Космическая Одисея

– Что ж, давай садиться, посмотрим поближе.

В момент соприкосновения с поверхностью корабль поднял небольшое облако пыли. Вибрационные двигатели не создают потоков воздуха, поэтому пыль поднимается лишь от тяжести опустившегося корабля. Через десять минут дверь-трап откинулась, и разведчик ступил на неизведанную планету; в рассветном свете его костюм сверкал серебристо-красным.

Перед Макаровым раскинулась монотонная равнина тёмно-серого, почти чёрного цвета. Большое красное солнце Чебу всходило над горизонтом и разливалось красными бликами по всей равнине. Слева на горизонте поднимались белые горы, которые в свете красного светила выглядели розовыми. Белые камни, большие и маленькие, были рассыпаны по всей равнине. Разведчик поднял несколько штук.

– Похоже на кварц.

Он передал камни Разу, который безмолвно катился рядом. Впрочем, робот уже собрал свою коллекцию и успел провести спектральный анализ.

Серая блестящая поверхность планеты была пыльная, скользкая, и эта пыль легко оставляла следы на костюме.

– Раз, эта серая масса – это графит?

– Графит, уголь, кварц, кремний. На всю глубину, до ядра. На поверхности присутствует метеоритное железо.

– Ничего интересного.

Макаров сделал несколько снимков для отчёта, потом несколько художественных снимков для своей коллекции. В это время робот закончил все свои исследования, и весёлая дружная компания разведчиков отправилась обратно на корабль. Идти было легко, притяжение почти в два раза ниже земного.

– Какие будут приказания, капитан? Мы закончили с этой планетой? – Спросила Слава, когда Александр прошёл в кабинет и задумчиво опустился в кресло.

– Графит и метеориты, понимаешь, Слава? – протяжно, как будто сам с собой, произнёс Макаров.

– Понимаю. – бодро отрапортовала система. Потом помедлила несколько секунд. – Или нет. – уже не так бодро.

– Ты что-то говорила про гигантский кратер.

– Да, на южном полушарии. Диаметр порядка 70 километров. След от встречи с крупным метеоритом, вероятно.

– Вот туда нам и надо. Прямо в кратер.

Через два часа корабль уже стоял в центре огромной долины, края которой вздымались к небу на 1,5-2 километра. В километре от корабля высилась небольшая гряда метров триста высотой – видимо, остатки того самого метеорита, наделавшего здесь когда-то шуму. На этой стороне планеты сейчас была ночь.

Разведчик и робот вышли в свет прожекторов.

– Ищи, Раз, ищи, как никогда не искал. – произнёс Макаров и сам, присев на корточки, запустил руку в пыль.

Но долго искать не пришлось. Под тонким слоем графитной и угольной пыли разведчик сразу обнаружил плотную корку, а на ней несколько камушков разного размера. Александр взял один покрупнее, отряхнул от пыли и посмотрел через него на свет прожектора. Это был бесформенный камень, прозрачный, с белёсой матовой поверхностью.

– Что скажешь, Раз?

– Алмазы, капитан.

Раз сам уже держал в своих лапках три камня и крутил их перед своими сенсорами.

– Много?

– Алмазная корка под нами до трёх метров толщиной, диаметром 12-17 километров, утоньшается к краям, дальше россыпь. – отчитался Раз почти скороговоркой.

– Надо собрать образцов с разных точек.

Александр и Раз разошлись в разные стороны и больше часа бродили по кратеру, собирая образцы. В итоге Раз втащил на корабль полный ящик алмазов, а Макаров положил на свой стол три камня, которые ему больше всего приглянулись. Это были крупные алмазы с голубым, синим и красным оттенком.

– Я должна была сама догадаться. – сказала Слава, когда разведчик устроился в своём кресле. – Графит под воздействием высокой температуры и давления меняет кристаллическую решётку и превращается в алмаз.

– Да, Слава. Не знаю, насколько ценными будут эти алмазы с точки зрения ювелирного дела, но для технических нужд точно сгодятся. Да и в целом место по-своему уникальное.

Четвёртая и третья планеты оказались скучными, не представлявшими никакого интереса. Железо, другие металлы, кварцы и кварциты. Большие перепады дневных и ночных температур. К тому же пылевые ветры, которые норовили набить пыли даже в герметичный костюм разведчика. На вторую и первую планеты Макаров и вовсе не полетел, так как обе они находились слишком близко к своей звезде, и ночная температура уже на второй планете превышала триста градусов по Цельсию.

