Строго логически

В холле корпорации царила атмосфера напряжённого ожидания. Несмотря на поздний час, здесь было слишком много бойцов – коренастых, с чёрными волосами и узкими глазами, одетых в безупречные костюмы. Они не скрывали своего присутствия: двое встали у лифтов, не спуская с Найхуса взглядов. ИИ, контролирующий безопасность, мог бы пропустить его без сопровождения, но это был ритуал – напоминание о том, кто здесь хозяин.

Лифт поднялся на пятнадцатый этаж за считанные секунды. Двери открылись, и перед Найхусом возникла эльфийка в белом платье. Её красота была слишком идеальной – словно вырезанной из фарфора. Золотистые волосы струились по спине, но в глазах читалась пустота, будто она была частью декорации.

– Следуйте за мной, – её голос звучал, как запись., – вас ожидает мистер Забзизи Торраджин.

Они прошли через коридор, где жалюзи пропускали неоновый свет с улицы, окрашивая всё в кроваво‑красные тона. Эльфийка раздвинула перегородку сёдзи, и Найхус оказался на террасе.

Здесь всё кричало о роскоши: круглый столик, кожаные кресла, сад сэкитэй с миниатюрными айвами бонсай. Но даже фонари торо отбрасывали тени, похожие на когти. Город за перилами казался расколотым надвое: запад мерцал огнями корпораций, восток тонул в темноте.

Найхус сел в кресло, положив шляпу на стол. Его взгляд скользнул по горизонту, где едва угадывалась башня «ТерраПром».

– Запад – свет, восток – тьма? – пробормотал он. – Или наоборот?

Двери террасы сдвинулись с тихим шипением, и в проёме возник Забзизи Торранджин. Его облик поражал: тёмно-синяя кожа отливала металлическим блеском, длинные чёрные волосы спадали на плечи, а ярко-красные глаза, словно раскалённые угли, пронизывали насквозь. Остроконечные уши придавали его лицу хищное выражение, а строгий костюм лишь подчёркивал угрожающую элегантность. Он выглядел не как директор корпорации, а как предводитель тёмного культа – холодный, расчётливый и смертельно опасный.

– Моктур Найхус, – произнёс он низким, резонирующим голосом, от которого по спине пробежал холодок. Его улыбка больше походила на оскал, обнажая острые зубы. – Я рад, что вы почтили нас своим присутствием. Хотя, признаться, я не уверен, что это честь для нас.

Найхус лениво приподнял шляпу над столом, изучая тролля с ироничной усмешкой.

– Флора и фауна Серро не перестаёт удивлять, – протянул он. – Вы, случаем, не из древних кланов, что поклонялись луне и приносили жертвы в подземных храмах?

Забзизи наклонил голову, будто рассматривая Найхуса под микроскопом.

– Остроумие – ваше оружие, эмиссар. Но помните: в этом городе оружие должно быть заточено до бритвенной остроты. А ваше… кажется, слегка затупилось.

– Напротив, – Найхус постучал пальцами по шляпе. – Оно идеально заточено для того, чтобы резать правду. Итак, зачем я здесь? Не думаю, что вы пригласили меня полюбоваться на ваши цветущие вишни.

Тролль сделал шаг вперёд, и тени на террасе будто сгустились вокруг него.

– Наследница семьи Мийо пропала. Два с половиной месяца назад. И это не просто пропажа, это – бомба замедленного действия. Если Эстель не вернётся до дня Мараша, инновационная программа «Накамуры» окажется под угрозой. А вместе с ней – и моя карьера.

– Ваша карьера или карьера Кацо Мийо? – Найхус прищурился. – Не пытайтесь скрыть очевидное, Торранджин. Вы связаны с этим делом куда глубже, чем кажется. Кацо вытащил вас из тьмы, дал вам имя, статус… но что, если тень прошлого всё ещё тянется за вами?

Лицо тролля не дрогнуло, но в красных глазах мелькнула искра ярости.

