Киев – наш город. Хроника киевских будней

– Ну, и в чем дело? Сколько тебя можно ждать? – сразу без перехода начала недовольно Наташка.

Я, присаживаясь к ней за столик, пытался что-то промямлить, но в ответ услышал:

– Да знаю я, когда ты вернулся. Мне Марина все рассказала на следующий день.

Да, Мариша, сестрица любимая, удружила. Похоже, мою жизнь пытаются контролировать женщины.

– Ну, так, может, объяснишь? – недовольным тоном продолжила Наташка.

Я смотрел на нее и удивлялся: из стройной, веселой, постоянно смеющейся девчонки она, всего-то за два года, превратилась во властную, всегда совершенно серьезную, довольно-таки укрупнившуюся злую тетку.

Интересно, Маринка-то сама на Сабарину внимательно смотрела? Или, как это часто бывает, встречая ее постоянно, просто не заметила произошедших перемен? Но как по мне – я сейчас будто разговаривал с другим человеком.

Мы еще и беседовать-то толком не начали, а разговор этот меня уже напрягал.

Вдруг кто-то коснулся моего плеча.

– Серега, мы сейчас смотаемся с Юркой, разберемся по-быстрому с этими чуваками. Здесь недалеко. Ты уж меня дождись. До свидания, Наташенька, – выдал Мартын тираду преувеличенно-веселым голосом, кланяясь и выходя из бара.

Мартыну отдубасить виновного гораздо интереснее, чем защитить невиновного. Но что уж с ним сделаешь? Похоже, что он сразу же стал побаиваться Наташку. Впрочем, как и я. Что это случилось с нашими дамами за время нашего отсутствия?

А может, это с нами что-то случилось? Со мною – точно. Я еще целый год после освобождения чувствовал себя как мешком прибитым во время общения с женским полом. Как после рассказал мне Филин, нам подсыпали какую-то гадость в пищу в этой исправиловке, чтобы мы были тихие-тихие. Нашли подопытных кроликов, падлы…

Тогда я еще не знал о том, что со мной тоже что-то не так, а вот с Наташкой «не так» было определенно. Она глядела на меня так, как будто собиралась загипнотизировать, а потом съесть. Нет, меня такие отношения не слишком-то устраивают!

– Наташ, давай-ка мы с тобой позже встретимся… в более приватной обстановке, и все обсудим. А сейчас, как видишь, я немного занят. И перед ребятами неудобно, что я, вместо того, чтобы рабочие вопросы решать, занялся личными.

Сказал достаточно жестко; Сабарина выглядела недовольной, но немного притихла.

– Ладно.… Но с Мартыном своим закругляйся побыстрее. А вечером я тебя жду. Только обязательно чтобы был!

Кокетство у нее получалось какое-то… унтер-офицерское. Однозначно – за эти семь-восемь минут она меня реально напрягла. Тут и Мартын возвратился:

– Юрка с Лукашом и сами справятся. Этих пацанов всего четыре человека. Ну, еще раз, здравствуй. Говори.

– Володя, разговор серьезный, так что пошли куда-нибудь, где поспокойней.

– Идем на Поселок на наше место. Там уж точно никто не подберется близко. Это же в двух шагах.

Через пятнадцать минут мы уже были на поселке Победа и удобно расположились на каком-то бревне с двумя бутылками биомицина в руках, как раз посредине заснеженной поляны, на нашем старом месте. Деревья и кусты вокруг сейчас стоят без листвы и на них, как-то неуклюже, взгромоздились целые снежные сугробы. С веток свисают и слабо позванивают причудливой формы прозрачные ледяные сосульки. Поляна переливается алмазным блеском снежинок и полна непредсказуемости и загадочности. Самое то место для разговора о начале большого пути.

– Мартын, пора за дело приниматься, – начал сразу же я.

– Дай погулять немного, – недоволен Володя.

– Не дам. Сейчас самое время. Упустим шанс – потом тяжело догонять будет. Догуляешь во время работы.

– Уже есть шанс? Я готов.

Вот с кем решать дела просто: Миха и Мартын. Никого и ничего они не боятся. Всегда готовы выступить.

– У тебя сколько человек? – интересуюсь, – отморозки есть?

– В каком смысле отморозки? И зачем они тебе?

– Отморозки – это те, кем можно пожертвовать и кто, действительно, отморозок по жизни.

– Найдем. Уже появились в нашей жизни наркоманы. А людей у меня уже достаточно.

