Вчера ты был королём, а завтра уже в музее. Смешные, страшные и нелепые истории о профессиях, которые сожрал прогресс

— Но ведь есть те, кто любит бумагу?

— Есть. Мало. Старушки, которые привыкли. Несколько студентов, которым нужны редкие издания. И дети, которых приводят родители для «культурного просвещения». Но родителей всё меньше. Они сами не читают, зачем им дети?

— И что ты делаешь?

— А я, милый мой, делаю то, что меня никто не просил. Я завела блог. Да-да, библиотечный блог. Я там рассказываю про старые книги, про интересные факты, делаю обзоры. Иногда снимаю смешные видео: как мышь в библиотеке съела страницу «Войны и мира», или как дедушка пришёл сдавать книгу 1960 года выпуска с закладкой в виде сухаря.

— И что, помогает?

— У меня уже десять тысяч подписчиков. Спойлер: это не школьники. Это взрослые люди, которым ностальгия дорога. И знаешь, что самое интересное? Они начали приходить в библиотеку. Не толпами, но человек двадцать в неделю. Я провожу для них экскурсии, рассказываю про историю здания, показываю редкие книги. Я теперь не просто библиотекарь. Я экскурсовод, блогер, сценарист и психолог в одном флаконе.

— А зарплата?

— Выросла. Немного. Но главное не в деньгах. Главное, что я не вымерла как мамонт. Я перестроилась. А те мои коллеги, которые говорили «зачем мне этот интернет, я книги выдаю», — они уже не работают. Их библиотеки закрылись.

— И ты не боишься?

— Боюсь. Конечно, боюсь. Но я лучше боюсь и иду вперёд, чем не боюсь и лежу в гробу. Ладно, дети пришли. Я побежала. Приходи на стихи, будет весело.

— Обязательно.

Запись: «Библиотекарь — умри или стань экскурсоводом, блогером и аниматором».

Пятый звонок: Славка, журналист. «Меня уволили три раза, а теперь я сам себе начальник»

Славка перезванивает, когда я уже думаю, что он забыл. Вечер пятницы, он явно выпил чего-то покрепче кофе, потому что голос весёлый и чуть развязный.

— Славик, привет. Ты пьян?

— Нет, я счастлив. Сегодня мой пост про управляющую компанию набрал двести тысяч просмотров. Пришли комментарии от мэра. Мэр, Карл! Написал: «Разберёмся». А раньше, когда я работал в газете, меня посылали на три буквы за любой острый материал.

— Так ты теперь блогер?

— Я — свободный журналист. Пишу о том, о чём хочу. Не хочу — не пишу. Раньше у меня был редактор, который говорил: «Слава, переделай заголовок, Слава, убери сатиру, Слава, добавь пафоса». А теперь я сам себе редактор, сам себе корректор, сам себе пиар-менеджер.

— И как ты к этому пришёл?

— А меня уволили. Три раза. Первый раз — из областной газеты, когда она закрылась. Второй раз — из интернет-портала, когда его купила другая компания и сократила полштата. Третий раз — из новостного агентства, когда мой пост про губернатора не понравился рекламодателям. Я тогда напился, поныл две недели, а потом сказал: «Славка, твою мать, бери себя в руки». И завёл канал.

— Трудно было?

— Первые полгода — ад. Я писал по ночам, потому что днём работал в такси. Да, да, я развозил людей, чтобы заплатить за квартиру. А по утрам смотрел статистику: тридцать просмотров, пять лайков, два комментария. Один комментарий от мамы: «Сынок, молодец». Второй — от бота с рекламой казино.

— А потом?

— А потом я нашёл свою тему. Знаешь, какую? Коммунальные проблемы. Люди ненавидят управляющие компании, я это знаю с детства. Я начал писать: почему текут крыши, почему не убирают снег, почему в подъезде темно. И понеслось. Через полгода у меня было пять тысяч подписчиков. Через год — двадцать. Сейчас — пятьдесят. И я не хожу на работу, не кланяюсь начальству, не правлю чужие тексты.

— А роботы? Нейросети пишут новости?

