Анима

Дрожащей рукой он потянулся к телефону, лежащему на тумбочке. Яркий свет экрана резанул по глазам. Первое, что подсунул алгоритм социальной сети, был свежий утренний пост Лины.

Фотография явно была сгенерирована нейросетью, но лицо принадлежало ей. Лина была облачена в тяжелые, сияющие готические доспехи. В землю перед ней был вонзен массивный двуручный меч. Лицо стальное, губы сжаты в тонкую линию, взгляд направлен куда-то поверх камеры, словно она высматривала вражескую армию.

Подпись под фото била наотмашь: «Эра рыцарей закончилась. Сегодня «мужики» умеют только воровать идеи и обижаться на пустом месте. Если хочешь, чтобы что-то было сделано по-рыцарски – надень доспехи сама. #СамаСебеЗащита #НетГероев»

Макс отшвырнул телефон на мятую подушку. Из его груди вырвался короткий, нервный смешок.

– Рыцарь, значит? Железная леди… – пробормотал он, запуская пальцы в растрепанные волосы.

Внезапно в памяти всплыли сухие строчки из лекций по Карлу Юнгу, которые он так старательно зубрил. Анима – бессознательная женская сторона личности мужчины. Анимус – бессознательная мужская сторона личности женщины.

Мысль пронзила его, как разряд тока. Он замер.

– Если ко мне пришла Анима, потому что я, по мнению окружающих, «размазня»… – Макс проговорил это вслух, пробуя теорию на вкус. – То кто пришел к ней? А вдруг у неё там тоже… гость? Вдруг её собственный Анимус настолько сожрал её естественную мягкость, что она теперь во всех видит только врагов?

– Неплохо, – раздался спокойный голос из темного угла комнаты. – Ты начинаешь видеть суть, а не только оболочку.

Макс резко обернулся, едва не упав с кровати.

Анима сидела в его старом кресле, вальяжно закинув ногу на ногу. Сегодня она сменила строгий женский костюм на мужскую белую рубашку, застегнутую на все пуговицы, и черные брюки. Она выглядела безупречно.

– Она надела эти доспехи, потому что до смерти боится быть слабой, Макс, – Анима крутила в длинных пальцах невидимую пылинку. – Она атакует первой, чтобы не успели ударить её. Твой вчерашний «провал» с докладом для её внутреннего Анимуса – это просто очередное подтверждение правила: мужчинам нельзя доверять.

Макс вскочил на ноги. Страх перед этой галлюцинацией отступил на второй план, уступив место жгучему исследовательскому азарту.

– Так значит, вчера у аудитории это не она со мной говорила? Это её внутренний «рыцарь» выплескивал на меня желчь?

Анима пожала плечами, и на её губах заиграла тонкая улыбка.

– А какая разница, Макс? В реальности бьет-то она. Но теперь ты знаешь секрет. Ты можешь либо продолжать обижаться как мальчик, либо…

– Либо встретиться с этим рыцарем лицом к лицу, – твердо закончил Макс.

Он подошел к зеркалу на дверце шкафа. Он ожидал увидеть взлохмаченного, невыспавшегося парня с кругами под глазами. Но из зазеркалья на него спокойно, с легким вызовом смотрела Анима.

Видеть инь и ян

Ритмичный стук кроссовок по влажному утреннему асфальту отдавался в висках. Макс бежал по аллее парка, тяжело дыша, сглатывая холодный осенний воздух. Рядом с ним, абсолютно не сбивая дыхания и двигаясь с пугающей, почти невесомой грацией, бежала Анима. На ней был идеальный, облегающий спортивный костюм. Ни капли пота на лбу, ни единого лишнего движения.

Макс оглянулся по сторонам и едва не сбился с шага. Мир непоправимо изменился. Пространство словно обрело двойное дно.

