Тиканье в тумане. Уютный детектив

– То же, что и вы, видимо, – огрызнулась она, но голос её дрогнул. – Проверяю ваше дурацкое озеро. Или его проклятие. И, как видите, туман решил меня прикончить.

Натан хмыкнул, но не стал спорить. Он помог ей выбраться на ровную поверхность, и только тогда Эмилия поняла, как сильно дрожат её руки – не только от холода, но и от пережитого страха. Она ненавидела показывать слабость, особенно перед ним, но в этот момент была благодарна за его присутствие. Туман вокруг всё ещё казался врагом, готовым поглотить её снова, и его тёплая рука, поддерживающая её, была единственным якорем в этой белёсой пустоте.

– Спасибо, – выдохнула она наконец, когда они остановились на тропинке. Слово прозвучало напряжённо, почти через силу, но искренне. Она избегала его взгляда, чувствуя, как щёки горят от неловкости.

Натан посмотрел на неё с лёгкой улыбкой, но без привычного сарказма.

– Не за что. Но в следующий раз, если решите охотиться за призраками, предупреждайте. Туман здесь не просто погода. Он… защищает озеро. Или скрывает его тайны.

Эмилия закатила глаза, но на этот раз без прежней резкости.

– Не начинайте опять с мистикой. Я просто оступилась. Никаких тайн, только скользкая земля.

Однако, пока они медленно шли обратно к городку, она не могла отделаться от мысли, что туман действительно был против неё. И, что ещё хуже, от чувства, что Натан, несмотря на все его байки, оказался прав, придя на помощь. Это "спасибо" всё ещё жгло её язык, как признание чего-то, чего она не хотела признавать. Но в глубине души она знала, что этот момент – их первое хрупкое перемирие – останется с ней надолго.

Глава 7: Разговор с соседями

После ночного происшествия у озера Эмилия решила сосредоточиться на более приземлённых аспектах расследования. Её колено всё ещё ныло, но она не собиралась давать слабину. Утром, вооружившись блокнотом и решимостью, она отправилась к домам, расположенным рядом с мастерской Абрахама. Если кто-то и знал что-то о его исчезновении, то это должны быть соседи – люди, которые видели его каждый день, слышали его шаги или, возможно, замечали что-то необычное. Туман, как ни странно, рассеялся, и осеннее солнце тускло освещало узкие улочки Лунного Холма, но в воздухе всё ещё витала какая-то тяжесть, словно городок хранил молчаливую тайну.

Первым, к кому она постучалась, был пожилой мужчина по имени Герберт, живший в доме через дорогу от мастерской. Его лицо, изрезанное морщинами, напряглось, как только Эмилия представилась и упомянула Абрахама. Он стоял в дверях, не приглашая её войти, и теребил край своего потёртого свитера.

– Я ничего не знаю, – буркнул он, избегая её взгляда. – Абрахам был тихим. Чинит часы, иногда здоровается. Последний раз видел его… ну, дней десять назад, наверное. Ничего странного. Просто ушёл куда-то.

Эмилия прищурилась, делая пометку в блокноте.

– Десять дней? Вы уверены? Потому что другие говорят, что он пропал неделю назад. И вы не слышали ничего необычного? Может, шум, голоса? Он ведь жил рядом.

Герберт нахмурился, его пальцы замерли на свитере.

– Неделю, десять дней… какая разница? Я не слежу за ним. И шума не было. Ничего. Вы зря тратите время, мисс. Лучше оставьте это дело. Не к добру копаться в таких вещах.

Его тон был резким, почти испуганным, и Эмилия заметила, как он бросил быстрый взгляд на улицу, будто проверяя, не подслушивает ли кто. Она кивнула, поблагодарила его и направилась к следующему дому, но слова Герберта оставили осадок. "Не к добру копаться"? Это звучало как предупреждение, а не просто раздражение.

