Эхо Алисы

Хозяин квартиры — теперь уже, видимо, хозяин — стоял в центре гостиной, засунув руки в карманы идеально отглаженных брюк, и ждал, пока Роман закончит осмотр. Вадиму Кольцову было тридцать четыре года, но выглядел он старше, как выглядят люди, которые слишком рано научились отвечать за других и слишком поздно — за себя. Высокий, поджарый, с бледным, словно фарфоровым лицом, на котором выделялись только глаза — холодные, серые, с металлическим отливом, как у дорогого ноутбука. Одет он был с той небрежной элегантностью, которая стоит больше, чем весь гардероб Романа, вместе взятый: темно-синий кашемировый свитер, серые брюки, на запястье — минималистичные часы, которые, судя по дизайну, обошлись в сумму, сопоставимую с бюджетом небольшого стартапа. Вадим Кольцов был генеральным директором и основателем компании «Когито», разрабатывавшей персональных ИИ-ассистентов для состоятельных клиентов, и, судя по тому, что его продуктами пользовались уже в трех странах, дела у него шли в гору. Но сегодня его мысли явно были заняты не бизнесом.

— Вы осмотрелись? — спросил Вадим, и в его голосе не было ни нетерпения, ни раздражения. Только сухая, деловая интонация человека, привыкшего ценить время — свое и чужое. — Квартира опечатана, но у меня есть ключи. Следователь сказал, что дело ясное, так что формально мы можем распоряжаться имуществом. Я хочу, чтобы вы начали прямо сегодня. Чем быстрее, тем лучше.

Роман кивнул. Он не стал говорить, что уже начал — еще вчера, как только получил аванс и токены доступа к облачным сервисам Алисы. Но об этом знать Вадиму было не обязательно. Заказчику нужно видеть процесс, иначе он начинает нервничать и задавать лишние вопросы. А лишние вопросы Роман не любил.

— Мне понадобится ее техника, — сказал он, стараясь говорить тем же сухим, профессиональным тоном. — Планшет, ноутбук, внешние диски, если они есть. И полный доступ к облачным хранилищам. Не только к тем, которые вы мне уже предоставили, но и к тем, о которых вы, возможно, не знали. Алиса могла иметь резервные копии, спрятанные папки, запасные аккаунты. Мне нужно найти и зачистить всё.

Вадим едва заметно дернул щекой. Этот жест был бы незаметен постороннему, но Роман слишком долго работал с людьми в состоянии стресса, чтобы пропустить его. Жених — если его действительно можно было назвать женихом, а не деловым партнером, с которым Алису связывали какие-то сложные, не до конца понятные отношения, — нервничал. Но не от горя. Вернее, горе в нем было, Роман это чувствовал — глубоко запрятанное, забетонированное слоями самоконтроля и рациональности. Но поверх горя лежало что-то еще. Страх. Или, точнее, тревога собственника, который боится, что его имущество попадет в чужие руки.

— Вам предоставят всё, что нужно, — сказал Вадим после короткой паузы. — Планшет Алисы здесь, в спальне. Ноутбук забрала полиция, но я уже договорился, чтобы его вернули завтра. Внешние диски лежали в сейфе, я открою его перед вашим уходом. Что касается облаков — у вас уже есть доступ к ее основному аккаунту в iCloud, Google Drive и Dropbox. Остальное сами найдете. Вы же профессионал.

Последняя фраза прозвучала как вопрос, но на самом деле была утверждением. Вадим не спрашивал, профессионал ли Роман. Он констатировал факт, за который заплатил деньги. И, судя по сумме аванса, деньги немалые. Роман давно не получал таких заказов — с тех самых пор, как ушел из крупной консалтинговой компании по кибербезопасности и начал работать сам, в тени, без офиса, без вывески, без рекламы. Его находили по сарафанному радио, через закрытые каналы в даркнете, через рекомендации людей, которые не могли обратиться в обычную фирму, потому что их проблемы находились в серой зоне. Или в черной.

— Я профессионал, — подтвердил Роман. — Но мне нужно понимать границы. Что именно вы считаете «лишним»? Что должно быть удалено в первую очередь? Что можно оставить?

Вадим подошел к окну и встал спиной к Роману. Его силуэт четко вырисовывался на фоне серого октябрьского неба, и в этом ракурсе он казался не живым человеком, а манекеном, сошедшим со страниц каталога дорогой мужской одежды.

