Академия Неудачных Героев. Юмористическое фэнтези

Произошло всё очень быстро. Раздалось мягкое фу-ух, и борода Феликса вспыхнула ярким, жизнерадостным пламенем. Не болезненным, а скорее… удивлённым. Он стоял с широко раскрытыми глазами, глядя на оранжевый свет, полыхавший у него прямо под носом.

– Твоя борода! – вскрикнула Элара.

– А? – спросил Феликс, ещё не осознавая.

– ГОРИТ ТВОЯ БОРОДА!

Она схватила первую попавшуюся вещь – свой плащ – и начала отчаянно бить им по лицу Феликса. Хлоп! Хлоп! Хлоп! Феликс, оглушённый, качнулся назад и сел в куст ежевики. Пламя, однако, погасло после первого же удара, оставив после себя лишь лёгкий запах горелого волоса и… идеально ровно подстриженную, аккуратную бородку клиновидной формы. Ни одного волоска не пострадало, кроме тех, что сгорели.

Наступила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием. Потрескиванием хвороста. Искры, добившие своего, наконец-то воспламенили костёр, который теперь весело и уютно разгорался в приготовленном для него месте.

Буря, наблюдая за этим, промолвила с одобрением:

«О, как прекрасен символ сей двойной:

Пожар в листве и пламя на лице.

Один даёт нам свет и тепло ночи,

Другой – урок о магии в руках».

Феликс осторожно потрогал свою новую, стильную бороду. Она была тёплой.

– Хм, – сказал он. – Кажется, заклинание сработало. Просто… адресно.

Элара, отдышавшись, опустилась на землю рядом с костром, который она так и не смогла развести. Смех накатил на неё внезапно, истерический и очищающий. Феликс, глядя на неё, сначала смущённо хмыкнул, а потом присоединился. Они смеялись до слёз, пока Гарри не напомнил:

«Смех – пища душ, но плоти нужен ужин.

Не пора ли овса мне горсточку?

Иль сушёных плодов? А то, гляжу,

Весь провиант на бороду пошёл».

Ночь опустилась над лесом, тёплая и звёздная. Костер потрескивал, отгоняя тьму и, возможно, элементальную скуку. Лошади, накормленные, дремали рядом. Элара и Феликс сидели у огня, потягивая травяной чай из походного котла – чай, который Феликс случайно заварил с помощью заклинания для нагрева воды, отчего он приобрёл лёгкий привкус ментола и ностальгии.

Неловкое молчание, часто посещающее людей, переживших вместе нечто абсурдное, повисло между ними.

– Спасибо, – наконец сказал Феликс, снова поглаживая бороду. – За то, что потушила. Или… подстригла.

– Не за что, – улыбнулась Элара. – В Гильдии не учат, как тушить магов. Пришлось импровизировать.

Она помолчала, глядя на языки пламени.

– Знаешь, я в Академии провалила экзамен по выживанию в дикой природе. Трижды. На четвёртый раз инструктор сжалился и поставил «зачтено», когда я случайно нашла съедобные ягоды. Правда, потом у всей группы три дня была… э-э-э… очень яркая моча. Но ягоды были съедобными!

Феликс рассмеялся.

– А я однажды на экзамене по трансмутации должен был превратить мышь в подсвечник. Вместо этого я наделил её даром красноречия. Она прочитала двадцатиминутную речь о праве грызунов на самоопределение и сбежала через окно. До сих пор, говорят, возглавляет профсоюз мышей в подвалах магического факультета.

Они снова замолчали, но теперь это было тёплое, удобное молчание.

– Почему ты стала героиней? – вдруг спросил Феликс. – Если не секрет. Со мной всё ясно – семейная традиция. Все Бамблфуты – маги. Правда, успешные. А я… – он махнул рукой в сторону палочки.

Элара покрутила в пальцах веточку.

– Не знаю. Наверное, чтобы доказать. Себе. Всем. Что я могу. Что я не просто Элара Клаттерботт, которая спотыкается на ровном месте. – Она вздохнула. – Моя мать – кузнец. Делает самые надёжные подковы в королевстве. Мой отец – картограф. Его карты никогда не врут. А я… я не умею ничего делать так, как надо. Но я упрямая. Очень.

– Это хорошее качество, – тихо сказал Феликс. – Я, наверное, слишком легко сдаюсь. Вернее, не сдаюсь, а начинаю верить, что так и надо. Что если моя магия создаёт не огонь, а фейерверк из лягушек – значит, мир нуждается именно в лягушках.