Следующей была миссис Клэр, женщина средних лет, которая держала маленький цветочный магазинчик рядом с мастерской. Она оказалась чуть более разговорчивой, но её нервозность была очевидна – руки дрожали, пока она поправляла вазу с хризантемами, а голос то и дело срывался на шёпот.

– Абрахам был хорошим человеком, – сказала она, глядя куда-то мимо Эмилии. – Всегда помогал, если что-то сломается. Я видела его за день до того, как… ну, как он исчез. Он выглядел встревоженным, всё время оглядывался. Сказал, что должен закончить что-то важное. Я подумала, может, заказ какой-то срочный.

Эмилия подняла бровь, записывая её слова.

– Встревоженным? Он говорил, что именно его беспокоит? Или, может, упоминал кого-то? И вы уверены, что это было за день до исчезновения? Потому что другие называют разные даты.

Миссис Клэр замялась, её щёки слегка покраснели.

– Ну… может, за два дня. Я точно не помню. И нет, он ничего не объяснял. Просто… знаете, в Лунном Холме лучше не задавать слишком много вопросов. Особенно о таких вещах. Вы ведь не местная, вам не понять.

Эмилия сжала ручку, чувствуя, как раздражение смешивается с любопытством. Опять эти намёки, опять этот страх. Она задала ещё несколько вопросов, но миссис Клэр быстро замкнулась, повторяя, что ничего не знает. Уходя, Эмилия заметила, как женщина украдкой посмотрела в окно, словно боялась, что их разговор кто-то заметит.

Последним был молодой парень, Том, который жил в конце улицы и, по слухам, иногда помогал Абрахаму с мелкими поручениями. Он был более открытым, но его рассказ только добавил путаницы.

– Да, я видел его за пару дней до того, как всё случилось, – сказал он, почёсывая затылок. – Он был нормальный, ну, как всегда. Хотя… он попросил меня отнести письмо на почту. Сказал, что это срочно. Но я не читал, куда оно, честно! А потом его не стало. Говорят, это озеро… ну, вы понимаете.

Эмилия нахмурилась.

– Письмо? Вы помните, когда точно это было? И что за разговоры про озеро? Вы же не верите в эти сказки?

Том пожал плечами, явно не желая углубляться.

– Не знаю, может, три дня назад… или четыре. А насчёт озера… я не верю, но люди говорят, что Абрахам слишком часто туда ходил. И не вернулся. Лучше вам не соваться туда, мисс.

Эмилия поблагодарила его и отошла, перелистывая записи. Несоответствия в рассказах бросались в глаза. Герберт говорил о десяти днях, миссис Клэр – о дне или двух, Том – о трёх или четырёх. Никто не мог точно вспомнить, когда видел Абрахама в последний раз, и все трое явно чего-то недоговаривали. Их страх был почти осязаемым – не просто беспокойство за соседа, а что-то глубже, как будто они боялись последствий за свои слова. И снова это озеро, которое упоминали все, даже те, кто пытался казаться рациональными.

Она остановилась на углу улицы, глядя в сторону мастерской. Её разум уже выстраивал гипотезы: возможно, Абрахам был вовлечён во что-то, о чём местные знали, но молчали из страха? Или их путаница – просто результат слухов и паники? Но одно было ясно: никто в Лунном Холме не хотел говорить правду. И это только подогревало её решимость копать глубже, несмотря на все предупреждения.

Глава 8: Прошлое Эмилии

Эмилия сидела в своей комнате в таверне "Туманный Кружок", глядя на пожелтевшую записку с шифром, которую нашла в мастерской Абрахама. За окном сгущались сумерки, и Лунный Холм погружался в тишину, нарушаемую лишь редким шорохом опавших листьев, гонимых ветром. Её разум должен был быть занят анализом улик – несоответствиями в рассказах соседей, странными царапинами на столе, остановившимися часами. Но вместо этого мысли упорно возвращались к прошлому, которое она старалась держать под замком, как старый сундук, полный пыльных воспоминаний. Исчезновение Абрахама, его мастерская, полная часов, слишком сильно напоминали ей о том, от чего она бежала много лет назад.