— Всё, — сказал он, не оборачиваясь. — Я хочу, чтобы от Алисы в Сети не осталось ничего. Ни переписок, ни фотографий, ни заметок, ни эскизов. Ее аккаунты в соцсетях должны быть деактивированы. Ее почта — удалена. Ее облачные хранилища — отформатированы. Никто не должен иметь возможность найти то, что она там хранила. Никаких лишних следов. Никаких компрометирующих материалов.

Он сделал паузу, и Роман уловил, как напряглись его плечи под кашемиром.

— Алиса была очень талантливой художницей, но у нее были... некоторые проблемы с ментальным здоровьем, — продолжил Вадим. — Последние месяцы она вела себя странно. Параноидальные идеи, навязчивые страхи, бессонница. Она рисовала какие-то пугающие вещи, писала странные посты, общалась с людьми, с которыми ей не следовало общаться. Я пытался помочь, но... — он не закончил фразу, и она повисла в воздухе, как незавершенный эскиз. — В общем, я не хочу, чтобы ее наследие превратилось в интернет-мем или, того хуже, в повод для журналистских расследований. Вы понимаете?

Роман понимал. Во всяком случае, ему казалось, что понимал. Перед ним стоял человек, который собирался стереть свою невесту из реальности с той же методичностью, с какой его компания, вероятно, стирала баги из программного кода. Это было холодно, почти жестоко, но в этом была своя логика. Цифровой мир не прощает ошибок. То, что попало в Сеть однажды, остается там навсегда, и если Алиса действительно была больна и писала странные вещи, они могли всплыть в самый неподходящий момент и разрушить репутацию Вадима, его бизнеса, его инвесторов. Роман видел такое не раз. Репутация в мире больших денег стоит больше, чем любовь, больше, чем память, больше, чем сама жизнь.

— Я понимаю, — ответил он. — Полная санация. Никаких исключений.

— Именно, — Вадим повернулся и посмотрел Роману прямо в глаза. Его взгляд был тяжелым, оценивающим, как у человека, привыкшего нанимать и увольнять. — Но есть еще один нюанс. Алиса работала над проектом для «Когито». Она разрабатывала визуальные образы для нашего нового ИИ-ассистента. Это была закрытая разработка, коммерческая тайна. Все файлы, касающиеся этого проекта, должны быть не удалены, а переданы мне лично. Вы должны найти их и отделить от всего остального.

— Хорошо. Дайте мне список ключевых слов, названий файлов, папок — всего, что может помочь идентифицировать эти материалы.

— Разумеется. Я пришлю вам на защищенный канал.

Вадим подошел к небольшому сейфу, встроенному в стену за одной из панелей, быстро набрал код и извлек оттуда три внешних жестких диска в прорезиненных чехлах и планшет в алюминиевом корпусе, обклеенном стикерами с лисами. Он положил всё это на журнальный столик перед Романом и жестом указал, что тот может забирать. Роман взял планшет в руки — он был легким, почти невесомым, а чехол, исцарапанный и потертый по краям, явно побывал во многих поездках и переездах. На одном из стикеров лиса показывала язык, на другом — сидела, свернувшись клубком, на третьем — бежала, вытянувшись в струну. Роман машинально провел пальцем по стикеру с бегущей лисой и подумал о том, что в древних мифах лиса была трикстером, обманщиком, проводником между мирами живых и мертвых.

— Мне также понадобится список всех, с кем Алиса общалась в последние месяцы, — сказал он. — Контакты, номера телефонов, адреса электронной почты, аккаунты в соцсетях. И доступ к ее телефону, когда его вернут из полиции.

Вадим кивнул.

— Получите. Телефон пока у следствия, но я решу этот вопрос. А пока — вот токены доступа ко всем облачным сервисам, которые я знаю. Остальное — ваша работа.

Он протянул Роману флешку — маленькую, черную, без опознавательных знаков. Роман взял ее и положил в нагрудный карман куртки.

— И еще одно, — сказал Вадим, когда Роман уже двинулся к выходу. — Я надеюсь на вашу полную конфиденциальность. Никто не должен знать, что я нанял вас. Никто не должен знать, что Алиса вообще нуждалась в цифровой зачистке. Вы работаете один, без ассистентов, без субподрядчиков. Если информация утечет — я узнаю, и последствия будут очень серьезными. Вы меня понимаете?