– Может, и нуждается, – улыбнулась Элара. – Мир, кажется, вообще нуждается в странных вещах. В философствующих котах. В обиженных тёмных лордах. В палочках, работающих по четвергам. – Она посмотрела на него. – И в магах, которые верят в хорошее, даже когда у них горит борода.

Над лесом проплыла большая луна. Гарри во сне пробормотал что-то о метрических размерах. Буря тихо рифмовала о беге ночных светил.

– Завтра будем в горах, – сказала Элара, уже засыпая.

– Да, – кивнул Феликс, поправляя своё одеяло. – Интересно, он хоть чай пить умеет? Малефикус.

– Если не умеет – научим. У нас, кажется, талант обучать… всему. Кроме правильного разведения костров.

И они уснули под треск огня, который они добыли вместе, – один не смог, другой сделал слишком хорошо, но в итоге всё получилось. Как и всё в их странном, абсурдном партнёрстве, которое с этой ночи перестало быть просто вынужденным союзом двух неудачников, а стало чем-то большим. Ещё неясным, но тёплым, как этот нечаянный костёр в осеннем лесу.

Глава 8: Встреча с разбойниками

Утро второго дня пути началось с того, что Гарри отказался вставать, заявив гекзаметром, что «предрассветный час создан для сна, а не для топотанья по росе». Буря, напротив, встретила восход сонетом о «золотых стрелах Аполлона, пронзающих ночную пелену», но двигаться тоже не спешила. Лишь когда Феликс пообещал пони дополнительную порцию овса с медом, а Элара прочитала лошади лекцию о дисциплине (споткнувшись при этом о собственный меч), караван тронулся в путь.

Дорога вилась через густой лес, который на картах вежливо именовался «Сосновые Увалы», но на деле представлял собой лабиринт из полузаросших троп, корявых корней и птиц, смотревших на путников с немым укором. Именно здесь, на узкой поляне, окружённой частоколом елей, их и поджидала засада.

Раздался не слишком грозный крик: «Э-э-э… стой! Деньги или… э-э-э… жизнь!» – и из-за деревьев вышли трое. Вернее, выкатился, вылез и вышел.

Первый, похожий на высохший гриб в кожаной куртке, держал ржавую алебарду, которая явно тянула его вбок. Второй, толстяк с добрым лицом, неуклюже размахивал двумя кривыми кинжалами, рискуя на каждом взмахе задеть собственные штаны. Третий, самый юный, просто стоял с луком, тетива которого была болталась, как спагетти.

Элара инстинктивно потянулась к «Громовержцу», но меч, как всегда, оказался неподъёмно велик. Феликс судорожно схватился за палочку, но сегодня был пятница.

– Мы… мы вас грабим! – попытался придать себе уверенности Грибовидный, но голос его дрогнул. – Отдавайте всё ценное! И… э-э-э… лошадей!

Буря подняла голову и фыркнула:

«О, дикость! Вижу я в трёх лицах сих

Не страх, а робость, смешанную с грустью.

Их поза – вызов, но в глазах читаю:

«О боже, зачем я здесь?»

– Они разговаривают? – прошептал толстяк, выпустив из рук один кинжал. Тот воткнулся в землю у его же ног.

– Не отвлекайся, Барни! – шикнул Грибовидный, но сам смотрел на говорящую лошадь с суеверным страхом.

Феликс, забыв об опасности, заинтересованно наклонился вперёд.

– Простите, а вы давно в разбойниках? Только честно.

Троица переглянулась. Юный лучник первым сломался.

– Третий день, – сдавленно признался он. – До этого я был подмастерьем у пекаря, но меня выгнали, потому что все булки у меня выходили… грустными.

– А я портным, – вздохнул толстяк Барни, поднимая кинжал. – Но у меня аллергия на шерсть. Чихал так, что случайно разрезал свадебное платье герцогини на ленты. Меня… попросили уйти.

Грибовидный, судя по всему, лидер, пытался сохранить лицо.

– Мы не для исповеди здесь! Кошельки! Быстро! Или… или…

Он сделал угрожающий взмах алебардой, но та зацепилась за ветку, вырвалась из его рук и, описав дугу, мягко приземлилась в пяти метрах от Элары.

Воцарилась неловкая тишина. Гарри, не открывая глаз, пробормотал:

«О, вижу я в умах трёх этих лиц

Не злой умысел, а крик души.

Их попытка грабежа – по сути, просьба:

«Помогите, мы потерялись!»

Элара опустила руку, которой тщетно пыталась высвободить меч. Вместо этого она вынула из походной сумки пакет с печеньем – тем самым, волшебным, от миссис Габлвич.