– Прошлое – это цепь, которую я разорвал. Я – директор филиала «Накамуры» здесь на Серро, а не пешка в играх кланов. Но да, я обязан Кацо. И если Эстель не вернётся, это будет ударом не только по корпорации, но и по мне лично.

– Интересно, – Найхус наклонился вперёд. – Вы говорите о долге, но в ваших глазах я вижу нечто иное. Страх. Страх потерять то, что с таким трудом завоевали.

Забзизи рассмеялся.

– Вы проницательны, эмиссар. Но проницательность без действия – ничто. Мне нужно, чтобы Эстель была найдена. Живой или мёртвой – мне без разницы. Но она должна быть найдена до дня Мараша.

– А что, если она не хочет быть найденной? – Найхус откинулся в кресле. – Что, если она бежала не просто так? Что, если за этим стоит нечто большее, чем семейный конфликт?

Тролль наклонился к Найхусу, и его голос стал тише, почти шёпот:

– Тогда мы имеем дело не с бегством, а с предательством. И предательство в «Накамуре» карается одним способом – уничтожением.

– Уничтожением? – Найхус приподнял бровь. – Вы говорите как тот, кто уже принял решение. Но я не палач, Торранджин. Я – детектив. И я ищу правду, а не удобные ответы.

– Правда может быть опасной, – тролль выпрямился, – Иногда лучше не знать всей правды. Но если вы найдёте Эстель… я хочу, чтобы она была возвращена. Любой ценой.

– Любой ценой? – Найхус медленно кивнул. – Это мне нравится. Но у меня есть свои условия. Во-первых, встреча с Горо Кобаяси. Лично. Без камер, без охраны. Только мы двое.

Забзизи замер, его ладони сжались в кулаки.

– Это невозможно. Горо – наследник клана. Его безопасность – приоритет.

– Тогда это сделка без смысла, – Найхус пожал плечами. – Мне нужны гарантии. И не только они. Во-вторых, я хочу доступ к внутренним архивам «Накамуры». Ко всем данным по Эстель Мийо, включая те, о которых не знает даже её отец.

Тролль медленно обошёл стол, его шаги эхом отдавались в тишине террасы.

– Вы запрашиваете слишком много. Доступ к этим данным есть лишь у трёх человек в корпорации.

– Тогда у вас проблема, Торранджин, – Найхус улыбнулся. – Потому что без этих данных я не смогу найти вашу наследницу. А с ними… кто знает? Может быть, я обнаружу не только Эстель, но и кое-что ещё. Кое-что, что вы так старательно скрываете.

Забзизи остановился, его красные глаза встретились с взглядом Найхуса. В этом молчании повисла тяжесть невысказанных угроз и невыраженных обещаний. Наконец, тролль произнёс:

– Хорошо. Я дам вам доступ. И я постараюсь устроить встречу с Горо. Но помните, Найхус: если вы провалите это задание… последствия будут куда страшнее, чем вы можете себе представить.

– О, я не сомневаюсь, – Найхус встал, и надел шляпу. – Но меня больше волнует другое: что произойдёт, если я найду то, что не должен был найти?

Тролль ответил не сразу. Его голос, когда он заговорил, был холоден как лёд:

– Тогда, эмиссар, вам придётся решить: остаться ли вам в этом городе… или исчезнуть навсегда.

* * *

Найхус вышел из офиса «Накамуры», словно выбрался из пасти хищника, который пока лишь примеривался к укусу. Ветер Серро хлестал по лицу холодом, смешанным с запахом топлива, затхлости и сырости – вечный аромат мегаполиса, где жизнь и смерть переплелись в безумном танце. Тени зданий нависали над улицей, будто готовые поглотить любого, кто замешкается.

Он остановился на мгновение, запрокинув голову, будто пытаясь разглядеть звёзды сквозь купол города. В голове крутилась мозаика: фея – бледная, как труп, разгромленная лаборатория, пропавшая наследница… Всё это не хочет складываться в картину, и напоминает коллаж безумца. Но, что если…

«Управление откроется утром, – подумал Найхус. – А пока… пока у меня есть время поиграть в кошки-мышки».