Александр направил корабль на орбиту седьмой планеты, которую хотел посетить ещё раз, как и планировал ранее. Правда, из-за того, что две ближайшие к Чебу планеты он не посещал, промежуток времени между посещениями Мелони сократился до трёх недель. Так что на смену сезонов можно было не рассчитывать. Однако чудесное открытие манило своего первооткрывателя, и он решил основательно подготовиться ко второй встрече. Макаров вместе с Разом целыми днями пропадали в ботаническом отсеке, ставя опыты с освещением, влажностью, изучая грунт и строение самих растений и их клеток. И оба они пришли к выводу, что их подопечные затормозились в росте, а некоторые даже стали чахнуть, несмотря на все усилия по созданию идеального климата.

– Слава, мне нужен полный анализ образцов атмосферы и воды с Мелони.

Система выдала всю информацию на монитор. Макаров сразу заметил разницу по сравнению с земными показателями. Для человека разница была не критичная, поэтому при первом посещении разведчик не придал этому большого значения. И всё же содержание кислорода составляло 23% против земных 20%. Содержание азота в воздухе было ниже на несколько процентов, зато инертные газы занимали до 14% атмосферы. В основном это были неон, гелий и порядка 1,5% аргона. В воде аргон, гелий и неон так же значительно превышали земные показатели.

– Слава, можем мы взять наши образцы для работы в ботаническом отсеке?

– Да, конечно, но только вручную. Я укажу Вам месторасположение интересующих Вас контейнеров.

Разведчик вместе с роботом доставили все образцы в ботанический отсек. Макаров отобрал несколько экземпляров растений, которые поместили в колбы с родной атмосферой и стали поливать водой с Мелони. Разница стала заметна через пять дней: испытуемые выглядели сочнее своих земляков. А ещё через день корабль приземлился на Мелони, или, если хотите, примелонился. Капитан посадил звездолёт на зелёном лугу у подножья горы, в живописном месте. В километре от корабля начинался лес, поднимающийся по склону горы на половину её высоты. С горы через лес текла быстрая холодная река, протекала по равнине и впадала в бирюзовое озеро. Красивый вид радовал взгляд, но было кое-что, не дававшее почувствовать себя как дома. Это была тишина. Ни голосов людей, ни пения птиц, ни стрекотания насекомых, только лёгкий ветерок иногда шелестел травой.

В этот раз Макаров не стал надевать даже костюма, он не хотел отвлекаться ни на что, хотел почувствовать планету. Его преследовало смутное ощущение, что он чего-то не понял или не нашёл. И он твёрдо решил понять и найти. Атмосфера была подходящая, температура тоже комфортная, так что разведчик с ходу погрузился в работу.

Первые два дня не принесли Макарову удовлетворения: те же растения, ничего нового. На третий день разведчик исследовал горную речку и тоже не находил ничего нового. Он сел на берегу отдохнуть, и взгляд его упал на странный камушек конусовидной формы. Макаров поднял камень и покрутил его в руке. Это был камень вроде розового кварца, в форме слегка волнистого конуса. Основание конуса было испещрено маленькими отверстиями-каналами, а в вершине было одно отверстие пошире, куда, видимо, сходились каналы. Разведчику эта находка показалась интересной, и он сохранил камень. А через полчаса поисков заметил ещё один точно такой же, только немного поменьше. Макаров ещё не понимал, что это значит, но почувствовал, что напал на след, и стал искать камни. К вечеру у него была коллекция из девяти камней одинаковой формы, но разных размеров, от двух до пяти сантиметров.

Наверное, этого было бы достаточно, и специалисты на Земле обстоятельно изучили образцы и разгадали загадку, но любопытство и азарт разведчика гнали от него прочь и сон, и аппетит. Макаров дал Разу отсканировать конус, и тот подтвердил, что это кварц с вкраплением металлов и инертных газов. На рентгене чётко видно, что маленькие канальца сливаются в один, и ещё обратил внимание, что в ультрафиолетовом спектре объект имеет небольшое свечение синим.

– Этим нельзя не воспользоваться!

Александр дождался сумерек, взял ультрафиолетовый фонарик и снова пошёл к реке. Теперь, кроме конусов, он нашёл другие камни, на которые днём не обратил внимания. Это были тёмно-серые приплюснутые кругляши. Тоже одинаковой формы, но разных размеров и тоже слегка светящиеся в УФ-свете. В них не было никаких отверстий, только гладкая, приятная на ощупь поверхность.

Слава просила капитана прерваться хотя бы на ужин, но Макарова было уже не остановить. Он взял лопату и стал копать грунт, а Раз светил ему сразу тремя фонариками разных УФ-спектров. Сам же робот смотрел во все свои электронные глаза всеми доступными ему спектрами. Находка не заставила себя долго ждать. Через несколько минут разведчик и робот рассматривали нечто, напоминающее толстого короткого червячка. Он совершал медленные сократительные движения.