С Мартыном договорились, что через недельку он со-своими людьми, в полном составе, наезжает на барменов контролируемого заведения. Пока пусть всю неделю кто-то постоянно будет в баре, считают, сколько чего продается. Люди пусть меняются, чтобы не привлекать внимания, но пусть все подробно записывают. Я потом подобью итог и сообщу, сколько бармен здесь имеет левого заработка. Тогда и будем выставлять счет.

– А если ментам заявят, как было в «Пролиске»? – вопрошает Владимир.

– Вот для этого и нужны отморозки. Они и будут теперь приходить за деньгами. Но нужно сделать так, чтобы не заявили.

– Добро. Я готов, – только и ответим мне Мартын. Деловой человек.

Дома я устроил Маринке «разбор полетов».

– Драгоценная моя сестрица, не слишком ли много не себя берешь, а?

Сестренка сузила глаза:

– Мне просто осточертела эта канитель со Светкой! И если ты настолько тупой, что сам не понимаешь, то.… Подрежут тебя из-за этой дуры! А она – обычная баба, ничем не отличающаяся от других. Вот и Юрэк так считает. Я ему фото показывала. Не нужна она тебе. Поэтому я и пошла сразу к Наташе. На всякий случай.

Произнесла все это она абсолютно безапелляционным тоном. Что, и Маришка моя, что ли, в такую вот Сабарину превратится?!

– Да не собирался я со Светкой снова мутить!

Надо заметить, я планировал заставить оправдываться сестричку, а получилось так, что оправдывался сам, причем довольно невнятно.

– Светка на горизонте опять замаячит, и ты не устоишь. Да нет, не перед ней самой, – отреагировала Маринка на мой возмущенный жест,

– А перед возможностью снова показать всем, что ты тут самый крутой. Тебе оно, может, и надо, а я устала за брата трястись! А Сабарина девица конкретная, если уж ухватит – своего не упустит.

Спорить с Маринкой как-то не тянуло. И ее я побаиваюсь, что ли? Ну, ладно, разберемся.

Отношения с Сабариной я возобновил, но шли они как-то ни шатко, ни валко: она меня реально напрягала, аж голова начинала болеть. Все разговоры только о шмотках. Больше ничего ее не интересует. Что с ней произошло?

То ли назло Сабариной, то ли – просто так, от общей моральной усталости, но я чуть не вляпался еще в одни отношения, на сей раз с Таней Картиной, одной из первых красавиц нашего класса. Таня – шатенка с карими глазами. Среднего роста, очень хороша собой. Никакого спорта за ней никогда не замечалось, но все было при ней – очень женственная фигура. Красивая деваха и всегда занята: то она с Максом, то с Лениным, то с Флягой….

Встретился я с ней совершенно случайно: мы столкнулись возле хвоста, вылезшей из дверей кинотеатра прямо на улицу, очереди, на ретроспективу французского кино, где она ошарашенно смотрела на это столпотворение.

Я был рад ее видеть: она всегда мне нравилась. Почему бы и не сходить с ней в кино? А потом можно повспоминать школьные деньки – благо, у кинотеатра имелось кафе, причем достаточно приличное. Успокоил Татьяну, объяснив, что в очереди ей стоять не придется – я с удовольствием приглашу ее на выбранный ею фильм.

Назавтра Танька зашла за мной, и, даже прежде, чем мы отправились в кино, огорошила меня покруче, чем Сабарина, предложив… жениться на ней.

Жениться?! Вот прям так взять – и жениться?! Это было даже не смешно.

Татьяна, конечно, барышня что надо, все при ней, не зря в классе она была на первых ролях, но, во-первых, я вообще жениться пока не собираюсь – ни на Таньке, ни на ком другом. А, во-вторых, ей-то это зачем? Ну, знакомы мы с ней давно, но – нельзя ведь сказать, что настолько хорошо, чтоб вот прямо семью строить.

Хоть ради приличия, какого-никакого предложила бы встречаться, так нет: сразу – жениться. Ничего не понимая, я попробовал отшутиться:

– Танюха, я вообще-то с Сабариной любовь кручу.

Ха, любовь – просто смех и слезы, но, чтобы съехать с темы, можно и так сказать. Татьяна в ответ на эту фразу весьма странно на меня посмотрела.

– А вот ты же с Максом встречалась, когда меня в исправиловку забирали?