Она отложила записку и провела пальцами по краю блокнота, чувствуя, как в груди сжимается знакомый ком. Её отец, Эдвард Грей, был часовщиком, таким же, как Абрахам. Его маленькая мастерская в их родном городке пахла точно так же – машинным маслом, деревом и металлом. Эмилия с детства любила сидеть рядом с ним, наблюдая, как его ловкие пальцы разбирают механизмы, как он терпеливо объясняет, что каждая шестерёнка, каждый винтик имеют своё место и цель. "Время – это порядок, Эми," – говорил он, улыбаясь. – "Если понять, как оно работает, можно понять всё." Она верила ему тогда, впитывая его слова, как губка. Он научил её разбираться в механизмах, но, что важнее, он научил её разбираться в жизни – искать логику, раскладывать хаос на части, находить ответы.

Но с годами их отношения изменились. Эдвард стал замкнутым, почти одержимым своей работой. Он начал говорить о времени как о чём-то большем, чем просто механизмы – как о силе, которую нужно уважать, почти бояться. Эмилия, уже подросток, не понимала его странных речей, её раздражало, что он всё чаще уходил в себя, забывая о ней. Последняя ссора стала точкой невозврата. Ей было восемнадцать, она только поступила в университет на журналистику, мечтая о карьере, которая выведет её из маленького городка. В тот вечер она пришла домой, полная энтузиазма, чтобы рассказать отцу о своих планах, но застала его в мастерской, склонившимся над старыми часами, которые он называл "особыми". Он даже не посмотрел на неё, пробормотав что-то о "времени, которое нельзя остановить". Эмилия взорвалась.

– Ты вообще слышишь меня? – кричала она, сжимая кулаки. – Я твоя дочь, а не очередной механизм! Хватит жить в своих фантазиях! Время – это просто цифры на циферблате, а не какая-то мистика!

Эдвард наконец поднял взгляд, и в его глазах было столько боли, что она на миг замолчала. Но он сказал только одно:

– Ты не понимаешь, Эми. И, может, никогда не поймёшь. Уходи, если хочешь. Но время найдёт тебя, как нашло меня.

Эти слова стали последней каплей. Она собрала вещи той же ночью, оставив записку, что уезжает и не вернётся, пока он не перестанет нести чушь. С тех пор прошло четырнадцать лет. Она не звонила, не писала, не знала даже, жив ли он. Журналистика стала её способом держать всё под контролем, искать факты, избегать всего, что нельзя объяснить. Но каждый раз, когда она видела часы, каждый раз, когда слышала тиканье, в груди что-то ныло – смесь вины и гнева, которую она не могла заглушить.

Эмилия сжала кулаки, глядя на записку Абрахама. "Зеркало". Это слово, как и слова её отца, звучало как загадка, которую она не хотела разгадывать. Она боялась, что, копаясь в исчезновении часовщика, она невольно копается в своём прошлом. А что, если Абрахам был таким же, как её отец? Что, если его исчезновение связано с той же одержимостью временем, которая разрушила её семью? Она тряхнула головой, отгоняя мысли. "Это просто работа," – напомнила она себе. – "Факты, а не чувства. Я найду ответы, и они будут логичными. Никаких тайн времени, никаких призраков прошлого."

Но, закрывая блокнот, она знала, что это дело уже стало личным. И, возможно, Лунный Холм заставит её столкнуться с тем, от чего она бежала все эти годы.

Глава 9: Прошлое Натана

Эмилия встретила Натана случайно, возвращаясь из очередной попытки поговорить с соседями Абрахама. Она шагала по узкой тропинке, ведущей от окраины Лунного Холма к центру, когда заметила его, сидящего на старой деревянной скамье у обочины. Он выглядел задумчивым, почти отрешённым, что было необычно для его привычной насмешливой манеры. В руках он держал небольшой медный компас, потёртый от времени, и крутил его между пальцами, будто это помогало ему сосредоточиться. Туман, как всегда, стелился вокруг, но сегодня он казался менее угрожающим, скорее меланхоличным, отражая настроение, которое витало в воздухе.

