Красный Лотос и Тайна Древнего Сокровища. Приключенческий роман с азиатскими мотивами

Сергей Чувашов

Красный Лотос и Тайна Древнего Сокровища. Приключенческий роман с азиатскими мотивами

Глава 1

Пыльный луч позднего весеннего солнца, пробивавшийся сквозь высокое окно читального зала, медленно полз по стопкам старинных фолиантов. Ли Мин, молодой археолог с уже проступающей усталостью на лице, отложил в сторону очередной манускрипт династии Мин. Три дня он рылся в архивах Пекинского университета, пытаясь отыскать хоть какую-то зацепку для своей диссертации о забытых торговых путях, и начинал терять надежду.

Он уже собрался было уходить, когда его взгляд упал на неприметный деревянный ящик, задвинутый в самый дальний угол нижней полки. На нём не было никакой описи, только потёртая печать, отдалённо напоминающая стилизованный цветок. Любопытство, профессиональная деформация каждого исследователя, заставило его присесть на корточки и потянуть ящик на себя. Скрипнув, крышка поддалась.

Внутри, поверх слоя выцветшей шёлковой ткани, лежал свёрток из плотной, почти кожистой бумаги. Ли Мин осторожно развернул его. Это была карта, но не похожая ни на одну из виденных им ранее. Контуры гор и рек, нарисованные тушью, были знакомы – это был регион на границе современных провинций Сычуань и Юньнань. Однако поверх географических символов был нанесён сложный узор из переплетающихся линий, странных пиктограмм и астрономических знаков. В центре композиции, в сердце нарисованной горной гряды, алым цветом был изображён стилизованный цветок лотоса, но не обычный, а с тремя вложенными друг в друга кругами лепестков.

Сердце Ли Мина забилось чаще. Он тут же узнал несколько символов из легенд о «Красном Лотосе» – мифическом артефакте, дарующем мудрость и силу, который большинство его коллег считало красивой сказкой. Но эта карта… Она была подлинно древней, судя по бумаге и чернилам. И она была тайной.

Он не мог расшифровать это в одиночку. Ему нужен был человек, чей ум работал иначе, чем его собственный, методичный и аналитический. Ему нужна была Хао Цинь.

Через час он уже сидел в уютной, заваленной книгами и схемами квартире своей подруги детства. Хао, специалист по древней лингвистике и символике, с первого взгляда впилась в карту, забыв о чашке остывшего чая.

– Это поразительно, Мин, – прошептала она, водя тонким карандашом над пиктограммами. – Видишь эти знаки по краям? Это не китайские иероглифы. Это смесь прото-тибетской письменности и… чего-то ещё. Возможно, шифр. А этот лотос… Тройной лотос. В даосской традиции это символ трёх миров: небесного, земного и подземного. А в контексте легенд о сокровищах…

Она взглянула на него, и в её глазах вспыхнул тот самый огонёк, который Ли Мин помнил ещё с детства, когда они вместе разгадывали школьные головоломки.

– …это может быть картой не просто к месту, а к разным уровням или этапам поиска. Ты понимаешь, что это значит? Это не вымысел. Это инструкция.

Ли Мин смотрел на карту, а затем на освещённое азартом лицо Хао. Пыльный архив, усталость, диссертация – всё это отступило на второй план. Перед ним лежала нить, ведущая в глубь самой настоящей тайны.

– Значит, – медленно произнёс он, – нам нужно в экспедицию.

Слова повисли в воздухе, тяжёлые и безвозвратные, как обет. Хао перевела взгляд с карты на его серьёзное лицо. Азарт в её глазах немного поутих, уступив место трезвой оценке.

– Экспедиция, – повторила она, обводя пальцем контур горной гряды на карте. – В этот регион. Это не прогулка по парку, Мин. Местность дикая, слухов о странных происшествиях там ходит больше, чем научных отчётов.

– Именно поэтому там может быть что-то настоящее, – твёрдо сказал Ли Мин. Он уже чувствовал зов этой бумаги, этой загадки. Это было сильнее доводов разума. – Но ты права. Нам двоим будет сложно. Нужен кто-то с опытом полевых исследований, знающий местные мифы не только по книгам.

Они переглянулись, и в тишине комнаты почти одновременно родилось одно имя.