Машина с валет‑паркинга подъехала к нему, плавно скользя на магнитной платформе беспилотного тягача – этакого безмолвного слуги современного мегаполиса.

«Спасибо, железяка, – мысленно поблагодарил Найхус. – Хоть кто‑то здесь относится ко мне с уважением».

Его отпустили – пока. Временная передышка в бесконечной игре «кто кого перехитрит» в городе, где доверие ценилось дешевле использованной батарейки. Он распахнул дверь и вновь оказался внутри своего верного коня. Салон встретил его знакомым запахом кожи, машинного масла и едва уловимой ноткой чего‑то дрянного – будто сам воздух здесь пропитался духом сомнительных сделок.

Выехав с территории, он направился в зону «Тридцать семь». Пальцы орка выверенными движениями пролистали электронную телефонную книгу. Последний вызов – Вик Монгво. Раздался короткий гудок соединения – резкий, деловой.

– Ну, Вик, – голос Найхуса звучал глухо, почти безэмоционально, но в глубине глаз таилась напряжённая сосредоточенность. – Докладывай. Что с нашей крылатой проблемой?

олос гоблина слегка искажался из‑за помех в коммуникаторе, а на фоне слышался гул серверов и шипение охлаждающих систем его лаборатории.

– Терапия идёт по плану, – ответил Вик. – Подобрал генный код – точнее, взломал его. Пиявка отклеится сама. Через три‑четыре часа максимум.

Найхус кивнул сам себе, бросил короткий взгляд в зеркало заднего вида. Там на мгновение мелькнули огни полицейской машины, но она свернула в сторону.

– Биологический тип с виду обычный. Подавляет волю, меняет нейронные паттерны. Но эта версия… изящнее. И опаснее. Словно создана для тонкой работы. Работы по только одному виду – феи.

– То есть она не просто знает что‑то, – медленно проговорил Найхус. – Она является чем‑то. Носителем информации. Или… инструментом?

– И тем, и другим, – он сделал паузу, в динамике раздался треск помех, —когда очнется, она начнёт вспоминать. Всё. И, Мок… это будет больно. Для неё.

Найхус резко повернул руль, уходя в узкий переулок между зданиями. Огни мегаполиса исчезли, остался только тусклый свет аварийных ламп, отбрасывающих длинные тени на стены. Машина замедлила ход, почти растворившись в полумраке.

– Замечательно, – процедил Найхус сквозь зубы. – Только этого нам не хватало.

Вик усмехнулся, но в голосе звучала тревога, почти страх:

– О, поверь, самое интересное ещё впереди. Когда она очнётся, у неё будет два варианта: либо сойти с ума от нахлынувших воспоминаний, либо… стать очень опасной для нас. Потому что те, кто поставил ей эту пиявку, могут попытаться вычислить ее место нахождение. Я засек слабый сигнал – пиявка пытается выйти на связь. Раз в час, кратковременно. Как маяк. но я заглушил передачу.

– Это – хорошие новости. Я собираюсь дать им то, что они хотят. Но не совсем то, что они ожидают. Мы подкинем им ложный след.

Вик вздохнул, в динамике снова раздался треск.

– Опять твои шахматные партии с корпорациями. Знаешь, Мок, иногда мне кажется, что ты получаешь от этого слишком много удовольствия. И что ставки в этой игре… они уже не про деньги.

– В Серро, Вик, либо ты играешь, либо тебя разыгрывают. Я предпочитаю первый вариант. И да… если она всё‑таки сойдёт с ума…

Вик перебил его, резко, почти отчаянно:

– Мы найдём способ это исправить.

– Договорились, – Найхус подмигнул своему отражению в зеркале. – Скоро буду.

Найхус отключил связь с Виком.

Спустя двадцать минут он притормозил у контрольно‑пропускного пункта. Двигатель урчал, словно старый пёс, которого наконец‑то позвали на охоту – ровно, размеренно, с едва заметной дрожью предвкушения. Орк провёл ладонью по приборной панели, будто успокаивая машину.