Эмилия замедлила шаг, не уверенная, стоит ли подходить. Её раздражение от его мистических теорий никуда не делось, но после ночного инцидента у озера она чувствовала, что между ними появилось что-то вроде хрупкого перемирия. К тому же, её любопытство – профессиональное и, возможно, чуть личное – подталкивало узнать больше о человеке, который, кажется, знал Лунный Холм лучше, чем кто-либо.

– Не ожидала увидеть вас без очередной легенды наготове, – сказала она, останавливаясь в нескольких шагах от скамьи. Её тон был лёгким, но без привычной резкости.

Натан поднял взгляд, и на миг в его глазах мелькнула тень, но он быстро улыбнулся, хотя улыбка вышла скорее грустной, чем насмешливой.

– Иногда даже я устаю от легенд, мисс Грей. Садитесь, если хотите. Или вы всё ещё боитесь, что я заражу вас верой в призраков?

Эмилия хмыкнула, но всё же села на край скамьи, оставляя между ними дистанцию. Она кивнула на компас в его руках.

– Это что, ещё один "мистический артефакт"? Или просто сувенир?

Натан посмотрел на компас, его пальцы замерли. Он помолчал, будто решая, стоит ли отвечать, а затем заговорил, и его голос был тише, чем обычно, почти лишённый привычной иронии.

– Это не просто вещь. Это память. Принадлежало моему другу, Лукасу. Мы вместе занимались антиквариатом, искали редкости по всей стране. Он был… ну, скажем, моим компасом, в прямом и переносном смысле. Всегда знал, куда идти, что искать. Этот компас был его талисманом. Он говорил, что тот указывает не только север, но и путь к тому, что важно.

Эмилия молчала, чувствуя, что за этими словами скрывается нечто большее. Она не стала перебивать, хотя её инстинкт журналиста уже требовал задать вопрос. Натан продолжил, глядя куда-то вдаль, на туман, скрывающий озеро.

– Пять лет назад мы нашли старый особняк, заброшенный, полный вещей, которые могли стоить целое состояние. Но там было что-то… неправильное. Лукас чувствовал это, но я настоял, чтобы мы продолжили. Мы нашли сундук, запертый, с гравировкой, похожей на те, что рассказывают о проклятиях. Я смеялся над этим, но Лукас был серьёзен. Он сказал, что некоторые вещи лучше не трогать. Я не послушал. Мы открыли сундук, и… – он замолчал, сжимая компас так, что костяшки побелели. – На следующий день его не стало. Просто исчез. Никаких следов, никаких улик. Только этот компас остался на столе в нашей комнате.

Эмилия почувствовала, как в груди что-то сжалось. Она ожидала очередной истории о мистике, но в его голосе была боль, настоящая, не наигранная. Она видела, как его плечи напряжены, как он избегает её взгляда, и впервые за всё время их знакомства поняла, что Натан Келли – не просто эксцентричный рассказчик легенд. Он был человеком, который нёс своё прошлое как тяжёлый груз.

– Полиция ничего не нашла? – спросила она тихо, стараясь не звучать как следователь, а как кто-то, кто просто слушает.

Натан покачал головой.

– Ничего. Они сказали, что он, вероятно, сбежал или попал в аварию где-то в лесу. Но я знаю, что это не так. Что-то забрало его. И я не смог это остановить. С тех пор я… я стал внимательнее к вещам, которые нельзя объяснить. К историям, которые кажутся сказками. Потому что иногда они оказываются правдой.

Эмилия не знала, что сказать. Её разум, привыкший к логике, хотел возразить, предложить рациональное объяснение – может, Лукас действительно ушёл, может, это был несчастный случай. Но она видела, как Натан смотрит на компас, и понимала, что для него это не просто теория. Это была рана, которая не зажила. Впервые она увидела его уязвимость, и это сбивало с толку. Она привыкла считать его раздражающим, самоуверенным, но теперь перед ней был человек, который потерял кого-то важного и винил себя за это.