– Ако Судзука, – произнесла Хао. – Её последняя работа о региональных культах Южного Китая была блестящей. Она из Токио, но последние два года провела в экспедициях по Юньнаню. И она помешана на символизме Красного Лотоса даже больше, чем ты.

Ли Мин кивнул, мысленно уже составляя план. Он вспомнил резкую, но безупречно аргументированную статью японской исследовательницы, с которой когда-то спорил на страницах академического журнала. Она была талантлива. И, возможно, немного безрассудна – именно то, что сейчас требовалось.

– Я напишу ей сегодня же, – решил он, осторожно свёртывая драгоценную карту. – Отправим фотографии фрагментов. Если её это зацепит так же, как и нас…

– Она согласится, – уверенно закончила Хао. В её голосе снова зазвучали нотки азарта. – Любопытство – наша профессиональная болезнь. А эта карта… Мин, посмотри сюда. – Она указала на едва заметный узор из точек, обрамлявший легенду. – Это не просто орнамент. Это календарные отметки. И следующее совпадение, судя по всему, должно произойти через полтора месяца. В начале сезона дождей.

Это было уже не просто приглашение к путешествию. Это был дедлайн. Счётчик, тикающий в тишине архивной пыли.

Ли Мин взглянул в окно, на огни вечернего Пекина. Всего час назад его мир ограничивался стопкой книг и академическими амбициями. Теперь перед ним лежал путь, ведущий в туманные горы, полные древних секретов и, как смутно намекали легенды, неведомых опасностей. Он положил руку на свёрток с картой.

– Значит, у нас есть полтора месяца, чтобы всё подготовить. Начинаем завтра.

В его словах не было вопроса. Это было начало пути.

Глава 2

Ответ из Токио пришёл быстрее, чем они ожидали. Уже через три дня в почтовом ящике Ли Мина лежало лаконичное электронное письмо с заголовком «Re: Карта и календарные отметки». Японская исследовательница Ако Судзука писала коротко, по-деловому, но между строк читалось сдерживаемое волнение: «Ваши находки невероятны. Обсудим детали при встрече. Буду в Пекине через неделю. А.С.»

И вот теперь она сидела напротив них в том же самом уютном беспорядке квартиры Хао, но атмосфера в комнате изменилась. Ако была невысокой, стройной женщиной с собранными в тугой узел чёрными волосами и внимательным, проницательным взглядом. Она изучала разложенную на столе карту с помощью увеличительного стекла и специального фонарика, не произнося ни слова уже минут десять. Ли Мин и Хао переглядывались, не решаясь прервать её сосредоточенность.

Наконец Ако отложила лупу и выпрямилась.

– Бумага – конец династии Юань или самое начало Мин, – сказала она чётко, с лёгким акцентом. – Чернила… особые. Вижу частицы лазурита и киновари. Это дорого. Карту создавали не для рядового чиновника. А эти символы… – Она провела пальцем по странным пиктограммам. – Вы правы, Хао-сан, это гибридная система. Но я вижу здесь не только прото-тибетские элементы. Вот этот завиток – очень похож на знаки из совершенно неизученного культа «Древнего Пути», о котором я находила лишь отрывочные упоминания в монастырских хрониках провинции Сычуань.

Она подняла на них взгляд, и в её тёмных глазах горел холодный, отточенный интерес учёного, нашедшего недостающий фрагмент мозаики.

– Где вы это нашли? И, что более важно, почему это было спрятано, а не уничтожено?

Ли Мин подробно рассказал о забытом ящике в университетском архиве. Ако слушала, кивая.

– Значит, карту сохранили. Спрятали, но не уничтожили. Как послание. Или как ловушку для непосвящённых, – заметила она. – Легенды о Красном Лотосе всегда были двойственны: источник мудрости и источник великой смуты. Орден «Змеиной школы», о котором вы, возможно, слышали, – она заметила, как вздрогнула Хао, – столетиями охотился за любыми упоминаниями о нём. Ваше открытие, если оно станет известно, привлечёт не только академический интерес.

В комнате повисла тревожная пауза.

– Вы говорите об этом как о реальной угрозе, – медленно произнёс Ли Мин.

– Я говорю об этом как об историческом факте, – поправила его Ако. – Мои исследования – не только книги. В прошлом году мой лагерь в Юньнани был… обыскан. Пропали несколько расшифровок. Я не могу это доказать, но я знаю, кого подозревать. – Она снова посмотрела на карту. – Поэтому, если мы решимся пойти по этому пути, мы должны действовать быстро, тихо и быть готовыми ко всему.

