
Полная версия:
ПРОЕКТ НОЛЬ. Мир, которого нет - 1

Сергей Свой
ПРОЕКТ НОЛЬ. Мир, которого нет - 1
Глава 1
Неисправность
К тому времени, когда Андрей Воронцов добрался до лабораторного корпуса, дождь шёл уже почти час. Не сильный, осенний, но такой настойчивый, от которого промокают не сразу, а постепенно, словно вода не падает с неба, а просто висит в воздухе и терпеливо ждёт, когда человек перестанет обращать на неё внимание. Андрей вышел из машины, поднял воротник куртки и некоторое время смотрел на здание института, за окнами которого уже горел свет. Впрочем, удивляться этому не приходилось: в последние месяцы здесь редко кто уходил домой вовремя.
На территории бывшего промышленного предприятия, где институт занимал несколько перестроенных цехов и административных зданий, по вечерам было особенно неуютно. Старые фонари освещали мокрый асфальт, на котором блестели лужи, а за ограждением темнели корпуса давно закрытого завода. Когда-то здесь выпускали оборудование для энергетических установок, потом производство остановили, часть помещений сдали в аренду, а оставшиеся передали научной организации, которой обещали большие перспективы и весьма скромное финансирование. С тех пор прошло почти десять лет, но перспективы по-прежнему оставались большими, а финансирование — скромным.
Андрей работал в институте не первый год и успел привыкнуть к этому своеобразному равновесию. Он вообще не любил громких обещаний, особенно когда их произносили люди, не способные отличить рабочую документацию от рекламной презентации. С техникой всё было проще: если установка не работала, можно было хотя бы выяснить почему. Иногда это занимало несколько минут, иногда несколько недель, а порой выяснялось, что виноват не тот узел, который первым приходил в голову. Но в любом случае железо не умело убеждать собеседника, что неисправность существует исключительно из-за недостаточного энтузиазма сотрудников.
Сегодня Андрей собирался выяснить, почему именно их экспериментальная установка вела себя так, будто у неё появились собственные представления о физике. За последние три дня она дважды выдала показания, которые не укладывались ни в одну из расчётных моделей. Сначала это списали на погрешность измерительной аппаратуры, затем обнаружили странные колебания в системе питания, а сегодня утром Илья Руднев сообщил, что во время короткого теста один из датчиков зарегистрировал сигнал, которого в принципе не должно было быть.
Последняя формулировка Андрею не понравилась. В технике выражение «в принципе не должно быть» обычно означало, что кто-то пока не нашёл причину. Но Илья был хорошим электронщиком, не склонным драматизировать обычные неполадки, поэтому его звонок пришлось воспринять всерьёз.
Внутри корпуса было тепло и пахло привычной смесью пыли, нагретого пластика и кофе, который в институте варили в таких количествах, словно от него зависел не только рабочий день, но и само существование научной мысли. На проходной Андрей поздоровался с дежурным, расписался в журнале и поднялся на второй этаж. В коридоре ему встретилась Елена Миронова. Она шла навстречу, держа под мышкой папку, а в другой руке — бумажный стаканчик с кофе. По выражению её лица можно было предположить, что кофе уже не помогал.
— Наконец-то, — сказала она, остановившись. — Я уж думала, ты решил сегодня не появляться.
— А смысл? — Андрей снял куртку и перекинул её через руку. — Установка сама себя не починит.
— Она, похоже, вообще не собирается чиниться. Мы с Ильёй уже два часа проверяем всё по кругу.
— И что нашли?
— Ничего. То есть нашли, но это не объясняет происходящее.
— Прекрасный научный результат. Можно публиковать.
Елена посмотрела на него поверх стаканчика.
— Ты сначала посмотри, потом шути. И желательно не очень громко. Глеб Сергеевич с утра здесь, а у него настроение, мягко говоря, не праздничное.
— Он хотя бы знает, что именно происходит?
