…

– Может, газ? Вентиляцию проверили?

– Полегло бы всё отделение! Там не сделать так, чтобы другие не пострадали и не заметили…

– Да, странная смерть.

– Не то слово…

– А что про Бамбука?

– Пока не разрабатывали. Он всего два месяца портфель за Бугаём носит.

– Странная кличка.

– Натуральная фамилия. На Западной Украине много таких…

– А сам он, этот Бугай, кто?

– Ключевой персонаж всей истории. Из успешных и перспективных оперативников КГБ сразу после развала СССР перешёл в Управление тыла ВС РФ. С полковника на генерала. Но всё равно масштаб и престиж несопоставимые. Почему? Для чего? Всё покрыто мраком. После своего визита к Миронову именно он оказался у Аркадьича в списке подозреваемых под первым номером. И эту информацию ты мне передал в тот вечер по телефону… Но ни одной ниточки, ни одной зацепочки. И даже Аркадьич своей смертью их не дал. Хотя ему всё уже было ясно, и лично мне – тоже. Бугай и есть та сволочь. Связей у него немерено, в том числе и в милиции. Ты был очень нужным и полезным персонажем в качестве обвиняемого, совсем не обязательно живого… Молодой, демократический, наслушался современных разоблачений ЧК-НКВД, горел лютой ненавистью к сталинским палачам. Как увидел одного из них своими глазами, так и не сдержался. Красивая версия?

– Вполне…

– Вот и я так решил. Поэтому остро встал вопрос твоей эвакуации аж за пределы России.

– Тогда почему меня не туда, а с тобой?

– А что ты там делал бы? Надо ведь опять поработать подсадной уткой. Вот Жора и есть как раз тот самый вариант, что надо. Знает английский и латышский, местную специфику, прошёл мироновский курс подготовки. Встретит гостей со всем почтением, если припрутся. А ты пока по своей основной специальности поработаешь. Не кручинься, медицина, на тебя тоже войны хватит! На Кавказе сейчас всё так неспокойно, того и гляди рванёт…

– И всё-таки, – после длительных раздумий спросил Распутин, – кто и когда принёс в госпиталь яд? Каким образом его принял Аркадьевич?

– Не знаю, не понимаю, Айболит, не спрашивай, – поморщился Ежов. – Думал, ты поможешь, да, видать, зря: выбили из тебя в УБОП все способности к аналитической работе. Или не все?

– Запись с камер с тобой?

– Обижаешь.

– Доедем до любого аппарата – надо будет просмотреть. Хорошо?

– Как скажешь. Я уже всё наизусть помню… До одури…

* * *

К вечеру добрались до Воронежа. Пока колесили по городу в поисках простого, непафосного места, где можно спокойно поесть, наткнулись на новую забаву тех лет – парк ледяных скульптур. Не выдержали, вышли полюбоваться.

В небольшом городке, огороженном разноцветной подсветкой, теснились прозрачные, словно хрустальные, фигуры сказочных героев, медведей, лебедей, зайцев, целые ледяные терема. Всё это искрилось, переливалось в радужном свете прожекторов и создавало ощущение волшебной зимней сказки. Детвора, как зачарованная, бродила среди царства льда, дышала на звериные морды и даже украдкой от взрослых облизывала им носы, грела телом изваяния, царапала неподдающийся лёд, мечтая обнаружить под ним живую, горячо льнущую к пальцам плоть.

Прямо тут же ледяной скульптор давал мастер-класс – демонстрировал, как кусок льда в умелых руках превращается в персонаж сказки и мультфильма. Одна из слушательниц, девчушка лет пяти, укутанная в неудобную шубу, сосредоточенно приобретала ценный художественный опыт, колотя альпинистским молотком по заготовкам. Била неуклюже, молоток соскакивал, разбрызгивая осколки. Ледяные крошки царапали юной ваятельнице лицо, но это её не останавливало. Удары сыпались всё чаще, и только усердное пыхтение намекало, скольких усилий требует такая интенсивная работа от молодого организма.