– «Мы»? – переспросила Хао.

Ако Судзука позволила себе лёгкую, почти невидимую улыбку.

– Вы показали мне это. Вы зовёте меня в то самое сердце легенды, которую я изучаю всю жизнь. Вы думаете, я могу отказаться? – Она положила ладони на стол по обе стороны от карты, как бы заключая её в круг. – Но мы делаем это на моих условиях. Тщательная подготовка, минимальный след, полная конфиденциальность. И мы выдвигаемся не через полтора месяца, а через три недели. До начала сезона дождей и до того, как чьё-то внимание привлечёт ваше внезапное рвение к полевым работам, Ли-сан.

Ли Мин почувствовал, как адреналин ударил в кровь. Это была уже не просто академическая авантюра. Ако привнесла ощущение реальной опасности, настоящих ставок. Он посмотрел на Хао. Та, после секундного раздумья, решительно кивнула.

– Значит, вместе, – сказал Ли Мин, и это прозвучало как клятва.

– Вместе, – подтвердила Ако Судзука. – Теперь давайте составим список снаряжения. И решим, как нам лучше исчезнуть из поля зрения. Начинается настоящая работа.

Глава 3

Дорога, петлявшая по склонам поросших бамбуком холмов, внезапно вывела их на небольшую равнину. Перед путниками открылась деревня Тяньхуа – два десятка крытых тёмной черепицей домов, притулившихся у подножия грозного массива, с которого, словно гигантская стена, спускалась густая, почти чёрная стена леса. Воздух здесь был прохладнее, прозрачнее и звенел тишиной, нарушаемой лишь далёким криком птицы.

– Лес Драконов, – тихо произнесла Ако, останавливаясь и снимая рюкзак. Она смотрела на опушку не как на скопление деревьев, а как на археологический артефакт. – По местным преданиям, это не просто название. Говорят, что сами деревья помнят эпоху, когда здесь ходили духи-луны.

Их появление не осталось незамеченным. Из ближайшего дома вышел пожилой мужчина с лицом, испещрённым морщинами, как старая карта. Он молча наблюдал за ними, опираясь на посох.

– Добрый день, дедушка, – вежливо начал Ли Мин, делая шаг вперёд. – Мы исследователи из университета. Интересуемся местной историей и легендами.

Старик какое-то время изучал их недоверчивым взглядом, переводя его с городской экипировки на серьёзные лица.

– Исследователи, – наконец повторил он, и в его голосе прозвучала усталая усмешка. – Каждый год кто-то приходит. Слушают истории, а потом пропадают в том лесу. Лес не любит чужих.

– Какие истории? – живо спросила Хао, доставая блокнот.

Это, кажется, тронуло старика. Он махнул рукой, приглашая их к низкой каменной скамье у своего дома. Пока его жена, молчаливая женщина с добрыми глазами, принесла им чашки простого чая, он начал свой рассказ. Голос его был монотонным, как будто он повторял что-то заученное и очень давнее.

– Лес Драконов – врата. Не наши, – он ткнул посохом в землю, – а их. Духов, стражей. Говорят, в самой глубине есть поляна, где камень в форме сердца лежит. Раз в поколение, когда туман над лесом становится молочным и не движется, на том камне расцветает цветок. Красный, как заря. Но сорвать его может только рука, чистая от жадности. Остальных… лес забирает.

– Забирает? – переспросил Ли Мин.

– Заблудятся и не выйдут. Или выйдут, но не теми, – старик многозначительно постучал пальцем по виску. – Говорят, что те, кто служит Змеиной Тени, ищут этот цветок, чтобы растоптать его и забрать силу для себя. Поэтому лес стал злым. Он чувствует дурное намерение за версту.

Ако, которая всё это время молча слушала, делая пометки в своём планшете, наклонилась вперёд.

– Дедушка, а вы сами видели кого-нибудь, кто походил бы на… слуг этой «Змеиной Тени»?

Старик на мгновение замер, а потом украдкой, но очень выразительно, посмотрел в сторону дальнего конца деревни, где виднелась более новая, крепкая постройка, похожая на склад или контору.

– Месяц назад приходили люди. Не туристы. Спрашивали про старые тропы в самой чаще. Глаза бесчувственные, как у речных камней. Купили припасы и ушли туда, – он кивнул в сторону леса. – Не вернулись. Или вернулись другой дорогой.