— Он знает, что установка ведёт себя неправильно, что запускать её сегодня не следует и что к вечеру ему нужен отчёт. Последнее он знает особенно хорошо.
— Значит, наука на месте.
Елена всё-таки улыбнулась, хотя улыбка получилась усталой. Андрей заметил, что под глазами у неё залегли тени, а волосы, обычно аккуратно собранные, выбились из заколки. Она явно провела в лаборатории большую часть дня и, судя по всему, не собиралась уходить раньше, чем разберётся с проблемой.
— Пойдём, — сказала она. — Илья внизу. Только учти: он уже трижды объяснял мне, что всё подключено правильно. На четвёртый раз я могу не выдержать и предложить ему проверить, включена ли установка в розетку.
— Не надо. Он обидится и проверит.
Они спустились по лестнице в лабораторный блок. Здесь старые заводские помещения были переделаны основательно: усилили перекрытия, проложили новые кабельные трассы, установили вентиляцию и систему охлаждения. В самом большом зале стояла экспериментальная установка, ради которой институт, собственно, и получил нынешнее финансирование. Она представляла собой массивную металлическую конструкцию с кольцевым рабочим контуром, закреплённым на опорной раме. Внешне всё это напоминало огромный бублик, который кто-то решил поставить вертикально и окружить кабелями, датчиками и измерительными блоками. Андрей однажды заметил, что конструкция выглядит так, будто её собирали люди, которым категорически запрещали объяснять свои решения обычным языком. Елена тогда сказала, что он просто не умеет ценить современный научный дизайн.
Сам Андрей считал, что хороший инженерный объект должен выглядеть так, чтобы даже человек, впервые оказавшийся рядом, мог хотя бы примерно понять, где у него начало, где конец и какую часть лучше не трогать руками. Их установка этому критерию не соответствовала.
Илья Руднев сидел за пультом управления, уставившись в монитор. Перед ним лежали несколько распечаток, рядом стояла кружка с давно остывшим чаем. Молодой инженер выглядел так, словно за последние сутки успел поссориться со всем оборудованием лаборатории и теперь ждал от него извинений.
— Ну что, виновник торжества, — произнёс Андрей, подходя к пульту. — Показывай, на чём остановились.
— Я не виноват, — не поднимая головы, ответил Илья.
— Я ещё ничего не сказал.
— Ты именно так и сказал.
— Тогда у нас хорошее взаимопонимание. Что случилось?
Илья повернул к нему монитор. На графике виднелась последовательность колебаний, сначала почти незаметных, затем более выраженных. Андрей наклонился, внимательно изучая показания. Рядом были выведены параметры напряжения, температуры, частоты и несколько дополнительных каналов, назначение которых было понятно только специалистам, работавшим с этой установкой.
— Это сегодняшняя запись?
— Да. В одиннадцать сорок семь. Мы проводили обычный тест, без выхода на рабочий режим. Контур был запитан, но импульс не подавали.
— А сигнал откуда?
— Вот в том-то и дело. Он появился на измерительном канале, который вообще не должен был реагировать при таком состоянии системы.
— Датчик проверял?
— Три раза. Потом заменил. С новым датчиком то же самое.
— Кабель?
— Проверил. Разъёмы тоже. Питание стабильное, заземление в норме. Наводок нет. По крайней мере, таких, которые могли бы дать эту картину.
Андрей ещё раз посмотрел на график. Сигнал действительно выглядел странно. Не случайный выброс, не привычная помеха от соседнего оборудования и не следствие нестабильного питания. Колебания имели определённый ритм, причём повторялись с почти одинаковым интервалом. Это могло указывать на внешний источник, но в лаборатории не было ничего, что могло бы генерировать подобный сигнал.
— А вчера?
— Вчера было похожее, но слабее. Мы решили, что это сбой измерительного блока. Сегодня он повторился, только амплитуда стала выше.
— Почему сразу не сообщили?
— Сообщил. Елена была здесь, Глеб Сергеевич тоже видел запись.