– Ну вот, Айболит, видишь, как всё просто, – подхватив обломок льда, обратился к Распутину Ежов. – Как и говорил великий Микеланджело, надо взять кусок породы и отсечь всё лишнее…

Григорий остановился как вкопанный, уставившись на кусочек замёрзшей воды в руке Лёхи.

– Ну конечно же, всё просто… Как я сразу не догадался… Отсечь всё лишнее… Слышишь, командир, не надо никаких просмотров, я знаю, как убили Артёма Аркадьевича…

Глава 10

Пути господни…

Ереван. Международный аэропорт Звартноц

– Tullamore, пожалуйста… Нет, без льда… Хотя, знаете, положите один кубик – на счастье…

Полковник взял в руки тумблер – классический бокал для виски, – качнул каштанового цвета жидкость, стекающую по стенкам маслянистым следом, окинул придирчивым взглядом VIP-зал. «Не поскупился Ёжик!» – удовлетворённо кивнул головой почти пенсионер, неторопливо прогуливаясь по глушащему шаг ковролину. В тумблере бултыхался и бился о край маленький кусочек льда, решивший в своё время судьбу генерала Миронова.

Тогда, в 1994-м, по пути в Дагестан, разжившись в гостиничном баре замороженными кубиками воды, он продемонстрировал Лёхе, как, скорее всего, было дело. Просверлить крохотным сверлом углубление, шприцем ввести внутрь яд, затереть и заморозить отверстие. Для верности сделать «заряженный» кубик большего размера. Всё! Пока лёд полностью не растворится, добавка к напитку абсолютно безопасна.

Если бы Артём Аркадьевич вытащил кубик с отравой из виски… Возможно, у Бугая существовал какой-то план «Б». Но и без него у убийц получилось всё очень чисто. Не было улик, не было зацепок и, как Распутин узнал позже, никаких проблем с основным бизнесом тоже. Родина распродавалась усиленными темпами оптом и в розницу. Очень скоро результат этой разудалой коммерции стал виден на Кавказе невооружённым глазом.

Полковник пригубил виски, не спеша подошёл к витринному стеклу, за которым открывался великолепный вид на заснеженную горную вершину и взлетающий самолёт. Почувствовал, как напряглись мышцы и засвербило на душе. Сколько лет прошло, а он так и не смог преодолеть чувство невыносимой тревоги при виде поднимающегося ввысь самолёта. В этот момент его так легко свалить из ПЗРК без малейших шансов на выживание для пассажиров и экипажа…

1994-й. Чечня. МОСН[12]

Горы огромным полукольцом. Туманы – ночные, утренние, вечерние, дневные, круглосуточные. Палатки. Лагерь обнесён МЗП[13] и колючей проволокой. По периметру – часовые. Выход за пределы – событие. Сердце отряда – автоперевязочная. ГАЗ-66 с кунгом, к нему с двух сторон при помощи железного каркаса приставляются небольшие палатки-крылья, а в самом кунге – мини-операционная с необходимым оснащением. Эта апэшка – средство передвижения, рабочее место, место жительства, да ещё и лазарет для раненых и больных. Медики и лечили, и жили, и ездили, и погибали не менее героически, чем пехота и «мазута».

Врач Женя Иванов, когда подбили его БТР на перекрёстке улиц Грозного, не ушёл в укрытие, а остался с горящей бронёй, вытаскивая раненых и оказывая им помощь. В него попали шесть раз, прострелив ноги, тело и добив уже еле дышавшего в голову.

Один из выживших солдат рассказал о последних секундах жизни офицера медицинской службы:

– Капитан раненый весь, лежит у брони, горит всё… У него кровь бежит изо рта, а он всё бинтует стрелка из бэтээра. Потом в него опять попали, нога подлетела и упала, но не оторвалась, а он только поморщился, потом склонился и больше не поднимался, снайпер добил его… Зачем?! Ведь у него даже оружия не было.

Лейтенант медслужбы Распутин, так и не научившись отзываться на фамилию Новых, из размеренной академической и госпитальной жизни Санкт-Петербурга попал с корабля на бал – прямиком в военный бестолковый бардак. Пока не начались военные действия, учился, ассистировал опытным хирургам. Но как только заговорили пушки, обстановка резко изменилась. Раненых, заболевших солдат и офицеров стало заметно больше, чем докторов. Военные медики лечили и чеченцев – они ведь тоже наши! Не отказывали никому.