Таня еще раз взглянула на меня внимательно и спокойно заявила:

– Ну, с Максом мы благополучно расстались. А встречался он, и очень серьезно, перед тем как сел… как раз с этой твоей Сабариной. Даже жениться собирался. Ты как себя после этого чувствуешь? Твой друг на зоне гниет, а ты с его невестой любовь крутишь!

Я поперхнулся коньяком и чуть не упал со стула. Вот даже как?

Конечно, в Танькиных словах можно было бы усомниться, особенно в свете ее предложения жениться на ней. Но я печенкой чувствовал: она не лжет. Ну, Сабарина! Да и я хорош… Сволочь та еще, поди, поищи такую паскуду…

– Ну, так мы в кино идем? – спокойно поинтересовалась Татьяна.

На душе было плохо, стыдно, но раз уж девушку пригласил, придется идти.

Фильм я посмотрел, но не запомнил даже названия. Что делать? Делать-то что?! Ума не приложу. Но съезжать с темы нужно немедленно. Потом с Максом разберемся. Может, пристроить Сабарину к коллективу каких-нибудь барыг?

По логике, надо было бы с ней отношения выяснить, но мне этого жутко не хотелось. Вспомнились Маринкины слова: «Сабарина если ухватит, своего не упустит». Да уж, спасибо, сестренка дорогая, удружила. Как мне теперь от нее отделаться-то?

Эх, я не только сволочь, но и свинья: стараюсь свалить вину на сестру. А что, найти кого-то виноватого в собственных ошибках – проще простого, все слабаки так всегда поступают. Только вот я – не слабак. По крайней мере, приложу все усилия, чтобы никогда им не быть. И ответственность за свои ошибки буду нести сам.

Через неделю я подсчитал, что бармен в баре, оккупированном Мартыном, имеет пятьсот в день и это по самым скромным подсчетам. Недовес, недовложение ингредиентов и, самое главное, подмена рецептуры дешевыми составляющими вместо дорогих. Воровство, другими словами.

Значит наша доля – двести: сорок процентов. А через десять дней, уже перед самым закрытием, в бар набилось полным-полно народу и что странно, то все молодые пацаны.

Бармен немного струхнул, но было уже поздно. Звонить ему никто никуда не позволил, а когда, очень даже быстро, был выпровожен последний посетитель, дело было в понедельник – самый спокойный день в неделе, то и приступили к переговорам. Бармену, а это был Марик, показали заряженные стволы, полученные у меня и обрезы из хозяйства Мартына. Спросили:

– Может нужно выстрелить в руку или там, в ногу, чтобы убедиться, что это все настоящее?

Стрелять не понадобилось. Марик поверил коллективу на слово. Потом открыли принесенную с собой канистру и дали убедиться, что это бензин, которым, прямо сейчас, можно облить новенькие «Жигули», стоящие тут же возле входа, да и подпалить. Можно этот трюк проделать и со следующей машиной, которая будет куплена после уничтожения этой. Если, конечно, этого будет мало.

Разговор постепенно стал входить в конструктивное русло, и коллектив был отпущен. И долго еще сидел Марик с Мартыном и торговался за каждую копейку. В конце концов, договорились, что Марик каждый день будет платить сто. В баре будут постоянно дежурить люди Мартына и не давать приносить с собой спиртное, чтобы посетители покупали только у Марика коктейли. Ну и весь ассортимент, в придачу.

Справедливо. Конечно и охрана целый день, когда Марик и его сменщик на работе. Кажется, Марик остался очень доволен заключенной сделкой потому, что имел он здесь больше, чем ему предъявили. Ударили по рукам, и Мартын строго-настрого предупредил бармена, что в случае заявления в милицию, он и его сменщик исчезнут навсегда. И неважно, сколько человек из наших при этом посадят.

– У нас людей хватает, – весело сказал Володя.

– Я все понял, – таков был ответ первого нашего клиента.

– Подменять меня, в случае чего, будет Ленин, – закончил беседу Мартын.

Пошло дело. Теперь бар на Потапова. Неожиданно для Иванушки, а для меня так естественно, Валера столкнулся с трудностями. Все, как один, кого он попытался собрать говорили буквально следующее:

– Валера, мы тебя очень уважаем, но вы разберитесь там с Лысым кто у вас главный. А то мы уже который раз переходим от Макса к Лысому и обратно. Внесите ясность.

Я предложил Иванушке не торопиться.

– Зная Лысого, уверен, что он сам сейчас же нарисуется. Он никогда не позволяет, чтобы вторгались в его парафию.