– Может, сначала чаю? – предложила она. – Выглядите вы… измотанными.

Через десять минут у костра (который, к всеобщему удивлению, с первого раза разжевал юный лучник по имени Лео) сидело уже шестеро: трое растерянных разбойников и трое (считая лошадей) растерянных героев. Печенье в руках у каждого приняло вкус лёгкой горечи и ностальгии.

– Так вы говорите, это ваша третья попытка ограбления? – уточнял Феликс, попивая чай из жестяной кружки.

– Да, – кивнул Грибовидный, который представился как Марвин. – Первый раз мы попытались остановить торговца, но он оказался бывшим гладиатором. Угостил нас вяленым мясом и посоветовал искать другую работу. Второй раз… – он покраснел. – Мы напали на монахинь. Они помолились за наши души и дали нам благословенные медальоны. А теперь вы…

Барни, портной, всхлипнул.

– У нас ничего не получается! Мы даже страшными выглядеть не можем! Я вот пытаюсь хмурить брови, а у меня получается выражение человека, который хочет в туалет!

Элара смотрела на них с растущим пониманием. Эти трое были зеркалом – чуть более гротескным, но зеркалом – её и Феликса. Такие же неудачники, пытающиеся играть роли, которые им не даются.

– Почему вы выбрали именно разбойничество? – спросила она мягко.

– Гильдия Лицензированных Героев нам отказала, – просто сказал Лео. – Сказали, «не соответствует профилю». А работать на полях скучно. Мы думали… приключения, свобода…

– А получились мокрые ночи, комары и стыд, – закончил Марвин.

Феликс вдруг оживился.

– А вы пробовали что-то другое? Например… я не знаю… организовать службу сопровождения для путешественников? Вы же знаете лес!

– Или открыть лагерь для таких же… начинающих неудачников? – добавила Элара. – Учить их, как не надо делать. На собственном опыте.

Трое разбойников переглянулись.

– Но у нас нет лицензии, – неуверенно сказал Барни.

– А кто сказал, что призвание требует лицензии? – процитировала Элара слова, которые сама вчера говорила Феликсу. – Иногда лучший гид – тот, кто сто раз заблудился в этом лесу.

Буря одобрительно кивнула:

«И впрямь, зачем ломать судьбу свою,

Подстраиваясь под чужие схемы?

Найди свой путь, хоть он кривой и странный —

Он будет твой, и в этом будет честь».

Разговор затянулся. Они говорили о страхах, о провалах, о неловких моментах, которые преследуют тебя, как назойливые мухи. Марвин признался, что боится темноты. Лео рассказал, что его грустные булки на самом деле были шедеврами сдобной меланхолии. Феликс поделился историей про мышь-оратора. Элара – про экзамен по выживанию.

Когда солнце стояло уже высоко, герои собрались в путь. Марвин, Барни и Лео стояли перед ними, но теперь уже не как разбойники, а как… просто трое смущённых людей.

– Мы… мы подумаем над вашими словами, – сказал Марвин, возвращая Эларе её же монетку, которую они попытались «отобрать» в начале. – И, может, действительно попробуем организовать что-то вроде… «Лагеря для творческих неудачников».

– Приезжайте как-нибудь, – добавил Барни, улыбаясь. – Я, может, сошью вам плащи. Без шерсти, конечно.

Они простились, и караван тронулся дальше. Обернувшись, Элара увидела, как трое бывших разбойников оживлённо жестикулируют, о чем-то споря и строя планы.

– Знаешь, – сказал Феликс, когда лес снова поглотил их. – Мне кажется, мы только что провели лучшую битву в нашей карьере.

– Без единого удара, – кивнула Элара. – И, возможно, спасли три жизни. Пусть и не так, как предполагает героический устав.

– В уставе вообще много чего не предусмотрено, – улыбнулся Феликс. – Например, говорящих лошадей. Или терапевтических сессий с преступниками.

Гарри, шагая впереди, обронил:

«Итог подвесть я кратко так готов:

Порой, чтоб победить, не нужно биться.

Достаточным бывает пары слов,

Чтоб превратить врага в творца-единомышленника».

Элара смотрела на дорогу, убегающую в горы, и думала о том, что их миссия к Тёмному Лорду, возможно, тоже потребует не меча и магии, а того, чего у них, кажется, становится всё больше – понимания и готовности услышать чужую боль. Даже если эта боль выражена в требовании плюшевого медведя.

А позади, на поляне, Марвин, Барни и Лео уже чертили на земле план будущего приюта для «творчески одарённых неудачников». Первым клиентом, они решили, будет дракон-вегетарианец, который на прошлой неделе пытался ограбить их, но вместо этого расплакался, потому что они случайно раздавили его огород с кабачками.