— Пишут, — Славка сплёвывает (в переносном смысле). — Но они пишут шлак. Без души, без юмора, без гнева. Нейросеть не напишет: «Дорогие мои, эти козлы из ЖЭКа опять не вывезли мусор, и вонь стоит на весь двор». А я напишу. И люди читают. Потому что я живой. Потому что я такой же, как они. А робот — нет.

— И всё же: исчезнут журналисты?

— Исчезнут те, кто просто перепечатывает новости с лент агентств. Таких заменят программы. А те, кто умеет рассказывать истории, кто умеет бесить и радовать, кто умеет писать как человек, — те будут всегда. Пока люди — люди.

— Славка, ты поэт.

— Я — журналист, блин. Слушай, давай закругляться. Меня ждёт вторая порция вискаря и монтаж видео про протекающую крышу. Приходи в гости, устроим стрим.

— Обязательно.

Запись: «Журналист — умри как рерайтер, родись как сторителлир».

А теперь — к тем, кто ещё не понял

Я откладываю телефон и смотрю на свои записи. Получается интересная картина:

Те, кто учится новому, выживают и даже процветают.

Те, кто ноет и цепляется за прошлое, исчезают.

Роботы заменяют не профессии, а лень и тупость.

Человеческое — внимание, забота, юмор, интуиция, гнев, радость — остаётся самым ценным.

Звучит как банальность? Возможно. Но почему-то миллионы людей продолжают сидеть на месте и жаловаться, что мир изменился. А мир не спрашивал разрешения.

— Пап, — в комнату заглядывает Арсений. Он уже не такой напуганный, как вчера. — А ты что делаешь?

— Думаю, — говорю я. — И записываю. Чтобы ты, когда вырастешь, не стал как тот чувак с принтерами.

— С какими принтерами?

— Неважно. Ты лучше скажи: ты уже понял, кем хочешь быть?

Арсений мнётся, чешет затылок. Потом выдаёт:

— Хочу делать что-то, что робот не сможет. Например, смешить людей. Или лечить животных. Или строить дома своими руками. Или всё сразу.

— А учиться?

— Учиться буду. Но только тому, что интересно. А остальное — пусть роботы делают.

Я смотрю на него и думаю: а ведь он прав. Идеальная формула выживания в новом мире: делай то, что любишь, и учись тому, что пригодится. А остальное — автоматизируй, делегируй, покупай.

Может, в этом и есть ответ?

Я снова беру блокнот и пишу:

«Прогресс — это поезд. Можно плакать на перроне, глядя, как он уходит. Можно сесть в него и испугаться скорости. А можно стать машинистом. Выбор, как всегда, за тобой. Только времени на раздумья осталось всё меньше. Вагончик тронется — и поехал. С тобой или без тебя».

Эпилог первой серии

За окном уже глубокая ночь. Лена спит на диване, укрывшись пледом. Арсений ушёл к себе, включил какой-то ролик про роботов на Ютубе. А я всё сижу и думаю.

Вспоминаю свои старые профессии. Да-да, у меня их было несколько. Я работал и грузчиком в молодости, и продавцом в магазине электроники, и копирайтером в какой-то конторе, и даже учителем истории в школе целых два года.

И что? Больше половины этих работ уже не существуют в том виде, в каком я их знал. Продавец в магазине электроники — пожалуйста, маркетплейсы и дроны-доставщики. Учитель истории — пожалуйста, онлайн-курсы и нейросеть, которая объяснит Вторую мировую лучше любого живого человека, если задать правильный промпт.

Но я не исчез. Я переучивался, переезжал, пробовал новое. Боялся, ошибался, плакал даже. Но не останавливался.

Потому что остановка в этом мире — это смерть. Не физическая, а профессиональная. Ты превращаешься в тот самый экспонат: «Человек-будильник, начало XX века, не работает, реставрации не подлежит».

— Лена, — тихо зову я, — а ты не боишься, что твою работу фитнес-тренера заменят роботы?

Она приоткрывает один глаз.

— А ты видел, как люди занимаются? Они не могут присесть правильно, даже когда тренер орёт на ухо. Робот их просто убьёт. Или они убьют робота. Так что я спокойна. Но учиться всё равно надо. Вот, записалась на курсы по кинезиологии. Буду разбираться, как работают мышцы на молекулярном уровне.