Так и случилось. Лысый не заставил себя долго ждать. Встретились в баре, вышли поговорить в парк. Обсудили проблему. Я без обиняков сказал, что собираю команду из наших уже серьезно и надолго на тех же условиях, что я предлагал и раньше.

– Согласились бы тогда с Максом на мои условия, сейчас бы были деньги его поддержать на зоне и уже занимались бы тем, чтобы его выкупить. А так, что делать? Придется ждать и собирать деньги, а Максу сидеть.

За все время моего выступления Лысый не проронил ни слова, и когда я замолк, то заговорил Иванушка:

– Володя. Я давно жду момента, чтобы начать войну и в любом случае дам ее пришельцам. Но если ты соберешься участвовать, то я согласен, что ты будешь старший. Ты авторитетней, чем я. Решай сейчас.

– Вместе будем рулить, – ответил Лысый, – и, обращаясь ко-мне, продолжил. – А не многовато ли половину прибыли в общак?

– Конечно, это не мало. Но, во-первых, это не мне в карман, а деньги общие, во-вторых, очень много проблем будет возникать по делу и их нужно будет быстро решать. Случай с Максом не должен повториться. А, в третьих, общак будет работать. Пока и не очень напряженно, но придет время, и он заработает на полную. И тогда все изменится кардинально, – услышали оба мое мнение.

– Сколько ждать этого времени? – угрюмо процедил Лысый.

– Придется подождать. Лет через десять и начнем, – отвечаю я уверенно.

– Ладно. Я не против. Кстати, Серый, ты давно обещал пробить кто у нас стукачек. Нашел его? Он очень будет нам мешать теперь, – надо сказать с удивлением услышал я от Вовки Лысого.

– А как же. Я его вычислил.

– Ну, говори, давай. Первым делом с него и начнем.

– Послушайте, пацаны. Отдайте его мне. Я придумал ему более удачное применение. Будет на нас теперь работать, – ответил я уверенно.

– Ну, хоть кто он? – подключился к разговору уже все понявший Валера.

– Не могу. Не потому, что не доверяю. Очень тонкое уж это дело. Можете спугнуть. Один буду вести стукача. А выгода скоро уже будет видна. С Мамонта и начнем, – закончил я прения.

Глава 6

На улице зима. Тогда еще были зимы. Целый день идет снег. В этот поздний час, когда наконец-то закрылся суперпопулярный бар на нашей улице, не видать, в обозримом пространстве, ни души.

Подвыпившая компания Гришки Цвета весело вывалилась на улицу. Они всегда – последние посетители, но сегодня без девок. Торопливо, приблатненной походкой, согнувшись и раскачиваясь в стороны и держа руки в карманах все шесть человек торопятся побыстрее добраться к Гришке домой да продолжить начатую в баре пьянку.

Тускло пробиваются отблески света молодого бледно-желтого месяца сквозь лохматые темные тучи, но толстый снежный ковер все равно блестит и переливается каким-то стальным, недобрым цветом. По начам воздух особенно чистый и прозрачный. На раскинувшихся, как в полете, в разные стороны черных ветвях-руках деревьев удобно расположились огромные белоснежные завалы. Звезд совсем не видно. Хорошо было бы, если бы в это время выглянула Медведица, но и ее нет.

Компании предстоит пройти через парк, перейти по безлюдному мостику трамвайные пути и уже через второй, свой, близкий к дому парк, попасть на хавиру, иначе это жилище и не назовешь. Там хорошо, тепло, можно пьянствовать, отсыпаться. Но нужно пройти через наш парк. И почему бы не пройти? Кого здесь им бояться?

Первым идет Григорий. Руки в карманах, болоневая синяя куртка всегда, даже в мороз, нараспашку. Дорожки в парке сегодня не чистили и приходится идти гуськом по протоптанным тропинкам – один за одним. Поэтому кампания не замечает и двоих каких-то молодцов, двигающихся за ними. Парк миновали и теперь нужно пройти совсем небольшую дубовую рощицу. Не особо обращают свое внимание эти новые хозяева нашего бара на троих, сидящих на бетонном парапете общественной уборной, находящейся в этой самой рощице.

Не столько встревоженные, сколько заинтересованные «цветные», как они сами себя любили называть, поравнялись с сидящими. Наши не спеша поднялись, и подошедшие узнали в них Иванушку, которого они давеча сильно избили, Вовку Лысого, которого знали все в округе и Плохиша.