Но это уже совсем другая история.

Глава 9: Деревня Вечно Недовольных

К вечеру второго дня дорога привела их в деревню, которая на карте была обозначена как «Приветливые Выселки», но в реальности производила впечатление места, где сама природа забыла улыбнуться. Даже погода здесь, казалось, подстраивалась под общее настроение: небо было затянуто серой, беззвучной пеленой, не обещавшей ни дождя, ни солнца – лишь перманентную тусклость.

Первым их встретил старик у покосившегося колодца.

– О, новые лица, – произнёс он без тени радости. – Приехали полюбоваться на нашу разруху? Колодец, между прочим, уже второй день скрипит. Я говорил старосте – нужно смазать. Он сказал «завтра». Завтра! А что я сегодня пить буду? Воздух?

– Мы ищем ночлег, – начала Элара, но её перебила женщина с ведром.

– Ночлег? В «Утлом Углу»? Там клопы. И подушка плоская. Как блин. Не то что в городе, наверное.

– Мы из города как раз, – попытался улыбнуться Феликс.

– А, городские! – сразу оживился третий житель, подросток. – У вас там, наверное, мостовые ровные. А у нас вот камень возле кузницы шестой год торчит. Все спотыкаются. Я уже три зуба об него выбил. И что? Никто не убирает.

Так началось их знакомство с деревней, где жалоба была не просто реакцией на проблему, а основным видом светской беседы, искусством и, возможно, смыслом жизни.

Таверна «Утлый Угол» действительно оказалась соответствующей названию. Хозяин, мрачный мужчина с лицом, напоминавшим помидор после заморозки, встретил их с привычной безысходностью:

– Комната? Есть одна. Под самой крышей. Там дует. Но если заткнёте окно одеялом, будет душно. Ужин? Суп. Пересоленный. Но если попросите не солить – будет пресный. Выбирайте.

Пока они «выбирали» между сквозняком и духотой, в таверну вбежал запыхавшийся молодой человек.

– Снова был! Опять унёс! – почти рыдая, выпалил он.

– Кто? Что? – спросила Элара, уже предчувствуя, что стандартного «дракон унёс принцессу» здесь не будет.

– Дракон! Интеллектус! Утащил последнюю партию из лавки! «Как перестать беспокоиться и начать жить» и «Семь навыков высокоэффективных троллей»! Совсем обнаглел!

Так герои узнали о местной проблеме. Дракон по имени Интеллектус (сами жители звали его «Эта Начитанная Ящерица») уже месяц совершал налёты на деревню. Но его не интересовали овцы, золото или девушки. Его добычей были исключительно книги по самопомощи, мотивации и психологии.

– И что, он только такие книги берёт? – уточнил Феликс, заинтригованный.

– Только! – всхлипнул лавочник. – В прошлый раз унёс «Тайм-менеджмент для гоблинов» и «Люби себя – и другие потянутся». А неделю назад – весь тираж «Как заработать первый миллион, не вставая с пещеры»! У меня теперь ассортимент – одни скучные романы и сборники рецептов!

Жители, собравшиеся в таверне, дружно закивали, и полился поток жалоб:

– А у меня он пролетел так низко, что сдул бельё с верёвки! Пришлось перестирывать!

– У меня от рыка крыша задрожала! Теперь черепица сползает!

– А он ещё и цитаты выкрикивает! В прошлый раз пролетел и орал: «Ты – хозяин своей судьбы!» А у меня как раз корова сбежала!

Буря, слушая это, тихо заметила:

«О, дракон, что ищет в книгах свет,

Чтоб заполнить душевную пустоту.

Он, верно, так же одинок и болен,

Как и сии, что жалуются тут».

Староста деревни, пожилой мужчина с вечной гримасой недовольства, обратился к героям:

– Вы, говорят, из Гильдии? Ну что, поможете? Хоть это Гильдия и прислала нам в прошлый раз «специалиста по магической фауне», который только и сделал, что прочитал лекцию о миграционных путях драконов и уехал. А книгами моими так и не вернул!

Элара и Феликс переглянулись. Дракон, ворующий книги по самопомощи… Это звучало как что-то из их собственной жизни.

– Мы поговорим с ним, – пообещала Элара, хотя не имела ни малейшего представления, как вести диалог с летающим библиофилом.

Ночёвка в «душной/продуваемой» комнате прошла в размышлениях. Утром, выслушав ещё десяток жалоб на завтраке (каша была «либо комковатая, либо жидкая, золотой середины нет»), они отправились к пещере дракона, которую местные с гордостью показывали как «ещё одну нашу проблему».