Роман остановился и медленно повернулся. Ему не нравились угрозы, даже завуалированные под вежливые формулировки. Но он слишком хорошо знал, что такие люди, как Вадим Кольцов, привыкли получать то, что хотят, и не привыкли к отказам.

— Я понимаю, — сказал он ровным голосом, не отводя взгляда. — Конфиденциальность — моя профессия. Но и вы должны понимать: я работаю по своим правилам. Я сам решаю, как и в каком порядке проводить зачистку. Я не буду отчитываться о каждом шаге. Вы получите результат в оговоренный срок. Это вас устраивает?

Вадим выдержал паузу, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение — или на его деловую имитацию.

— Устраивает. Дерзайте.

Через пятнадцать минут Роман уже сидел в своей съемной студии на юго-западе Москвы. Техника Алисы была разложена на рабочем столе: планшет, три внешних диска, флешка с токенами доступа. Пахло растворимым кофе и одиночеством. Роман заварил себе кружку, надел наушники с шумоподавлением и приступил к первому сканированию.

Первым делом он подключился к облачным хранилищам. iCloud — семьсот гигабайт данных. Google Drive — полтора терабайта. Dropbox — шестьсот гигабайт. Плюс три внешних диска по терабайту каждый, хотя два из них были заполнены лишь частично. Итого — примерно четыре и семь десятых терабайта информации. Фотографии, видео, эскизы, текстовые документы, сохраненные переписки, резервные копии телефона, архивы с неизвестным содержимым. Целая жизнь, упакованная в нули и единицы, разбросанная по серверам, разбросанная по континентам, хранящаяся в дата-центрах, которые никогда не спят.

Роман запустил скрипт первичного анализа. Система начала перебирать файлы, сортируя их по типу, размеру, дате создания. На первом этапе он всегда действовал механически: не читал, не всматривался, не позволял себе эмоций. Просто цифры. Просто расширения. Просто метаданные. Так было проще. Так было безопаснее для психики. За десять лет работы он научился отключать в себе человека и включать машину. Машина не сочувствует. Машина не задает вопросов. Машина просто удаляет.

Но сегодня машина дала сбой.

Скрипт анализа остановился на папке с названием «Лиса. Проект. Не открывать». Она находилась в корневом каталоге Google Drive и была защищена паролем. Роман попробовал стандартные комбинации — даты рождения Алисы, клички домашних животных, которую он нашел в ее соцсетях, имя Вадима, название их стартапа. Ничего не сработало. Тогда он запустил более сложный алгоритм подбора, который использовал в качестве словаря фрагменты из дневников Алисы, ее постов, ее комментариев. Через час пароль был найден. Это было одно слово — «Феникс».

Роман открыл папку и замер.

Внутри были файлы, которые не имели никакого отношения к художественному проекту. Это были сканы документов, финансовые выписки с банковских счетов, зарегистрированных на офшорные компании, схемы с подписями «Ковчег. Фаза 1», «Ковчег. Фаза 2», «Элизиум. Доступ». Отдельной папкой лежали скриншоты переписок в закрытых мессенджерах, в которых люди с анонимными никами обсуждали вещи, от которых у Романа похолодели пальцы на клавиатуре. Они обсуждали перенос сознания, цифровое бессмертие, тестирование нейроинтерфейсов на живых людях. Одна из фраз, выделенная желтым маркером прямо на скриншоте, гласила: «Субъект номер 17 показал частичную потерю эмпатии после второй фазы очистки. Рекомендовано увеличение дозировки и повторная процедура».

Роман откинулся на спинку кресла. Четыре и семь десятых терабайта данных. Среди них — папка, которую ему ни в коем случае не следовало открывать. Но он открыл. И теперь у него было два пути. Первый — сделать вид, что он ничего не видел, выполнить заказ в точности так, как просил Вадим, и забыть об этом навсегда. Получить вторую половину гонорара, которая была равна его годовому доходу, и жить дальше, притворяясь, что он всего лишь цифровой уборщик, выметающий чужой мусор. И второй — узнать, что именно нашла Алиса Миллер, художница с лисами на стикерах и «Фениксом» в пароле, и почему это стоило ей жизни. Он сделал еще один глоток остывшего кофе и открыл следующий файл.