Взгляд троих путешественников встретился. Предупреждение Ако оказалось пророческим. Они не были первыми.

Поблагодарив старика и оставив ему небольшой подарок – коробку зелёного чая из Пекина, – они устроили лагерь на окраине деревни, подальше от любопытных взглядов. Вечернее небо над лесом затянула тяжёлая, багровая пелена.

– «Красный, как заря», – цитировала Хао, глядя на карту, где лес был обозначен знаком, отдалённо напоминающим змею, обвивающую дерево. – Это не может быть совпадением. Легенда прямо указывает на Красный Лотос.

– А знак на карте, – добавила Ако, указывая на тот же символ, – это не змея. Это дракон, охраняющий древо. Классический символ стража сокровища. Орден, называющий себя «Змеиной школой», пытается извратить эту символику, присвоить её.

Ли Мин смотрел на тёмный силуэт леса, поглощающий последние лучи солнца.

– Значит, они уже где-то там. И лес, если верить легенде, уже настроен против них. И, возможно, против всех, кто войдёт следом.

– У нас есть преимущество, – сказала Ако, проверяя крепление на своём рюкзаке. – У нас есть карта. И мы знаем, что ищем не просто силу, а цветок, который требует чистого намерения. Это не гарантия безопасности, но это другой путь. Мы входим не как грабители, а как… просители. Исследователи.

– Или как наживка, – мрачно пошутила Хао, но тут же спрятала улыбку.

Завтра им предстояло шагнуть под сень древних деревьев, в царство туманов и стражей. Воздух деревни Тяньхуа, пропитанный запахом хвои и старого страха, казалось, напутствовал их: «Идите, если должны. Но помните – лес слушает. И лес помнит».

Глава 4

Вход в лес Драконов напоминал переход в иное измерение. Свет первых утренних лучей, яркий над деревней, здесь, под переплетением вековых крон, превратился в зыбкий, зеленоватый полумрак. Воздух стал густым, влажным и звенел не птичьими трелями, а неумолчным стрёкотом цикад и капающей с лиан водой. Тропа, которую им указал старик, исчезла уже через пятьсот метров, поглощённая буйным ковром папоротников и цепких корней.

– Карта указывает на движение вдоль «каменной реки», – сказал Ли Мин, протирая запотевшее стекло компаса. Он показывал на извилистую линию на древнем пергаменте.

– Под «каменной рекой» может подразумеваться высохшее русло или осыпь, – предположила Хао, с трудом вытаскивая ногу из липкой грязи.

Их продвижение было мучительно медленным. Каждый шаг приходилось отвоёвывать у лиан, похожих на канаты, и скользких, покрытых мхом валунов. Одежда моментально промокла от влаги, висевшей в воздухе. Вскоре они столкнулись и с первыми обитателями леса: стая мелких, шустрых обезьян, мелькая рыжими боками в вышине, осыпала их дождём из обгрызенных плодов, а из зарослей папоротника за ними некоторое время неотрывно следила пара жёлтых, немигающих глаз, прежде чем бесшумно исчезнуть.

Но самым тревожным были не животные. Это была тишина, внезапно наступавшая на некоторых участках, и странная геометрия. Деревья здесь росли почти правильными кругами, а несколько огромных валунов, покрытых бархатным мхом, образовывали подобие арки.

– Остановитесь, – вдруг скомандовала Ако. Она замерла, вглядываясь в карту, а затем в расположение камней. – Это не природное образование. Это рукотворно. Смотрите.

Она подвела их к самой крупной каменной глыбе и рукой смахнула слой мха у её основания. Под ним проступила резьба – выветренная, но узнаваемая. Тот самый символ тройного лотоса, а вокруг него – ряд из семи точек и одна вдавленная линия.

– Первое испытание, – прошептала Хао. – Но испытание чего?

Ако отошла на несколько шагов, окидывая взглядом всю «арку».

– Семь точек… Это могут быть звёзды. Малый Ковш. А линия… направление. – Она повернулась, сверяясь с компасом. – Линия указывает точно на северо-восток. Но просто пойти туда – слишком просто. Испытание должно требовать действия.

Ли Мин подошёл к камню и положил ладонь на вырезанный лотос. Камень был холодным и шероховатым.