Пещера находилась в невысоком холме и, к удивлению героев, вовсе не была уставлена костями и золотом. У входа аккуратной стопкой лежали прочитанные книги, рассортированные, по всей видимости, по темам: «Личностный рост», «Эффективная коммуникация», «Превосходство над собой».

Из глубины пещеры доносилось приглушённое всхлипывание.

Элара, оставив «Громовержец» у входа (меч всё равно было не поднять без десятиминутной подготовки), осторожно шагнула внутрь.

– Э-э-э… Здравствуйте? Мистер Интеллектус?

В свете, падавшем из расщелины в потолке, они увидели его. Дракон был невелик для своего вида, с изящной, почти интеллигентной мордой и очками, сидящими на переносице (как они держались, было загадкой). Он сидел, поджав хвост, и листал огромный фолиант «Искусство быть счастливым: руководство для мифических существ».

Увидев гостей, он не зарычал, а лишь вздохнул – вздохом, полным такой вселенской усталости, что даже Гарри, ждавший снаружи, прошептал:

«О, звук сей – не рыканье, а стон,

Тяжелее, чем гора из свинца.

В нём – груз вопросов, что не нашли ответов

Во всех украденных книгах».

– Опять, – сказал дракон голосом, похожим на скрип старых пергаментов. – Прислали новых «специалистов». Чтоб избавить деревню от «проблемы». Я – проблема. Да.

Он снял очки и протёр глаза лапой.

– Я просто хотел найти ответ. Почему я несчастен? Почему, обладая способностью летать, дышать огнём и жить тысячу лет, я чувствую себя… пустым? Эти книги, – он махнул лапой на стопки, – обещают решение. «Полюби себя». «Найди цель». «Управляй гневом». Я пробовал. Я медитировал – заснул и провалялся три дня. Я пытался ставить цели – сжёг список при первой же неудаче. А гнев… – он взглянул на них печально. – Я даже как следует разозлиться не могу. В последний раз, когда пытался, у меня вместо пламени вырвался… дымный сонет о тщете бытия.

Феликс присел на корточки, забыв об осторожности.

– Вы… читали «Семь навыков высокоэффективных троллей»?

– Конечно, – кивнул дракон. – Бесполезно. Тролли живут под мостами и задают загадки. Их навыки мне не подходят. А вот «Как перестать беспокоиться»… я перечитываю каждый раз, когда начинаю беспокоиться, что слишком много беспокоюсь. Это заколдованный круг.

Элара смотрела на этого странного, потерянного дракона и видела в нём того же философствующего кота, тех же неудачливых разбойников, того же… себя. Существо, которое не вписывается в свою же собственную легенду.

– Может, проблема не в вас, а в книгах? – осторожно предложила она. – Они написаны для тех, кто верит, что счастье – это инструкция. Шаг один, шаг два… А если твой шаг всегда приводит к тому, что ты спотыкаешься?

Дракон посмотрел на неё с внезапным интересом.

– А вы кто такие?

– Мы… – Элара поколебалась. – Мы тоже неудачники. Нас отправили успокоить Тёмного Лорда, который обиделся, что его не пригласили на свадьбу.

– И у нас ничего не получается, как надо, – честно добавил Феликс. – Моя магия работает наоборот, её меч тяжелее её самой, а наши лошади говорят стихами.

Интеллектус медленно улыбнулся. У драконов улыбка – зрелище пугающее, но эта была грустной.

– Стихами? – переспросил он. – Это… поэтично. Я, знаете, сам иногда пробую. Но рифмы выходят депрессивные.

Он вдруг поднялся, и герои инстинктивно отпрянули. Но дракон лишь прошёл к дальней стене пещеры и принёс толстую, потрёпанную тетрадь.

– Вот, – сказал он, протягивая её Эларе. – Мои стихи. И дневник. Может, прочтёте? Мне кажется, вы… поймёте.

Они проговорили ещё час. Дракон рассказал, что ворует книги не из жадности, а из отчаяния – каждая новая обещает решение, но приносит лишь новую порцию разочарования. Элара и Феликс рассказали о своих провалах. В какой-то момент Феликс попытался показать заклинание «лёгкости бытия», но вместо этого случайно создал в воздухе танцующие буквы, складывающиеся в слово «АБСУРД».

Когда они вышли из пещеры, унося с собой дневник дракона и его обещание «подумать над компенсацией» книг лавочнику, солнце наконец-то пробилось сквозь облака. Жители деревни столпились у подножия холма.