– Ну, здравствуй, Гриша, – услышали подошедшие от Иванушки.

– Вижу, что тебе мало дали. Лысого привел? Да насрать мне на твоего Лысого! И он сейчас отгребет. А тебе, Иванушка, теперь не жить. А ну, пацаны, мочи их, – выкрикнул Цвет, полуобернувшись к своим, выхватывая нож из кармана.

Трое из компании, было, резко рванулись за Гришкой, но увидев направленные на них два вороненных ствола в руках Лысого и Плохиша, сдали назад. Еще двое, вообще, развернулись, но сзади уже спокойно подошли Швед с Мэтром с обрезами в руках.

Между тем Цвет только и успел, как пару раз промазать, тыкая своим ножичком в Валеру. Тот уворачивался в разные стороны. Годы, проведенные в общевойсковом училище, дали себя знать. Ножевым боем он владел отлично. Пару раз просвистел ножик Цвета и возле Иванушкиного лица, но все мимо. Гришка уже стал нервничать, это, все-таки, не коллективом одного мочить, размахнулся ножом и прыгнул на более мелкого Валеру. Прыгнул да и наткнулся на Иванушкину финку. Все.

– Все справедливо? Претензии есть? – невозмутимо поинтересовался Лысый, обращаясь к оставшимся «цветным».

– Какие претензии? Все по делу. Волыны уберите.

– Значит так, – начал Лысый, – Плохиш, запомни всех, кто здесь.

– Я и так всех знаю, – рассмеялся Плохиш.

– Смотрите, пацаны, – продолжал Лысый. – Если информация об этом вечере просочится хоть куда, про ментов я вообще молчу, то и разбираться не будем. Завалим всех. Меня все правильно поняли?

– Чего здесь не понять. Все яснее ясного, – загудели оставшиеся пять.

– Что с Гришкой-то делать?

– Не волнуйтесь. О нем позаботятся, – ответил Лысый и взмахнул рукой.

В тот же час в нашу сторону тронулось такси, стоявшее с потушенными фарами неподалеку под мостом и на которое никто и внимания раньше не обратил.

– Ну, все, пацаны. Нечего вам лишнее видеть. Мы с вами договорились.

Компания угрюмо двинулась в сторону мостика, но подниматься, почему-то, не стали. Они видели, как к месту драки подъехала «Волга» -такси, как погрузили Гришку в багажник, и машина сразу же отъехала мимо них в сторону выезда из Борщаговки. Номеров, конечно, не было видно.

Еще пару минут пятерка о чем-то посовещалась и от них отделился один, видимо самый авторитетный, и вернулся к нашим, собиравшим в полиэтиленовые пакеты окровавленный снег с места событий.

– Володя, – обратился он к Лысому, как будто с Цветом ничего и не произошло. – Мы хотели бы работать с вами. Команда у вас, видим, серьезная.

– Иванушка здесь будет старший. Но у нас теперь в баре бухать нельзя, – процедил сквозь зубы Лысый.

– А что же там делать? – удивился подошедший старший Клещ.

– Теперь деньги будем там зарабатывать, – ответил Валера. Если серьезно решили, то завтра в семь в баре. Будем разговаривать.

Договорились быстро. Все «цветные» примкнули к Иванушке. Примкнули к нему и Дрыслик с братом, примкнули и авторитетные три брата Коржа. Только вот втроем они никогда не собирались. Кто-нибудь из них постоянно сидел.

Этим вечером Мамонт со своими десантниками, как обычно, расположились за своим, забронированным ими навечно, столиком у окна в баре на Потапова. За этот стол никогда никто, кроме них, не садился. Были и мы в расширенном составе и за столами, и за стойкой бара. Вот уже неделю, каждый вечер, мы толчемся в баре. Считаем.

Не успел Мамонт присесть за стол, как к нему подскочил один из завсегдатаев, коих в баре было множество.

– Виктор Леонидович, – обратился он к Мамонту, – видите тех двоих за стойкой? Они предлагали бармену купить партию валюты. Я сам слышал.

– Бармен взял? – заволновался Мамонт.

– Пока нет, но заинтересовался. Видимо возьмет-таки в конце смены.

– А ну давай их сюда. И если это правда, то закажи себе коньяку.

Скажешь бармену, что я сегодня плачу за тебя, – уже успокоился Витя Леонидович.