Перед ним возвышался КПП «Холтон Механикс»: массивные бетонные блоки, увенчанные колючей проволокой с микродатчиками. Над входом висела голограмма – логотип корпорации в виде сцепленных шестерёнок, медленно вращающихся в такт невидимому механизму.

Охрана «Холтон Механикс» замерла у шлагбаума. Двое бойцов в тёмно‑серых униформах с нашивками корпорации шагнули вперёд. Шлемы с забралами скрывали лица, но Найхус знал: за тонированным стеклом – холодные, расчётливые глаза. Один из охранников поднял руку – жест отработанный, почти механический.

Найхус не двигался. Он откинулся на спинку кресла, нарочито расслабленно положил руку на руль и ждал. Сканер пискнул в последний раз и загорелся ровным зелёным светом. Охранник кивнул напарнику. Шлагбаум медленно поднялся, открывая путь вглубь зоны «Тридцать семь».

– Проезжайте, эмиссар, – голос из динамика звучал безлично, искажённый фильтрами. – Добро пожаловать в сектор «Холтон».

Найхус едва заметно усмехнулся. «Добро пожаловать», – повторил он про себя. Как будто это место когда‑либо было гостеприимным. Он плавно нажал на педаль газа, и машина тронулась с места, пересекая невидимую границу между внешним миром и территорией корпорации.

«Даже не догадываются», – подумал он, бросая взгляд в зеркало.

Город вокруг жил своей жизнью – опасной, непредсказуемой, но такой знакомой. И в этой жизни у Найхуса была своя роль: не просто эмиссара, не просто детектива, а человека, который знал, как играть по правилам – по своим правилам.

Глава 3.

Комната для допросов в лаборатории Вика Монгво напоминала склеп, освещённый холодным светом плазменных ламп. В центре, в массивном кресле с фиксаторами, сидела фея.

Её лицо, словно произведение искусства. Пронзительные голубые глаза, прямой взгляд, полный холода и решимости. Волосы феи представляли собой смелое заявление о её характере – асимметричная стрижка с выбритым боком и объёмной золотой прядью . Контраст между коротко стриженным виском и пышной чёлкой создавал ощущение постоянной динамики, будто она балансировала на грани между порядком и хаосом. Кожа феи казалась безупречной – словно отполированный биосинтетический корпус премиального дроида, без единой царапины или микротрещины. Недели заточения, которые сломали бы любого человека, эльфа или даже окра, лишь подчеркнули её холодную, почти механическую идеальность. Ни тёмных кругов под глазами, ни бледности, ни признаков истощения – только безупречная, почти пугающая гармония форм и оттенков, словно она питалась не едой и сном.

За спиной феи мерцали крылья. Переливы радужных оттенков, мерцающие узоры, напоминающие схемы нейросетей, делали их похожими на произведение высокотехнологичного искусства. Края крыльев казались слегка прозрачными, словно выполненными из плёнки, способной менять форму по воле хозяйки.

Костюм, в котором Найхус принёс фею, был воплощением холодного научного рационализма – облегающее синтетическое боди, лишённое малейших признаков декора. Оно словно выточило контуры её тела: каждая линия, каждый изгиб казались высеченными рукой мастера. Тонкие запястья, острые ключицы, плавная линия талии – всё это выглядело одновременно уязвимым и совершенным. Найхус не обманывался её красотой. Он знал: это – оружие, не менее смертоносное, чем клинок. Феи никогда не были беззащитны. Они умели использовать всё: голос, взгляд, даже тень от своих крыльев – чтобы добиться желаемого. И эта, наверняка, не была исключением.

Найхус стоял у стены, скрестив руки. Его силуэт тонул в полумраке – только глаза блестели в отблесках неоновых огней. Вик склонился над анализатором, пальцы порхали над голографической панелью, вызывая новые данные.

– Всё чисто, – произнёс гоблин, не оборачиваясь. – Она в порядке… насколько это возможно после такого.