— Ты уже это знаешь.

— Я знаю только то, что знаю. А есть миллион вещей, которых я не знаю. И робот, между прочим, будет знать их раньше меня. Так что надо спешить.

Она закрывает глаза и через минуту уже дышит ровно. А я пишу последнюю строчку на сегодня:

«Мир меняется. Мы меняемся. Не всегда успешно, не всегда быстро, не всегда без потерь. Но если мы меняемся — мы живы. А если нет — то мы уже в музее, среди пинсеттеров, фонарщиков и телефонисток. Добро пожаловать в экспозицию. Экскурсия бесплатная. Выхода нет».

Глава третья: «А что там с нашими детьми? Или репортаж из школы будущего»

Ночь прошла. Утро встретило меня не петухами и даже не будильником на телефоне, а странным звуком из комнаты Арсения. Я приоткрыл дверь и обомлел.

Арсений сидел за столом и... читал книгу. Бумажную. Самостоятельно. В семь утра.

— Ты заболел? — спросил я, пощупав его лоб.

— Отстань, — буркнул он, но беззлобно. — Я тут подумал. Ты вчера говорил про библиотекаря Ирочку. И про то, что люди перестали читать. А я люблю читать. Но я не люблю, когда заставляют. Вот вы в школе заставляете — и мне не хочется. А когда сам нашёл книгу про роботов — я прочитал за два дня.

— Какую книгу?

— «Эндер игра». Там чувак учится воевать с инопланетянами в симуляции. Классно. Там тоже про будущее.

Я сел рядом с ним. Вот это поворот. Мой сын (да, Арсений — мой сын, племянником я его назвал в первой части для простоты, но на самом деле он мой, и это важно) читает книгу про будущее, потому что она ему интересна. А в школе он еле дышит на литературе.

— Слушай, — сказал я, — а давай я сегодня схожу в твою школу? Поговорю с учителями. Спрошу, как они видят будущее. И заодно посмотрю, чему вас там учат.

— А можно? — Арсений оживился. — Ты только к директору не ходи. А то опять будет «наш лицей — лучший в районе». Пойди к информатику. Он нормальный.

— К информатику? А что, он не такой, как все?

— Он странный. У него вместо галстука — значок с пингвином. И он говорит, что школа — это не место для знаний, а место для того, чтобы научиться учиться. Его все боятся, потому что он спрашивает странные вещи. Например: «А ты уверен, что твой ответ — правильный? А почему ты так решил? А если я скажу, что нет?»

— Мне нравится этот чувак, — улыбнулся я. — Как его зовут?

— Антон Сергеевич. Но он разрешает называть себя «Энтон» с ударением на «э». Говорит, что это версия на будущее.

Я чуть не поперхнулся чаем. Так, это надо видеть своими глазами.

Диалог в школьном коридоре. Или как я чуть не потерял сознание от запаха перемен

Школа встретила меня запахом борща (столовая), криками из спортзала (физра) и гулкой тишиной в коридоре (контрольная по математике во втором «А»). Я нашёл кабинет информатики на третьем этаже. Дверь была украшена плакатом: «Здесь не учат кнопки нажимать. Здесь учат думать».

Я постучал.

— Войдите, если вы готовы к тому, что я не знаю всего, — раздалось изнутри.

Антон Сергеевич (простите, Энтон) оказался мужчиной лет тридцати пяти, в джинсах, свитере с оленем и тех самых пингвином на бейдже. Он сидел на столе, а перед ним на партах сидели десять учеников. Среди них — Арсений. Он поймал мой взгляд и сделал страшные глаза: «Папа, только не позорь».

— Здравствуйте, — сказал я. — Я папа Арсения. Можно мне поприсутствовать на уроке? Я пишу большую статью про будущее профессий и хочу понять, чему вы учите детей.

Энтон улыбнулся.

— Садитесь. Мы как раз обсуждаем тему, которая вам подойдёт. Ребята, давайте продолжим. Тема сегодня: «Какие профессии исчезнут, когда вы вырастете?» Арсений, ты вчера принёс интересную статью. Расскажи.

Арсений встал. Я вытянул шею. Мой сын? Принёс статью? Добровольно?