Мимо по аллее легкой походкой порхала молодая студентка с бумажным стаканчиком кофе. Она звонко, заливисто смеялась, щебеча что-то в телефон. Но Макс смотрел не на неё. Прямо за её спиной, тяжело опираясь на массивную деревянную трость, медленно брел Сухой Старик в строгом, старомодном костюме-тройке. Он сердито бормотал себе под нос, с укором глядя на окружающих, словно весь мир оскорблял его одним своим существованием. Студентка, разумеется, не замечала тяжести, которую тащила за собой.

Макс споткнулся о корень дерева и едва не полетел носом в асфальт, но Анима легко поддержала его за локоть. Инерция его тела для неё словно ничего не значила.

– Смотри под ноги, – усмехнулась она. – Её Анимус – ворчливый, консервативный дед. Представляешь, как она пилит себя за каждую оплошность, за каждую лишнюю чашку кофе, когда остается одна в пустой квартире?

Макс остановился у обочины, опершись руками о колени, чтобы восстановить дыхание. Он поднял взгляд и замер.

На соседней скамейке сидел Бугай. Огромный, бритый наголо мужчина с тяжелым, отталкивающим взглядом исподлобья. Лицо с мелкими шрамами, старая кожаная куртка угрожающе трещала в широких плечах. Он мрачно курил, сверля взглядом одну точку на асфальте.

А прямо рядом с ним, на самом краю скамейки, сидела Маленькая Девочка лет пяти в тонком, летнем платьице. Она испуганно болтала худыми ножками, затравленно озираясь по сторонам, и до побеления костяшек прижимала к груди потрепанного, грязного плюшевого медведя. Бугай выпускал густой дым – девочка инстинктивно сжималась в комок.

Макс побледнел. В груди вспыхнула паника. Он резко выпрямился и полез в карман за телефоном.

– Это какой-то извращенец, – зашипел он, не сводя глаз с парочки. – Он подозрительный до жути. Нужно срочно звонить в полицию…

Он успел набрать только первые две цифры, как поверх экрана легла нежная рука Анимы. Она плавно нажала «отбой».

– И что ты им скажешь, Макс? – её тон был пропитан снисходительной издевкой. – «Алло, полиция, я вижу, как рядом со здоровым уголовником сидит маленькая девочка, которую никто, кроме меня, не видит»? Тебя упакуют в смирительную рубашку быстрее, чем патруль доедет до главных ворот парка.

– Но ты посмотри на него! Это ненормально! А она ребенок! – Макс попытался вырвать телефон.

Анима закатила глаза и тяжело вздохнула, словно профессор, вынужденный в сотый раз объяснять первокурснику азы.

– Включи мозги. Это его Анима.

Макс перевел взгляд на Бугая, затем на дрожащую девочку, моргая в полном недоумении.

– Это совершенно ничего не значит в том смысле, в каком ты, в силу своей испорченности, подумал, – продолжила Анима. – Он не маньяк. Просто его чувствительность, его способность любить, сопереживать, доверять миру – забиты и загнаны в самый темный, грязный угол подсознания. Его женская часть не смогла вырасти. Она так и осталась напуганным, брошенным ребенком, пока он годами наращивал броню, мышцы и агрессию, чтобы выжить в своей реальности.

В этот момент Бугай тяжело поднялся, бросил окурок мимо урны и вразвалочку пошел по аллее. Девочка тут же спрыгнула со скамейки и послушно, словно привязанная невидимой нитью, засеменила следом, волоча медведя по асфальту.

Взгляд Макса изменился. Первобытный страх отступил, уступив место смеси экзистенциального ужаса и глубокой, щемящей жалости. Бугай и его искалеченная душа скрылись за поворотом.

Макс сглотнул вязкую слюну и повернулся к Аниме. Та стояла, прислонившись спиной к стволу векового дуба, и созерцала небо.

– Подожди… – Макс нахмурился, пытаясь уложить эту информацию в голове. – Если у этого монстра внутри прячется напуганный, беззащитный ребенок… То кто тогда сидит внутри у Лины?