Андрей посмотрел на Елену.
— И что решили?
— Пока ничего. Глеб Сергеевич запретил запуск до выяснения причин. Я с ним согласна.
— Это разумно. А установка в каком состоянии?
— Отключена. Основное питание снято, контур разряжен. Остались только измерительная система и автономный регистратор.
— Значит, сигнал появился уже после отключения?
— Нет. Он появился во время теста. Но после снятия питания на основном контуре мы ещё некоторое время наблюдали остаточные колебания. Они постепенно затухли, а потом снова возникли.
Андрей выпрямился и посмотрел на установку. Внешне она ничем не отличалась от того состояния, в котором находилась после обычного теста. На металлических элементах не было следов перегрева, изоляция кабелей выглядела нормально, контрольные лампы на распределительном блоке горели ровным светом. Если бы не графики на мониторе, можно было бы решить, что всё в порядке.
— А повторить измерение на отдельном регистраторе пробовали?
— Да. Результат тот же.
— Тогда покажи исходные данные, не обработанные программой.
Илья открыл другой файл. Андрей несколько минут изучал таблицу, время от времени задавая вопросы. Постепенно выражение его лица становилось всё менее довольным. Не потому, что он обнаружил какую-то очевидную поломку, а скорее наоборот: чем внимательнее он смотрел на данные, тем меньше видел привычных причин происходящего.
— Здесь временная привязка правильная? — спросил он.
— Абсолютно.
— Синхронизация с внешним источником?
— Проверял. Внутренний генератор, автономные часы и резервный модуль показывают одно и то же.
— А вот этот участок почему пропущен?
— Не пропущен. Программа его не распознала.
— Что значит не распознала?
— Считала, что данные недостоверные. Я отключил фильтрацию, но она всё равно не может нормально обработать этот фрагмент.
Андрей увеличил изображение. На экране появилась короткая последовательность импульсов, которую программа обозначила как ошибочную. Он внимательно посмотрел на неё, затем перевёл взгляд на соседние каналы.
— Елена, ты это видела?
— Да. Мы уже обсуждали.
— И что думаете?
— Я думаю, что либо у нас неисправен блок регистрации, либо происходит что-то, чего мы пока не понимаем. Но второй вариант мне нравится значительно меньше.
— Мне тоже. Хотя первый тоже не радует. Если блок неисправен, придётся объяснять, почему он одинаково врёт на двух независимых системах.
— Может, они обе неисправны?
— Тогда у нас редкий случай согласованной неисправности. Почти научное достижение.
Илья откинулся на спинку кресла.
— Я бы предпочёл обычную поломку. Сгоревший транзистор, пробитый конденсатор, оборванный провод. Что-нибудь, что можно найти, заменить и забыть.
— Все мы хотим простого счастья, — заметил Андрей. — Но пока не будем торопиться. Сначала проверим всё по порядку.
Он попросил Илью вывести журнал событий за последние сутки, а сам подошёл к боковой панели установки. Проверил крепления, осмотрел соединения, затем прошёл вдоль кабельной трассы. Елена следовала за ним, время от времени называя параметры, которые уже проверила. Работа шла привычно: без лишних разговоров, с короткими замечаниями и уточнениями. Андрей не любил, когда при поиске неисправности несколько человек одновременно начинали выдвигать десятки версий. В таких случаях обычно теряли время, а потом всё равно возвращались к тому, с чего следовало начинать.
Они проверили систему охлаждения, датчики температуры, питание управляющих блоков и защитные цепи. Никаких отклонений не обнаружилось. Андрей даже попросил Илью принести переносной измерительный прибор, хотя прекрасно понимал, что тот уже использовал его раньше. Иногда повторная проверка казалась бессмысленной, но именно она позволяла исключить собственную ошибку. Особенно когда результаты измерений выглядели настолько неправдоподобно.