Найхус шагнул вперёд, остановился в трёх шагах от кресла. Свет лампы упал на лицо феи – холодный, стерильный свет плазменного светильника, который безжалостно высвечивал каждую деталь, лишая тени возможности скрыть правду.

Свет выделил тонкие линии вдоль шеи – следы от креплений лабораторного резервуара. Они не были просто ссадинами или синяками. Нет. Это были чёткие, почти хирургически точные отметины: параллельные полосы с микроскопическими углублениями через равные промежутки – словно следы от нанофиксаторов, способных удерживать даже существо с магической силой. В некоторых местах кожа вокруг шрамов слегка мерцала, будто там всё ещё действовали какие‑то процессы регенерации. Он опустил взгляд ниже – на руки, лежащие на подлокотниках кресла. Пальцы слегка подрагивали, будто пытались нащупать невидимую связь с чем‑то утраченным. На запястьях виднелись похожие следы – тонкие концентрические круги, словно от браслетов‑ограничителей. Фея медленно подняла глаза. В их глубине, за дымкой усталости, мелькнуло что‑то острое, опасное – как лезвие, скрытое в складках шёлкового плаща. Найхус поймал этот взгляд и на мгновение замер.

– Как тебя зовут? – спросил Найхус негромко.

Её глаза – в свете меняющие от голубого цвета к зеленому, на мгновение расширились, будто она только сейчас осознала, где находится.

– Кея, – голос звучал хрипло, будто она долго не говорила. – Моё имя Кея. А вы?

Найхус переглянулся с Виком. Гоблин едва заметно кивнул.

– Меня зовут Моктур Найхус и я эмиссар конфедерации, – орк приподнял шляпу, – ты знаешь что это значит?

– Да, мистер Найхус, – кивнула Кея, взгляд её скользнул по рядам оборудования, по мерцающим индикаторам, по Вику, который теперь демонстративно изучал показания сканера, – можно узнать: вы из тех, кто просто закрывает глаза на всё, пока счёт в банке растёт, или всё же в вас осталось немного порядочности?

Вик издал короткий смешок, не отрываясь от экрана.

– О, у нас тут моральный экзамен, – пробормотал он. – Ставлю два кредита на «закрывает глаза».

Найхус бросил на гоблина предупреждающий взгляд.

– Безусловно, – ответил он Кее, намеренно не уточняя, к чему относится это «безусловно». – Ты помнишь, как оказалась на Серро, Кея?

Фея сглотнула, пальцы сжались на подлокотниках кресла.

– Меня схватили на транспортнике, – она говорила медленно, будто вытаскивала слова из глубин памяти. – Судно шло из системы Венто. Я думала, что лечу на Серро как пассажир… но меня уже ждали.

– Ждали? – уточнил он. – То есть кто‑то конкретно знал, что ты будешь на борту?

Кея подняла глаза. В них мелькнуло что‑то острое, почти насмешливое.

– О, не просто знали, – её голос стал чуть твёрже. – У них был мой профиль. Биометрика, маршрут, даже отпечаток крыльев. И этот кто‑то, похоже, очень хотел, чтобы я оказалась в их лаборатории.

Вик тихо выругался, не отрываясь от экрана.

– «Накамура»? – уточнил Найхус.

Кея кивнула.

– Но это я поняла уже позже. Они… – её голос дрогнул, и на мгновение Найхус заметил, как подрагивают её ресницы, – и я стала их подопытным. Живым образцом, расходным материалом – называйте как хотите.

Найхус сделал шаг ближе. Свет лампы отбрасывал резкие тени на его лицо, подчёркивая морщины у глаз – следы лет, проведенных в мире, где правда всегда была чем-то лишь слегка уловимым дуновением ветра за стеной лжи.

– А где я сейчас… – Кея медленно, еще раз, обвела взглядом лабораторию, – не сильно похоже, что я всё ещё в руках моих похитителей.

– Из одних лап в другие, – пискляво протянул Вик. – Хреновая у тебя неделя… или месяц? Сколько ты вообще там пробыла?