– Мне жаль, – сказала она наконец, и слова прозвучали искренне, без привычного сарказма. – Я… я знаю, каково это – терять кого-то и не иметь ответов.

Натан взглянул на неё, и в его глазах мелькнуло удивление, но он не стал расспрашивать. Вместо этого он просто кивнул, убирая компас в карман.

– Спасибо. Но я не рассказываю это ради жалости. Просто… если вы думаете, что я верю в легенды ради забавы, то это не так. Я верю, потому что видел, как они могут стать реальностью.

Эмилия не ответила, но в её голове что-то сдвинулось. Она всё ещё не принимала его веру в мистику, но теперь понимала, откуда она взялась. И, возможно, впервые она почувствовала к нему не раздражение, а что-то похожее на уважение. Или, по крайней мере, желание понять. Они сидели в тишине, глядя на туман, и в этот момент между ними не было споров или насмешек – только хрупкое, почти неосязаемое чувство, что они, несмотря на все различия, могут найти общий язык.

Глава 10: Первый вывод

Эмилия и Натан сидели в маленькой кофейне "Утренний Туман", где их первая встреча прошла в спорах и взаимном раздражении. Теперь, спустя несколько дней, напряжение между ними всё ещё ощущалось, но после ночного инцидента у озера и их откровенных разговоров о прошлом оно стало менее острым. На столе перед ними лежали записи Эмилии, фотография шифра из мастерской Абрахама и несколько набросков, сделанных Натаном, с символами, которые он считал важными. За окном осенний ветер гнал опавшие листья, а туман, как всегда, окутывал Лунный Холм, создавая ощущение, будто они отрезаны от остального мира.

Эмилия постукивала ручкой по блокноту, её взгляд был сосредоточенным, почти суровым. Она провела последние часы, анализируя всё, что удалось собрать: остановившиеся часы на 3:15, царапины на столе, шифр со словом "Зеркало", несоответствия в рассказах соседей. Её разум, привыкший к логике, выстраивал первую рабочую теорию, и она была готова поделиться ею, даже если знала, что Натан, скорее всего, начнёт спорить.

– Я думаю, это кража, – начала она, глядя на него с вызовом, но стараясь говорить спокойно. – Абрахам, вероятно, работал над чем-то ценным. Может, редкий механизм, антикварные часы или что-то в этом роде. Кто-то узнал об этом, возможно, из его окружения. Время 3:15 на часах – это, скорее всего, момент, когда всё произошло. Царапины на столе – следы борьбы или попытка оставить послание. А шифр… пока не знаю, но, возможно, это указание на то, что он пытался спрятать. Соседи молчат, потому что боятся или замешаны. Это объясняет всё без всякой мистики.

Натан откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнула знакомая искра – смесь интереса и несогласия. Он взял фотографию шифра, разглядывая её, будто видел что-то, чего не замечала она.

– Кража – это слишком просто, мисс Грей, – сказал он наконец, его голос был спокойным, но твёрдым. – Вы видите только поверхность. Да, Абрахам мог работать над чем-то ценным, но не в денежном смысле. Он был не просто часовщиком, он был хранителем. Часы на 3:15 – это не время преступления, а послание. Возможно, отсылка к истории Лунного Холма, к чему-то, что произошло в прошлом. Царапины – это не борьба, а символы, которые мы ещё не поняли. А шифр со словом "Зеркало" указывает на озеро. Я уверен, что его исчезновение связано с легендой о Зеркале Времени. Что-то забрало его, как забрало других до него. И соседи молчат не из страха перед людьми, а из страха перед тем, что они не могут объяснить.

Эмилия сжала губы, чувствуя, как раздражение поднимается в груди. Она ожидала этого ответа, но всё равно не могла принять его подход.

– Вы опять со своими сказками, – сказала она, стараясь не повышать голос. – Озеро не "забирает" людей. Это просто вода. Абрахам не исчез из-за проклятия, а из-за чьей-то жадности или мести. Мы не в средневековье, Натан. У всего есть рациональное объяснение, и я найду его, с вашей мистикой или без неё.