Привели двадцатилетнюю чеченку: она вдохнула иглу, ей очень плохо. «Доктор, помоги!» Дал общий наркоз. Взял ларингоскоп, корнцанг и с Божьей помощью достал из трахеи иглу. Сложная манипуляция, весь взмок, зато сколько радости у матери и у отца, когда всё получилось. Четверть века прошло с того времени, а случай запомнился хорошо. Интересно, вспоминает ли его уже сорокапятилетняя Зорган из горного селения Гуджи-Мокх?

Тогда её отец сказал: «Не враги мы с тобой, это жизнь нас по разные стороны поставила». Слова эти крепко запали в душу. Работала народная мудрость и в другую сторону. Смотрел иногда Григорий на некоторых «наших» в своём лагере и думал: «Нет, не друзья мы с тобой, это просто жизнь нас по одну сторону поставила».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Notes

1

Имеется в виду старый армейский анекдот.

Воинская часть… Курилка. Сидят четыре лейтенанта. Один предлагает идти к командиру части проситься в отпуск. Встали, пошли.

Заходит к командиру первый:

– Товарищ полковник, лейтенант Пупкин. Разрешите в отпуск.

– Да ты чё! В отпуск, говоришь? Давай рацпредложение – и пойдёшь в отпуск!

– Легко! Вон у вас под окном солдат траву косит. Чё он косой в одну сторону машет? Давайте ему вторую косу привяжем, пусть косит налево и направо!

– Молодец! В отпуск!

Заходит второй.

– Давай рацпредложение…

– Легко! Вон у вас под окном солдат траву косит. Чё он косой туда-сюда машет? Давайте ему к косе привяжем вилы, пусть сразу в кучки складывает!

– Молодец! В отпуск!

Заходит третий.

– Давай рацпредложение…

– Легко! Вон у вас под окном солдат траву косит. Чё он косой туда-сюда машет, траву в кучки складывает? Давайте к нему привяжем тележку, пусть сразу и отвозит!

– Молодец! В отпуск!

Заходит четвёртый:

– Давай рацпредложение…

– Не знаю.

– Ну-у-у-у… Так иди думай. Придумаешь – приходи!

Выходит лейтенант на крыльцо, закуривает нервно, стоит, репу морщит. И тут подходит к нему этот солдат – с этой хреновиной в руках, с привязанной тележкой, весь потный, обессиленный, – и злобно так спрашивает у лейтенанта:

– Чё, товарищ лейтенант, в отпуск хотите?!

– Да-а…

– И рацпредложение не можете придумать?!

– Да-а…

– Фару мне на лоб, млять!!! Фару!!! Чтобы ночью косил!!!

2

ПШ – полушерстяная полевая форма.

3

Дедушка! Дед приехал! (латыш.)

4

Всё-всё! Задушишь! Сильная какая стала! Давай зови Айвара, машину разгрузить надо! (латыш.)

5

Айвар в Риге (латыш.).

6

До свидания (латыш.).

7

На самом деле «Балтийский путь» состоялся на год позже, но для нашего повествования это не имеет никакого значения.

8

Дурак! (латыш.)

9

Раз «Балтийский путь» у нас не в 1989-м, а годом ранее, то и рижский ОМОН пусть будет 1987 года рождения, а не 1988-го.

10

Дерзкий, решительный, неподкупный – так коллеги из убойного отдела уголовного розыска Санкт-Петербурга отзывались об Алексее Чумаченко. В 1998 году он погибнет при исполнении служебных обязанностей, ценой собственной жизни пресекая существование бандитской группы, совершившей десятки грабежей и разбоев, убившей 19 человек. В то трагическое апрельское утро Алексей Чумаченко остановил бандитов, но стал их двадцатой, последней жертвой.

11

Засекречивающая аппаратура связи.

12

МОСН – медицинский отряд специального назначения.

13

МЗП – малозаметное препятствие, в простонародье – проволока-путанка.