Ребята подошли, присели за столик. Торговались долго. Продавцы оказались опытны и не робкого десятка. Валюту только показали, но не выпускали из рук, пока к ним не перекочует вся причитающаяся сумма. Один из десантников сбегал домой к Мамонту и донес недостающие рубли. Потом рядом за столом как-то из ничего возникла драка. Бар заволновался. Мамонт со-словами:

– Ну, давайте быстрее. Сейчас милиция прибежит, – сунул продавцам, конечно же, куклу.

Продавцы и покупатели быстро встали и вышли из бара каждый в свою сторону. Продавцы поступили нестандартно: разбежались в разные стороны, но как-то получилось, что тут же собрались в соседнем дворе, где их ждала «Волга» -такси. Больше в баре их никто никогда не видел.

Тяжелее пришлось команде Мамонта. Почти сразу же по выходу, едва они завернули за угол, их окружили люди в штатском и предложили проехаться вместе с ними. Тут недалеко. Компания Мамонта оказала сопротивление, но тут же было применено оружие и их задержали.

Мамонт, у которого была обнаружена одна тысяча долларов, получил восемь лет. Нашлись свидетели, видевшие, как он скупает в баре валюту чуть ли не миллионами. Больше в этом баре он не появлялся. Служебную квартиру вернули в собственность государства. Сколько получили, и получили ли его охранявшие десантники, никто не знает. Все они были люди не местные и никому не интересные.

Правда, оставшиеся в городе мамонтовцы, буквально на следующий день, ворвались в бар с целью отомстить за предводителя, но их уже ждали в баре и на улице в парке, где и происходили все местные драки. Всех выволокли из бара, долго били палками.

Потом мамонтовскую команду притащили в парк рядом через дорогу и бросили прямо на том месте, где совсем недавно лежал подрезанный Гришка Цвет. По одному каждому пришельцу давали подсрачник и сталкивали по лестнице вниз в общественный туалет, загаженный нечистотами, где и оставили на их собственное усмотрение. Больше ни одного из еще недавно могущественной банды никто никогда в баре, да и в Киеве, не видел.

После всех вышеизложенных событий на этом месте еще какое-то время отчетливо была видна засохшая лужа крови, напоминавшая всем несогласным, что не следует шутить с нашей борщаговской братией.

Мне эта операция обошлась в те же тысячу долларов. Довольно приличные, кстати, деньги на то время. Но чем не пожертвуешь ради справедливости. Это была первая обкатка использования стукача.

Информация о том, что ожидается продажа валюты в баре, к нему поступила заранее. Поступила окольными, разработанными мною путями. Ждали удар на воскресенье, но я, в последний момент, всю операцию перенес на пятницу для того, чтобы продавцы не попали в засаду. Не могли же наши доблестные органы держать засаду долго в месте, где все всех знают. Примелькались бы. Поэтому ждали сигнала от стукача. Этого товарища пришлось поить в баре целую неделю, чтобы он был при делах. Он еле успел выскочить на улицу и позвонить из телефона-автомата. Органы не подвели.

Правда, продавцов не успели взять. Но ничего, возьмут в следующий раз. Система же работает. Молодцы. Валютные операции – очень серьезное преступление. Гунько стал начальником угро района. Довольны остались все. Ну, кроме Мамонта, конечно.

Переговоры с Витей-барменом были конструктивны и прошли в дружественной обстановке. Витя давно уже все понял и только ждал когда наступит его очередь. Его очередь наступила на следующий день после вышвыривания остатков мамонтовской группировки из нашего бара.

Бармену, а он работал один без выходных, как Павка Корчагин, предъявили составленную мною калькуляцию. Сообщили, что эти расчеты далеко не точные и, причем, в его пользу. Сначала решили, что платить будет по двести в день, но, учитывая то, что это все-таки наша база и нами будут заниматься кое-какие места, то остановились на сотне. Еще нами закупался коньяк, который стоял у бармена и пили все наши за наш счет.

Пока приводили бар в порядок, намучились изрядно. В день проходило до десятка драк. Наконец все клиенты уяснили, что приходить в бар со своими напитками строго воспрещается. Хочешь отдыхать в западной обстановке – будь добр и себе и своей подружке заказывай у бармена коктейли или другие напитки.

До этого единственное место в Киеве, где практически свободно продавались американские сигареты за рубли, был бар «Молодежный». Теперь к нему прибавился и наш бар. Наши девочки, которых мы не дали обижать мамонтовцам, старались вовсю. Только они могли тогда снабжать такую махину этим товаром в больших количествах.