Проводник

Старик глубоко вздохнул. Профессор же не менял позы и не стирал этой своей фирменной полуулыбки. Он ждал. Нетерпение выдавал только кадык, то и дело вздрагивающий под немолодой, чуть смуглой кожей.

– Принимать решение вам, мистер Силин. Хотя выбор, на самом деле, невелик. Нужно всего лишь выбрать между весьма скорой мучительной смертью с шестью сотнями миллионов в кармане и второй молодостью с тремя. И да, вам придётся мне верить. Но разве вечная жизнь того не стоит?

Силин то и дело поглядывал на смартфон. Ему невыносимо хотелось снова пересмотреть видеозапись, но что-то сдерживало. Профессор же продолжал задавать вопросы.

– Если бы вы были нищим, и я сделал вам подобное предложение, вы бы задумывались? Вы бы согласились отдать мне половину содержимого кошелька рядового пенсионера, стоя на пороге смерти? Думаю, ответ очевиден. И здесь очень важно понять, что разницы между вами и тем пенсионером нет. Перед смертью равны все. Пройдёт всего месяц, а может неделя, или даже день, и вам станет абсолютно всё равно, сколько у вас было денег, и были ли они вообще. Ключевое слово здесь – «было». В прошедшем времени, мистер Силин. Подумайте об этом.

– Ну, хорошо! Допустим! Допустим, я готов рассмотреть ваше предложение. Сколько у меня времени?

– У вас его нет, мистер Силин, и вы это знаете. Я прилетел в Россию, чтобы вернуться обратно уже с вами. Мой самолёт снабжён всем необходимым оборудованием для перелёта пассажиров в критическом состоянии, а персонал подобран с учётом особенностей именно вашего здоровья, так что в пути проблем не возникнет. Единственным требованием будет полная конфиденциальность. О вашей поездке не должен знать никто. В том числе – родные и близкие. Никаких прощаний и подготовки к отлёту, никаких особых распоряжений работающим на вас службам и персоналу. Если соглашаетесь принять моё предложение, значит, переходите под моё полное и безоговорочное подчинение. Любая утечка информации, любое нарушение моих требований будет воспринято, как саботаж и повлечёт немедленное расторжение всех достигнутых договорённостей. Вы прекрасно понимаете, что сфера моей деятельности несёт массу нравственных и правовых противоречий. В Китае я могу получить высшую меру за свою работу, а это значит, что требование категорично – оно не обсуждается. Вы либо соглашаетесь, либо мой визит окончен.

Силин старался не выдавать волнения, поэтому сидел без движения и пристально глядел на профессора. Тот, в свою очередь, терпеливо ждал.

– Я подумаю, – наконец проговорил Вадим Андреевич. – С вами свяжутся, когда решение будет принято.

Профессор чуть заметно усмехнулся.

– Подозреваю, что решение уже принято, мистер Силин, а время вам нужно только для того, чтобы навести обо мне справки. И я не вправе требовать от вас обратного. Вы беспокоитесь о собственной безопасности… и это нормально. Правда, сильно сомневаюсь, что даже ваши специалисты смогут раскопать хоть что-то обо мне. Поверьте, я зарабатываю достаточно, чтобы обеспечить себе анонимность.

– Я беспокоюсь не о себе, профессор. Обо мне беспокоятся другие люди. Это их работа. Моя же задача – беспокоиться о деньгах, которые вы можете попробовать у меня отнять. Вы предлагаете мне лететь чёрт знает куда и чёрт знает с кем для того, чтобы совершить нечто настолько фантастическое, о чём даже кино не снимают, потому что это чушь. И об этом я никого не должен предупреждать? Вы и впрямь думаете, что я соглашусь? Я стар, но с головой всё ещё дружу, профессор. Мы обсудили ваши гарантии, а теперь мне нужны гарантии моей собственной безопасности и безопасности моих денег.

Вадим Андреевич отметил, как сильно его гость изменился в лице. Маска полуулыбки испарилась. Наконец, проступили истинные эмоции – раздражение и даже некое подобие гнева.

– Сейчас вся ваша безопасность, мистер Силин, сводится к тому, что метастазы из поджелудочной железы уже добрались до лёгких, а со дня на день доберутся и до мозга, что, безусловно, вызовет необратимые нарушения в его работе…

– Да, да, да… – хихикнул Силин и саркастически закивал. – Где-то я уже это слышал…

– Это сделает невозможным проведение дальнейшей трансплантации. Вы будете вынуждены лежать в собственной постели, в этом огромном, комфортном, невероятно дорогом доме и до последнего вздоха жалеть о том, что так и не воспользовались предложением странного китайца, о котором вашей службе безопасности так и не удалось ничего раскопать.