– Камень двигается самопроизвольно, капитан. – впервые в голосе Раза прозвучало что-то похожее на восторг.

– Что ты имеешь в виду, говоря «камень»? – Макаров был уверен, что отыскал-таки первое животное на этой планете.

– Химический состав схож с конусами и кругляшами, это кварц. Я покажу вам рентген.

И Раз вывел на экранчик снимок, где было видно, что внутри червячка проходит что-то вроде кишечника, в котором находятся несколько песчинок.

Макаров взял червячка пальцами. Он действительно ощущался как камень по весу и твёрдости, но при этом двигался. И тут пазл в голове разведчика сложился.

– Мы нашли новую форму жизни! Это живые камни! Идём на корабль, Раз, на сегодня достаточно.

Они поместили свою находку в одну из колб, где существо с Мелони находилось в родной атмосфере.

***

Макаров сидел в своём кресле совершенно счастливый. Он на время забыл о Земле, о своей миссии, о космических перелётах. Он нашёл новую жизнь! Самых настоящих инопланетян!

Раз принёс на ужин свежих кехурских фруктов. Макаров ел нарезанный кусочками сочный спелый манго, думал о Лизе, как будет рассказывать ей о своих приключениях и как, наконец, сделает ей предложение. Он смотрел на бабочку на своём столе и думал о том, что подарит её своей невесте. Вдруг новая догадка вспыхнула в его голове. Капитан аккуратно взял бабочку в руки, понёс её в ботанический отсек и поместил в колбу с Мелонской атмосферой. Минут пятнадцать он пристально наблюдал за таинственным насекомым, но ничего не происходило. До смерти уставший Макаров добрёл до своей каюты, и уже через несколько минут он спал, погружённый в счастливые радужные сны.

Когда Александр проснулся, он увидел, что робот стоит у его постели. Очевидно, он уже давно стоял тут и ждал, когда капитан проснётся. Это было очень странно, в обязанности Раза не входило ни будить капитана, ни следить за его сном. Робот явно хотел что-то сказать, но Слава не позволила ему будить капитана. Макаров вопросительно посмотрел на своего помощника.

– Она движется.

Разведчик сразу понял, о ком говорил Раз. Понял его нетерпение и необычное поведение. Он даже представил, как робот скачет на своих колёсиках, машет лапками и кричит: «Она движется! Она движется!» Да что там, он представил, как оба они, взявшись за руки, скачут и кричат.

Бабочка сидела на спирально закрученном стебле мелонской травы и медленно раскрывала и закрывала свои стеклянные крылышки. Макаров аккуратно повернул колбу, чтобы разглядеть свою находку под разными углами. Он заметил, что из маленького угловатого тельца бабочки высунулся тонкий хоботок и вонзился в стебель растения. Вероятно, так это существо питалось; впрочем, это установят специалисты на Земле. Макарову предстояло привезти на родную планету настоящую сенсацию. Биологам, пожалуй, даже придётся вводить новую специальность.

Работа разведчика на этом была выполнена, и выполнена на все 200%. Все растения были помещены в родную атмосферу, запас мелонской воды увеличен, взято множество образцов грунта, корабль подготовлен – пора домой.

Вернувшись на Землю, Макаров очень скоро из опытного разведчика превратился в легендарного. Его доклад и привезённые образцы вызвали настоящий ажиотаж во многих профессиональных кругах. Хотя доклад разведчика нигде не публикуется, но и грифом «секретно» не обладает. Информация довольно быстро стала расползаться, попала в СМИ. У одних возникал научный интерес, у других – коммерческий. Некоторые ушлые предприниматели готовы были организовать экспедицию на скорую руку, чтобы получить конкурентное преимущество. БИГу пришлось применить правило карантина ко всей системе Чебу, чтобы несколько сбить неуместный и опасный пыл.

Часть образцов была предоставлена для изучения широкому научному сообществу. Елизавета Штефф, конечно, была в числе первых исследователей живых камней. Возможность существования кремневой формы жизни, где место атомов углерода занимают атомы кремния, раньше обсуждалась как смелая теория, а теперь изучалась на живых примерах.

Годы спустя в институтах появятся специальности «кремневая ботаника» и «кремневая зоология», специалисты найдут на Мелони сотни видов каменных растений и десятки видов животных. Но это будет позже. А пока довольно скоро выяснилось, что инертные газы выступают в роли катализаторов обмена веществ у живых камней. В их отсутствии обмен веществ у кремневых созданий замедлялся настолько, что они становились неотличимы от обычных камней, и только анатомия выдавала их биологическое происхождение.