Когда они вернулись к пульту, в лабораторию вошёл Глеб Сергеевич Сомов. Директор института был человеком немолодым, но энергичным, привыкшим держать под контролем не только научную работу, но и все сопутствующие ей неприятности. Он носил строгие костюмы даже в те дни, когда приходилось проводить по нескольку часов в лаборатории, и всегда выглядел так, будто заранее знает, чем закончится любой разговор. Андрей подозревал, что это впечатление создавалось не столько уверенностью Глеба Сергеевича, сколько многолетней практикой общения с людьми, которые предпочитали не сообщать ему плохие новости.
— Ну что, Андрей, — произнёс директор, остановившись возле пульта. — Нашёл причину?
— Пока нет. Но могу сказать, что обычной неисправности здесь не видно.
— Это я уже слышал.
— Тогда зачем спрашиваете?
Сомов посмотрел на него, потом на Елену.
— Вот поэтому я и не люблю инженеров. Спросишь, как дела, а они начинают объяснять, почему всё плохо.
— Если хотите, могу сказать, что всё замечательно, — предложил Андрей. — Но тогда придётся отключить мониторы, чтобы они не портили впечатление.
Елена отвернулась, скрывая улыбку. Сомов вздохнул, однако сердиться не стал.
— Я не для того собирал вас здесь, чтобы вы упражнялись в остроумии. У нас есть конкретная проблема. Через неделю должна состояться комиссия, и мне нужно понимать, что мы ей покажем.
— Если к тому времени поймём, что происходит, покажем результаты. Если нет, покажем, что запускать установку нельзя.
— Это я и без тебя могу сказать.
— Тогда у нас уже есть один результат.
Сомов снял очки, протёр их платком и снова надел. Он явно хотел ответить, но передумал.
— Хорошо. Давайте без шуток. Насколько всё серьёзно?
Андрей посмотрел на Елену, потом на Илью. Никто из них не спешил отвечать.
— Пока не знаю, — сказал он наконец. — Но повторять тест в нынешнем состоянии я бы не рекомендовал. Сначала нужно понять, откуда берётся сигнал. Он возникает не в одном измерительном канале, а сразу в нескольких. Причём независимых. Это не похоже на обычную помеху.
— А на что похоже?
— Пока ни на что.
— Очень обнадёживает.
— Я предпочитаю не придумывать объяснение раньше, чем появятся факты.
Сомов некоторое время молчал, глядя на экран. Потом указал на график.
— А это что?
— Сигнал, который мы не можем объяснить.
— Я вижу, что сигнал. Что он означает?
— Если бы мы знали, я бы уже сказал.
Директор снова вздохнул. Андрей понимал его раздражение, но не собирался изображать уверенность там, где её не было. Сомов отвечал за институт, сроки, отчёты и отношения с теми, кто выделял деньги на проект. Ему требовались конкретные ответы, желательно ещё вчера. Однако сама установка не имела ни малейшего представления о сроках сдачи отчётности.
— Ладно, — сказал Сомов. — До выяснения причин никаких запусков. Это касается всех. Андрей, возьми диагностику на себя. Елена, подготовь полный журнал измерений. Илья, проверь программную часть и резервную регистрацию. Мне нужен предварительный отчёт завтра утром.
— Завтра? — переспросил Илья.
— Ты предпочитаешь послезавтра?
— Я предпочитаю, чтобы установка сама объяснила, что она делает.
— Тогда передай ей, что у неё осталось меньше суток.
Сомов направился к выходу, но у двери остановился и обернулся:
— И ещё. Сегодня в институт приезжал человек из министерства. Интересовался ходом проекта. Я ему пока ничего не обещал, но он просил сообщить, если возникнут проблемы с установкой.
— Кто именно? — спросила Елена.
— Представился сотрудником одной из структур, курирующих проект. Фамилию я не запомнил. Да и не думаю, что это важно.
Андрей поднял голову.
— Он знает о сегодняшнем сигнале?
— Нет. Я не стал рассказывать о том, чего мы сами не понимаем.