– Слишком много пафоса, профессор, и при этом – минимум конструктива! Это уже не деловая беседа, а черт знает что! У меня слишком много причин не доверять вам, а подобными речами вы сами увеличиваете их количество. Научить вас конструктиву? Озвучить мои опасения? Пожалуйста! Вы можете меня похитить, чтобы потребовать выкуп у семьи! – вспылил Силин и вопросительно уставился на китайца.

– Чушь! – тут же парировал тот. – У меня в лаборатории лежит ваш клон! Я уже говорил о его биометрических данных. Если бы я хотел незаконно завладеть вашими деньгами, я бы уже давно это сделал! И для этого мне вовсе не потребовалось бы вас похищать. Достаточно было бы просто воспользоваться отпечатками его пальцев и отсканировать сетчатку глаз. Если хотите поговорить о безопасности своих активов, лучше задайтесь вопросом, почему я до сих пор этого не сделал. А когда сможете на него ответить, примите уже, наконец, единственное здравое решение! Я учёный, мистер Силин! Неужели вы за восемьдесят четыре года так и не успели понять, что существуют люди, которые живут не только ради денег?

Силин ухмыльнулся.

– Мне не нужно долго думать над тем, почему вы этого до сих пор не сделали, профессор. Я прекрасно знаю почему. Просто всё, что вы мне тут рассказали – полнейшая чушь. Ваша видеозапись – дешёвая компьютерная графика, фейк! А вы – очередной проходимец и… даже не мошенник – вы жулик! Один из тех, что вьются вокруг меня тысячами, в надежде, что я полностью выжил из ума и готов добровольно отдать деньги, заработанные упорным, многолетним трудом.

Китаец ничего не ответил. Вместо этого он взял со стола смартфон и принялся торопливо набирать текст. Силин не видел, что он делает, но мешать не стал. Через минуту смартфон завибрировал. Профессор ткнул в него пальцем, принимая входящий видеовызов, и вернул гаджет на стол, разместив так, чтобы Силину было видно происходящее на экране. Силин склонился над столом.

Он снова увидел тело собственного клона, но на этот раз рядом с ним стояла женская фигура. Её лица видно не было. Только руки, которые держали обычный смартфон. Она взяла клон за кисть, приложила его указательный палец к сканеру отпечатков, затем приоткрыла веко клона и с помощью встроенного в смартфон сканера считала данные сетчатки. Тут же в кармане Силина завибрировал его собственный смартфон. Он торопливо его достал и прочёл входящее сообщение о списании десяти тысяч долларов со своего личного текущего счёта, открытого в одном из надёжных европейских банков, в пользу какой-то африканской благотворительной организации, о которой он никогда даже не слышал.

Силина прошиб пот. Он посмотрел на китайца. Тот, в свою очередь, встал и на миг замер. Его эмоции выдавали лишь желваки, которые ходили ходуном.

– У вас есть час на сборы, мистер Силин. Если через час вы не сядете в мой автомобиль, я уеду один, а ваш клон будет уничтожен. Если я узнаю или замечу, что кроме вас за нами едет ещё кто-либо, все мои предложения будут немедленно аннулированы, а клон – уничтожен. Если мои доводы до сих пор не показались вам убедительными, и вы всё ещё не приняли твёрдого решения о трансплантации, лучше скажите мне об этом сразу, чтобы не тратить моего времени. Оно, в отличие от вашего, всё ещё стоит дорого. А деньги, которые были списаны с вашего счёта… Считайте, их платой за собственное недоверие.

Силин молчал, ошарашенно глядя на уходящего гостя. Он не привык, чтобы с ним говорили в столь ультимативной форме, но, в то же время, прекрасно понимал, что потерпел сокрушительное и безоговорочное поражение. Вадим Андреевич привык доверять исключительно цифрам и рассчитывать только на собственные деньги. Теперь же ситуация требовала немедленного пересмотра всех привычных приоритетов. В то же время, перспективы, которые открывались, сводили на нет горечь от поражения. Вадим Андреевич ощутил вкус вечной жизни, и он ему понравился.