Макаров давал интервью, участвовал в конференциях, писал множество отчётов и отвечал на множество писем. Всё это было важно для науки, для человечества. Но сердце его томилось, как птица, запертая в клетке. Мысли Александра устремлялись на Сервегейс к его возлюбленной. Он заказал у ювелира небесной красоты колечко с большим голубым бриллиантом и россыпью маленьких синих, изготовленных из тех камней, что он привёз с пятой планеты системы Чебу. Алмазы оказались превосходного качества.

– Пожалуй, теперь мы сможем отказаться от добычи алмазов на Земле. – сказал с улыбкой седой ювелир, вручая Макарову его заказ. – Сейчас найти хороший натуральный алмаз становится всё сложнее, найти работников на такую грубую тяжёлую работу почти невозможно, все кругом или специалисты, или бюрократы, или бездельники. Искусственные камни дешевле и качественнее, но, старые ювелиры меня поймут, – в них нет души. А те образцы, что Вы привезли, поистине хороши, в них есть душа, история, загадка.

Когда Александр прилетел на Сервегейс, его встречали как героя. Здесь планировалась большая научная конференция, посвящённая открытию разведчика Макарова. Собрались большие умы не только из области биологии, но и геологи, естествоиспытатели, корабельщики, разведчики и предприниматели. Конечно, Елизавета Штефф тоже принимала участие в конференции. Биологи засыпали Макарова вопросами, комментариями и восторженными отзывами. Впрочем, были и скептики, считавшие невозможным существование кремневой формы жизни. Подобно Фоме, они желали увидеть своими глазами, глазами своих микроскопов, спектроскопов и прочих скопов, препарировать, наблюдать процесс размножения, замерить биотоки, и вот тогда, может быть, снять шляпу.

На второй день конференции, когда дискуссии биологов ушли в практическую плоскость, вопрос задал геолог, руководитель компании, занимающейся разведкой и добычей ископаемых.

– Товарищ Макаров, нашу компанию заинтересовал обнаруженный Вами алмазный кратер. Вам уже удалось выяснить, какого качества алмазы там можно взять?

– Вы знаете, разведчики имеют привилегию выкупить у Бюро некоторые из привезённых ими образцов за символическую плату. – Александр достал из кармана пиджака маленькую розовую коробочку, изготовленную из того самого дерева с Мелони. – Я заказал одно изделие из этих образцов, и ювелир заверил меня, что качество алмазов превосходное.

Макаров спустился со сцены, подошёл к месту, где сидела Елизавета, встал на одно колено и открыл коробочку. Синие и голубые камни сверкали в свете софитов.

– Лиза, позволь мне посвятить тебе это моё открытие и все будущие, сколько бы их ни было. Я люблю тебя!

Уже через два месяца Елизавета Штефф стала Лизой Макаровой. Что это была за свадьба, какие люди там были и какие истории звучали, можно описывать в отдельной книге.

Позже Елизавета Макарова одной из первых защитит докторскую степень по кремневой биологии. Ещё позже докажет, что и на Земле живые камни когда-то существовали и следы их существования можно найти в разных уголках планеты. Впрочем, обо всём по порядку.

Медовый месяц

– Что ты думаешь обо всём этом? – Макаров смотрел на Лизу сквозь голубоватый хрусталь красивого бокала. Синяя жидкость плескалась на дне, и пряный запах коктейля приятно щекотал ноздри. Александр удобно расположился в кресле на террасе маленького домика. Они с Лизой взяли неделю отдыха после конференции и сняли этот домик посреди Индийского океана на Андаманских островах. Вокруг только вода, волны, шум моря и полный покой – ровно то, что нужно для того, чтобы успокоить мысли и переключиться на что-то новое. Через семь недель им предстояла свадьба, а все мысли были только о живых камнях.

– Я боюсь, что мы пока ничего о них не знаем. Если не быть предельно осторожными, мы можем нанести непоправимый урон. Да и кто знает, может быть, и для человечества существует угроза из-за этого контакта. В конце концов, это первый раз, когда мы встречаем настоящих инопланетян, и мы явно были не готовы к этому. Мы только думали, что готовы.

– Что может пойти не так?

– В первую очередь думаю о бактериях. Если в каменном мире они тоже существуют, то кто знает, не смогут ли они скреститься или образовать симбиоз с земными? Тогда последствия могут быть буквально любыми. Но ещё более вероятно, что земные бактерии, попав на Мелони, изменят её до неузнаваемости.