– В легенде говорилось: «…только рука, чистая от жадности». Может, нужно не просто найти, а… активировать?

Он, не раздумывая, надавил на центр цветка. Ничего не произошло. Затем он попробовал повернуть символ, но тот был монолитен.

– Подожди, – вмешалась Хао. Она изучала карту. – Здесь, рядом с этим местом, есть пометка, похожая на каплю. И она соединена с линией. Что если «капля» – это не символ, а указание на действие? Воду?

Ако кивнула, озарённая догадкой.

– Вода как элемент чистоты. Попробуй.

Ли Мин достал свою флягу и осторожно вылил немного воды в углубление в центре лотоса. Прозрачная жидкость заполнила чашечку резьбы, заблестела… и медленно, словно живая, потекла по прорезанной линии, соединяя её с точками. Когда вода коснулась последней, седьмой точки, раздался тихий, низкий гул, больше ощущаемый телом, чем слышимый ухом.

Камень под его ладонью дрогнул. Мшистый склон перед каменной аркой вдруг осыпался, обнажив узкую, почти вертикальную расщелину в скале, о которой никто бы не догадался. Из неё потянуло струёй сухого, прохладного воздуха, пахнущего камнем и древней пылью.

– Не выход, – констатировал Ли Мин, заглядывая внутрь. – А вход. Вниз.

– Испытание на чистоту намерений, – сказала Ако, удовлетворённо улыбаясь. – Не сила и не хитрость, а понимание символа и простой, чистый жест. Лес пропустил нас. Но только на первый круг.

Они переглянулись. Перед ними зияла тьма следующего этапа пути. Первое испытание было пройдено, но оно лишь подтвердило: всё, о чём говорили легенды, – правда. И самые большие трудности ждали впереди, в глубине, куда теперь вела эта каменная пасть. Ли Мин первым включил налобный фонарь.

– Пошли. Наш путь лежит внутрь.

Глава 5

Расщелина оказалась не просто щелью в скале, а началом нисходящего туннеля, вырубленного в толще камня. Стены были неестественно гладкими, словно отполированными за века скользящими прикосновениями. Влажный воздух леса сменился сухой, прохладной тишиной подземелья, нарушаемой лишь эхом их шагов. Свет фонарей выхватывал из мрака причудливые наплывы породы, но никаких следов человеческой деятельности – ни резьбы, ни следов копоти.

Туннель шёл под небольшим уклоном минут пятнадцать, прежде чем неожиданно вывел их в обширную пещеру. И здесь они замерли.

Пещера была освещена. Не ярко, но достаточно, чтобы видеть. Источником света служили тысячи крошечных, фосфоресцирующих грибков, покрывавших стены и потолок мягким серебристо-зелёным сиянием. В центре пещеры, у небольшого подземного родника, вода которого струилась в каменную чашу, сидел человек.

Он был стар – настолько стар, что казался частью самого камня. Его длинные седые волосы и борода сливались с простой одеждой из грубого холста. Перед ним на плоском камне лежало несколько засохших листьев и веточек, разложенных в определённом порядке. Он не поднял на них глаз, когда они вошли, лишь продолжил что-то тихо нашёптывать.

– Здравствуйте, – осторожно произнёс Ли Мин, нарушая звенящую тишину.

Старец медленно поднял голову. Его глаза, глубоко посаженные в паутину морщин, были не мутными, а пронзительно ясными. Он обвёл взглядом каждого из них, и его взгляд задержался на свёртке с картой, торчащем из рюкзака Ли Мина.

– Вы решили головоломку у входа, – сказал он. Голос у старца был низким, ровным, без эмоций. – Вода на лотос. Жест чистый. Но чистоты намерения у входа недостаточно для пути, что ведёт дальше.

– Вы знаете, куда ведёт этот путь? – спросила Ако, делая почтительный поклон.

– Знаю. И знаю, что за вами идут другие. Их намерения чёрны, как смола, – старец указал длинным, костлявым пальцем в сторону, откуда они пришли. – Тени со змеиным знаком. Они уже в лесу. Ищут тот же проход. Чуют ваш след. Вы разожгли огонь, спустившись сюда.

Хао обменялась тревожным взглядом с Ли Мином. Предупреждение Ако и рассказ деревенского старика подтверждались.

– Почему вы нас предупреждаете? – спросил Ли Мин. – И кто вы?