Натан усмехнулся, но в его улыбке не было злобы, скорее усталость.

– А я не в первый раз сталкиваюсь с тем, что нельзя объяснить вашими "рациональными" методами. Вы ищете преступника, а я ищу причину. И, возможно, мы оба правы. Или оба ошибаемся. Но одно я знаю точно: Лунный Холм не раскроет свои тайны, если вы будете смотреть только на факты. А я не смогу найти ответ, если буду игнорировать детали, которые вы замечаете.

Эмилия замолчала, обдумывая его слова. Она ненавидела признавать, что в его подходе может быть хоть капля смысла, но после всего, что произошло – тумана, который чуть не погубил её, и странных совпадений вокруг озера, – она не могла полностью отмахнуться от его точки зрения. К тому же, его слова о том, что они оба могут ошибаться, задели её. Она привыкла работать одна, но, возможно, его интуиция, как бы она её ни раздражала, могла дополнить её логику.

– Хорошо, – сказала она наконец, её голос был твёрдым, но без привычной резкости. – Давайте попробуем. Я буду искать факты – улики, мотивы, подозреваемых. Вы можете копаться в своих легендах и символах. Но если мы работаем вместе, то никаких игр. Если находите что-то, говорите мне. И я сделаю то же самое. Договорились?

Натан посмотрел на неё с лёгким удивлением, но затем кивнул, протягивая руку.

– Договорились. Но предупреждаю: если мы найдём что-то, что не вписывается в ваши теории, я скажу "я же говорил". И не раз.

Эмилия закатила глаза, но пожала его руку, чувствуя, как тёплое пожатие контрастирует с её внутренним сопротивлением.

– А я предупреждаю, что если это окажется банальной кражей, вы будете должны мне кофе. И извинения.

Они оба усмехнулись, хотя напряжение между ними никуда не делось. Это было не дружбой, даже не доверием, а скорее вынужденным союзом двух людей, которые смотрели на мир совершенно по-разному, но понимали, что по отдельности могут упустить важное. Эмилия знала, что их разногласия никуда не денутся, но в глубине души чувствовала, что этот шаг – работа вместе – может стать ключом к разгадке. Или, по крайней мере, к чему-то, что она пока не могла предвидеть.

Часть 2: Углубление в тайну

Глава 11: Заброшенная мельница

Эмилия и Натан шли по узкой тропинке, ведущей вглубь леса на окраине Лунного Холма. Их временный союз, скреплённый в кофейне, всё ещё казался хрупким, но первая совместная цель уже появилась. Расшифровывая шифр из мастерской Абрахама, Эмилия заметила, что одна из последовательностей цифр могла указывать на координаты или расстояние, а Натан, изучив старые карты городка, связал это с заброшенной мельницей, о которой ходили мрачные слухи. Местные избегали этого места, шепча о "дурной энергии", но для Эмилии это была просто ещё одна точка на карте, где могли скрываться улики. Натан, как обычно, видел в этом нечто большее, но на этот раз она решила не спорить – по крайней мере, пока.

Лес вокруг них был древним и угрюмым, словно застывшим во времени. Высокие сосны и дубы переплетали свои ветви над тропинкой, почти полностью закрывая небо, так что даже дневной свет казался тусклым, серым, будто просачивался сквозь грязное стекло. Мох покрывал стволы деревьев толстым зелёным ковром, а под ногами хрустели опавшие листья и ветки, издавая звуки, которые в тишине леса казались громче, чем должны были быть. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом сырости и гниющей древесины, и каждый шаг сопровождался едва уловимыми шорохами – то ли ветер шевелил листву, то ли что-то двигалось в зарослях. Эмилия, несмотря на свой скептицизм, чувствовала, как по спине пробегает холодок. Она не верила в призраков, но лес, казалось, наблюдал за ними, и это ощущение было почти осязаемым.