Глава 2. «Вечно живой»

Даже на такого искушённого пассажира, как Силин, самолёт Шэнли Дина произвёл впечатление. Называя самолётом эту летающую лабораторию, профессор сильно лукавил. Барокамера, в которую Вадима Андреевича упекли на время перелёта, была самым примитивным и единственно понятным Силину прибором из имеющихся на борту. При этом по уровню комфорта штуковина не уступала даже кроватям в президентских люксах лучших отелей мира.

Во время перелёта за показателями здоровья ценного пассажира одновременно следили семеро медиков. Все они были азиатами и не говорили ни по-русски, ни по-английски. Перевод обеспечивал лично профессор Дин. Он периодически отдавал подчинённым короткие распоряжения на китайском, которые выполнялись мгновенно и беспрекословно, будто действовали не люди, а сверхточные машины.

После посадки в Пекине, Вадима Андреевича пересадили в не менее диковинный вертолёт. Все полтора часа перелёта из аэропорта до секретной лаборатории Силин провёл в очередной барокамере. На этот раз их сопровождал всего один медик, который суетился значительно меньше, чем те, которые обеспечивали перелёт из Москвы в Шанхай, и при этом сносно говорил по-английски.

После такого перелёта Силин рассчитывал оказаться в каком-нибудь не менее роскошном медицинском или научно-исследовательском центре. Однако вертолёт приземлился посреди гор на ничем не примечательной вертолётной площадке, расположенной на территории частного поместья. Вадим Андреевич не был силён в тонкостях восточной архитектуры, поэтому определил сравнительно небольшой особняк, стоящий поодаль, как здание, выполненное в духе классических китайских традиций.

Заметив замешательство гостя, профессор Дин напомнил, что деятельность его незаконна, поэтому приходится вести её в таком малоприметном месте. И ещё посоветовал не судить по обложке.

Силина пояснение вполне удовлетворило, и тревога ушла. В конце концов, тревожиться было поздно. Он уже дал согласие на перелёт и категорично пресёк настойчивые попытки собственной службы безопасности его сопровождать, а значит, находился в полной власти совершенно незнакомых людей, которые вольны были делать с ним всё, что угодно.

При ближайшем рассмотрении особняк Шэнли Дина оказался весьма скромным, даже несколько аскетичным строением. На пороге их встретила красивая молодая китаянка в светлом брючном костюме, сшитом строго по фигуре. Профессор представил её Вадиму Андреевичу, как свою личную ассистентку. Та сдержанно улыбнулась, подошла к сидящему в инвалидном кресле олигарху и протянула изящную ладонь для рукопожатия.

Силин удивлённо вскинул брови.

– Я думал, в Китае принято отбивать поклоны при знакомстве. Нет?

Сам Силин посчитал сказанное хорошей шуткой, над которой сам же и посмеялся. Но девушка отнюдь не стушевалась.

– Это всего лишь стереотипы, – ответила она на великолепном русском, чем заставила брови Вадима Андреевича вспорхнуть ещё выше. – В Китае богатая культура, однако, мы умеем чтить и чужие традиции. Очень приятно познакомиться, Вадим Андреевич. Много о вас слышала. Меня зовут Сюин Чен. Можете звать меня просто Сью. Так наверняка будет удобнее.

После такого эффектного появления, Силин был просто обязан пожать протянутую ладонь, не без удовольствия отметив про себя нежность её кожи.

– Надеюсь, вас не слишком утомил перелёт?

– С таким комфортом я ещё никогда не летал… в Китай, – честно признался Силин, с удивлением отмечая, что пытается флиртовать с этой молодой особой. Это развеселило ещё больше, но виду подавать он не стал, изобразив на лице маску суровости и непоколебимости.

Профессор Дин и медик из вертолёта стояли рядом, внимательно наблюдая за происходящим. Силин не смог сдержаться, чтобы не отпустить очередную остроту.

– Вам, профессор, следует кардинально сменить тактику ведения переговоров. Если бы ко мне вместо вас приехала эта милая леди, нам бы не пришлось тратить столько времени на выяснение всех нюансов и гарантий. Решение было бы принято значительно быстрее.

Китайцы оценили юмор, отчего Силин снова смог ощутить себя хозяином положения. С того самого момента, как он покинул собственный дом, его не покидало ощущение беспомощности, но теперь всё встало на свои места и возникла иллюзия, будто игра идёт именно по его правилам.

Покончив с формальностями, коляску Силина вкатили в холл особняка, откуда на просторном лифте спустили на пару этажей под землю. Двери разъехались в стороны, и в глаза ударил яркий свет люминесцентных ламп.