Старец наклонился, зачерпнул горстью воды из родника и окропил веточки перед собой.

– Я страж этого порога. Тот, кто забыл своё имя. Лес кормит меня, родник поит, а долг мой – пропускать лишь тех, кого пропустит сам камень. Он пропустил вас. Но быть пропущенным – не значит быть защищённым. – Он снова посмотрел на них, и в его взгляде мелькнуло что-то, похожее на жалость. – Они близко. Их ведёт не карта, а запах вашего открытия. Они будут ждать, когда вы выйдете на поверхность. Или попытаются найти другой вход.

– Что нам делать? – тихо спросила Хао.

– Идти вперёд. Быстрее, чем они. Или остановиться и вернуться, пока не поздно, – ответил старец. – Путь вперёд ведёт в сердце испытаний, где вас будут проверять не камни и вода, а ваши собственные души. Путь назад ведёт к ним. Выбор за вами.

Он снова опустил голову, погрузившись в своё молчаливое созерцание, давая понять, что разговор окончен.

Трое исследователей отступили к краю пещеры, к другому выходу – узкому проходу, который вёл дальше вглубь горы. Его тоже освещал мягкий свет грибов.

– Он не шутит, – первой нарушила тишину Ако. – Я чувствую это. Мы активировали что-то, когда открыли тот проход. Как сигнал.

– Значит, мы не можем оставаться здесь и не можем возвращаться тем же путём, – заключил Ли Мин. Его лицо стало решительным. – Остаётся только идти вперёд. Через эти испытания.

– Но он сказал, что они будут проверять наши души, – напомнила Хао, и в её голосе прозвучала неуверенность, которую она редко позволяла себе проявлять.

– Тогда нам придётся их пройти, – твёрдо сказал Ли Мин. Он бросил последний взгляд на неподвижную фигуру стража у родника. – Спасибо за предупреждение.

Старец не ответил. Он уже казался частью пещеры, безмолвным и вечным.

Они двинулись в новый проход, оставив за спиной серебристый свет и тихий родник. Воздух впереди пах иначе – не сыростью камня, а пылью, сухими травами и чем-то ещё, неуловимо древним. Предупреждение висело над ними незримым грузом. Теперь они знали: позади – погоня, впереди – испытания, а времени на раздумья не осталось. Лес Драконов лишь начинал раскрывать свои тайны и свои опасности.

Глава 6

Проход вёл их всё выше, пока они не выбрались на другую сторону хребта, в глубокую, заросшую густым кустарником долину, скрытую от посторонних глаз. Было уже глубоко за полночь. Усталость валила с ног, и, несмотря на мрачное предупреждение старца, дальше идти без отдыха было невозможно. Они нашли относительно ровную площадку под нависающей скалой, которая хоть как-то защищала от ветра, и, не разводя огня, наскоро поужинали холодными пайками.

Ли Мин вызвался держать первую вахту. Тишина здесь была иной, чем в лесу, – открытой и настороженной. Он сидел, прислонившись к камню, и вслушивался в ночь. Предупреждение старца звучало в ушах навязчивым эхом. «Они близко. Их ведёт запах вашего открытия».

Именно обоняние и выдало опасность первым. Порыв ветра донёс слабый, но чужеродный запах – смесь пота, металла и чего-то горького, травяного. Ли Мин замер, рука инстинктивно потянулась к тяжёлому фонарику. Он прислушался. Ничего. Потом – едва уловимый скрип гравия под чьей-то ступнёй.

Он не стал кричать. Резко свистнул, как они договаривались в случае опасности, и швырнул фонарь в сторону шума, включив ослепительно яркий стробоскопический режим.

Ослепительные вспышки выхватили из темноты три сгорбленные фигуры в тёмных, облегающих одеждах. Их лица скрывали простые маски из чёрной ткани, а в руках сверкнули короткие, изогнутые клинки – «карамбисы», характерные для определённых юго-восточных школ. Они замерли, дезориентированные светом.

– ВСТАВАЙ! – закричал Ли Мин, хватая со ствола дерева свою альпеншток, превращая его в неуклюжее, но прочное древковое оружие.

Хао и Ако вскочили как ошпаренные. Ако, не теряя ни секунды, выхватила из рюкзака банку с перцовым баллончиком, а Хао, отбросив панику, схватила походный котелок – тяжёлый и громкий.