— Правильно сделали.
— Надеюсь. В общем, если он появится снова, никаких самостоятельных объяснений. Все вопросы ко мне.
Сомов вышел, оставив после себя лёгкий запах дорогого табака и ощущение, что разговор только добавил проблем. Елена посмотрела на закрывшуюся дверь.
— Интересно, почему именно сегодня им понадобилось интересоваться нашим проектом?
— Потому что мы наконец-то сделали что-то интересное, — ответил Илья. — Правда, пока не знаем, что именно.
— Не обольщайся. Скорее всего, им просто нужен отчёт.
Андрей снова повернулся к монитору. Его внимание привлёк один из показателей, который раньше оставался в пределах нормы. Теперь значение слегка изменилось, хотя установка была отключена. Он попросил Илью вывести текущие данные.
— Что там? — спросила Елена.
— Пока ничего. Просто хочу посмотреть.
Илья переключил экран. Несколько секунд значения оставались стабильными, затем на одном из каналов появилась небольшая ступенька. Она продержалась около двух секунд и исчезла.
— Вот, — сказал Андрей. — Видели?
— Видела, — ответила Елена.
— Это опять оно? — спросил Илья.
— Похоже.
— Но установка же обесточена.
— Не полностью. Измерительная система работает от автономного источника.
— Я знаю. Но сигнал не может возникать в рабочем контуре, если на него не подано питание.
— Значит, будем искать, откуда он приходит.
Андрей попросил Илью сохранить запись и вывести показания всех датчиков одновременно. На этот раз сигнал появился не на одном канале, а сразу на трёх. Он был коротким, почти незаметным, но последовательность импульсов повторилась с той же странной периодичностью, что и утром.
— Синхронно, — произнесла Елена.
— Да.
— Это уже не похоже на случайную помеху.
— Я бы сказал, совсем не похоже.
Илья приблизил график и наложил друг на друга записи с разных датчиков. Линии совпали почти идеально.
— Вот теперь мне действительно не нравится, — сказал он. — Если это наводка, она должна быть связана с общей цепью. Но датчики сидят на разных линиях.
— Проверим отдельно, — ответил Андрей. — Пока ничего не трогаем.
Они ещё некоторое время наблюдали за показаниями. Сигнал не повторялся, и постепенно напряжение в лаборатории стало спадать. Елена предложила сделать перерыв, но Андрей попросил принести ему распечатку утреннего журнала. Он хотел сравнить временные интервалы и понять, не связано ли появление импульсов с каким-либо внешним событием. Илья тем временем начал проверять записи с камер наблюдения, установленных в лаборатории и техническом коридоре.
Первые результаты не дали ничего нового. На записи было видно, как утром сотрудники входят в помещение, запускают тестовую последовательность, затем останавливают установку. Всё происходило штатно. Никаких посторонних людей, скачков освещения или заметных изменений в работе оборудования камеры не зафиксировали.
— Может, это всё-таки программный сбой? — предположил Илья.
— Тогда почему независимые регистраторы показывают одно и то же? — спросила Елена.
— Не знаю. Может, проблема в синхронизации.
— Ты же сам сказал, что она проверена.
— Я сказал, что проверил её. Но сейчас уже готов проверить ещё раз.
Андрей усмехнулся.
— Вот это правильный подход. Когда техника начинает вести себя странно, проверяй то, что уже проверял. Иногда она просто ждёт, пока ты перестанешь быть самоуверенным.
Они продолжили работу. За окном окончательно стемнело, и в лаборатории остались только они трое. Где-то в соседнем корпусе хлопнула дверь, затем послышались удаляющиеся шаги. Вентиляция работала ровно, лампы под потолком не мигали, а на экранах медленно обновлялись строки показаний. Обычный вечер, каких здесь было немало. И всё же Андрей никак не мог избавиться от ощущения, что они упускают что-то важное.
Он ещё раз просмотрел временные отметки. Сигналы появлялись с интервалами, которые не укладывались в привычную закономерность, но и случайными их назвать было нельзя. Между отдельными импульсами существовала связь, которую пока не удавалось определить. Андрей увеличил масштаб, изменил способ отображения данных и попросил Илью проверить, не совпадают ли эти интервалы с работой внешних источников электромагнитного излучения.
— Уже проверял, — сказал тот.
— Проверь ещё раз.
— Я так и знал, что ты это скажешь.
— Значит, начинаешь понимать жизнь.
Елена, стоявшая возле стойки с аппаратурой, вдруг позвала их:
— Андрей, подойди сюда.
Он подошёл. На небольшом вспомогательном мониторе отображались показания одного из датчиков, который до этого почти не привлекал внимания. Теперь линия медленно поднималась вверх, хотя соответствующий блок был отключён.
— Это что? — спросил Андрей.
— Не знаю. Появилось только что.
— Илья, проверь состояние канала.
Тот быстро открыл диагностическое окно.
— Канал активен. Но питание на блок не подаётся.
— Покажи.
На экране высветились параметры подключения. Всё выглядело нормально, кроме одного показателя, который постепенно увеличивался. Андрей наклонился ближе. Значение не соответствовало ни одному из известных режимов работы установки.
— Может, датчик вышел из строя? — спросила Елена.
— Возможно. Но тогда почему остальные каналы молчат?
— Потому что они исправны?
— Хорошая версия. Проверим.
Илья подключил резервный измеритель. Через несколько секунд на нём появились те же данные. Андрей выпрямился и посмотрел на установку. В помещении ничего не изменилось, но теперь он уже не был уверен, что перед ним просто сложная техническая система, в которой возникла неизвестная неисправность.
— Отключи автономное питание регистратора, — попросил он.
— Тогда потеряем данные.
— Сохрани текущую запись и отключай.
Илья выполнил команду. Монитор погас, затем через несколько секунд включился снова, перейдя на резервный источник. Показания исчезли, но спустя короткое время появились вновь.
— Так не должно быть, — тихо произнесла Елена.
— Согласен.
— Андрей, это может быть связано с самой установкой?
— Она отключена.
— Я не об этом. Может, в контуре осталось что-то, чего мы не учитываем?
Андрей не ответил. Он смотрел на металлическое кольцо, которое в полумраке лаборатории казалось совершенно обычным. Никакого свечения, вибрации или иных эффектов, которые можно было бы заметить без приборов. Но один из датчиков продолжал фиксировать сигнал, причём теперь его амплитуда медленно увеличивалась.
— Всем отойти от установки, — сказал он.
Елена сразу отошла к пульту. Илья поднялся, но, прежде чем сделать шаг, посмотрел на экран.
— Подождите. Здесь что-то изменилось.
На мониторе появилась новая строка. Программа не смогла определить источник данных и присвоила ему условное обозначение. Андрей прочитал надпись, затем перевёл взгляд на соседнее окно.
CHANNEL: 00
— Что за канал? — спросила Елена.
— Не знаю. Такого обозначения в нашей системе нет.
— Может, кто-то подключился извне?
Илья быстро проверил сеть.
— Нет. Внешних подключений нет. Более того, этот компьютер вообще не имеет выхода в интернет.
— Тогда откуда данные?
— Если бы я знал, я бы уже сказал.
Андрей подошёл ближе к экрану, но не стал ничего нажимать. Строка оставалась на месте. Через несколько секунд рядом с ней появилось новое значение, затем ещё одно. Программа словно пыталась установить связь с неизвестным источником, хотя для этого не было предусмотрено ни одного технического средства.
— Запиши всё, что появляется, — распорядился Андрей. — Ничего не подтверждай и не запускай.
— Я и не собирался.
— Хорошо. На всякий случай говорю.
На экране возникло сообщение. Сначала оно выглядело как набор символов, затем программа попыталась преобразовать его в читаемый текст. Получилось нечто похожее на служебную строку:

