После Вити

— Максим, — сказала она тихо, не поднимая глаз, — я всего лишь попросила тебя посидеть с ним дома. Почему ты оставил его? Что такого важного у тебя было, что ты забил на семью?

Максим стоял у окна, глядя во двор, где уже совсем стемнело.

— Мне надо было уйти, — глухо сказал он. — Я попросил его никуда не уходить. Я не знал, что так надолго уйду.

Он не сказал ей, что Витя стоял у двери и просил взять его с собой. Не сказал, что тот боялся оставаться один, что говорил про мамкиных собутыльников, про то, что будут орать. Слова застряли где-то в горле, и он просто стоял, глядя в тёмное окно, где вдалеке проезжали редкие машины, освещая фарами мокрый асфальт. Потом достал из кармана двенадцать тысяч рублей и положил на стол.

— Что это? — Аня подняла на него взгляд.

— Деньги, — пробубнил он. — Я заработал.

— Убери их! — скомандовала сестра, смахивая слезы.

Елена вышла из комнаты, посмотрела на детей, взяла бутылку, взболтала содержимое и быстро выпила его. Затем она снова взглянула на Аню, махнула рукой и вернулась в комнату.

Глава 5

Опер приехал минут через двадцать после звонка. Представился дежурным по району лейтенантом Егором Коромысловым. Это был молодой парень, лет тридцати, в потёртой куртке поверх рубашки, с усталыми, но цепкими глазами. Он вошёл в квартиру, быстро окинул её взглядом, отметил про себя беспорядок, разлитую водку на столе, но ничего не сказал по этому поводу, сразу перешёл к делу.

— Рассказывайте, — сказал он, доставая блокнот. — Кто дома был, когда видели последний раз, во что был одет, куда мог пойти.

Отвечал в основном Максим. Он рассказал, что утром Аня попросила его присмотреть за братом, что днём ему позвонили и он отошёл на пару часов, а когда вернулся, Вити уже не было. На мальчике была синяя куртка, тёмные штаны, кроссовки. Худой, светловолосый, девять лет.

— Он к реке любит ходить, — добавила Аня. — Там, где Максим с компанией собирается. Может, туда пошёл.

Егор кивнул, записал, повернулся снова к Максиму.

— Покажешь мне потом, где вы там собираетесь? — спросил он. — Конкретное место, мы оттуда и начнём поиски.

Максим помедлил, посмотрел в сторону, потом коротко кивнул.

— Ещё вот, — Аня принесла фотографию младшего брата и протянула лейтенанту. — Ей правда год, но Витя не изменился.

— Хорошо, — сказал Егор, разглядывая фотографию. — Объявляем розыск. Сориентируем патрули, обзвоним больницы, приёмники. А вас я попрошу обзвонить всех знакомых и друзей его. Узнайте, может он где-то у них прячется. Обстановка, смотрю у вас неблагополучная.

— Мы уже.

— Что уже? — не понял Коромыслов.

— Обзвонили всех. Ни у кого его нет.

Лейтенант вышел на лестничную площадку и постучался в соседнюю дверь. Дверь открыла женщина лет сорока, всплеснула руками, запричитала, узнав, что случилось, и уже через несколько минут новость каким-то образом облетела весь подъезд сама по себе — двери начали открываться одна за другой, люди выходили на лестницу, расспрашивали друг друга, кто-то уже звонил знакомым.

Егор тем временем опрашивал жильцов по очереди — коротко, по делу: видел ли кто мальчика, во сколько, в какую сторону тот шёл.

— Я днём видела, — сказала соседка со второго этажа, кутаясь в кофту. — Он шёл в сторону магазина. А что вы удивляетесь — у них там мать пьёт беспробудно, кто за ребёнком следит-то. Анька с утра до ночи на работе, а этот, — она кивнула в сторону квартиры, где остался Максим, — сам ещё пацан, только по улицам шатается со своей компанией. Витя весь день сам по себе и был, поди. Старший у них ещё тот хулиган, говорят, банду сколотили как в фильме и ходят, беспредельничают.

— Да ладно тебе, — вмешалась другая женщина, что жила этажом выше. — Аня-то как раз молодец, всё на себе тащит, одна семью кормит, разве ж её вина, что мать такая. Я сколько раз видела — она-то с работы, то в магазин, то с мальчишками возится. Дай бог каждой такую дочь.

— Оно и видно, чем кормит, — снова встряла первая, — раз ребёнок неизвестно где ходит. Поди на трассе собой торгует, ты только посмотри, как одевается.

— А что? Нормально она одевается. Мужиков не водит, а вот твоя Зинка вечно по подъездам ползает с мужиками.

— Тебе откуда знать? Ты свечку не держала.

— Свечку не держала, но видела, как она в подвал с двумя мужиками заходила.

Егор не стал вмешиваться в этот спор, просто записал то, что касалось дела, и двинулся дальше, к следующей квартире, оставив женщин разбираться между собой.

Пока он опрашивал жильцов, соседи без всяких просьб начали собираться группами, кто-то принёс фонарик, кто-то предложил обойти ближайший парк, кто-то пошёл к остановке расспрашивать людей. Аня стояла у подъезда, растерянно наблюдая, как совершенно чужие, в сущности, люди расходятся в разные стороны, чтобы искать её брата, и не могла даже вымолвить слова благодарности — только кивала каждому, кто проходил мимо.

Егор с напарником опросили продавщицу в киоске неподалёку от дома — та вспомнила, что видела днём мальчика в синей куртке, но не была уверена, в какую сторону он шёл.

За окнами уже начинало темнеть, но Егор не стал откладывать до утра.

— Патрули прочешут дворы, остановки, ближайшие магазины ночью, это их работа, — сказал он, оглядывая осунувшиеся лица Ани и Максима. — А мы прямо сейчас идём к реке, пока хоть немного видно. Каждый час на счету. Показывай дорогу.

Аня, Максим, Егор и его коллега отправились в путь, включив на всякий случай фонарики, которые лейтенант достал из машины. Дорога к реке, растянувшаяся на двадцать минут, проходила в тишине сгущающихся сумерек. Максим шёл впереди, указывая дорогу, но его настроение становилось всё более мрачным. Аня заметила, что брат то и дело сжимает и разжимает кулаки, а один раз резко остановился, будто на что-то наткнулся взглядом, но потом снова пошёл дальше, ничего не сказав.

— Он не должен был туда идти, — вдруг сказал Максим, останавливаясь у самого края тропинки, глядя на воду, тускло отсвечивающую последними отблесками уходящего дня.

— Куда — туда? — Аня подошла к нему, тронула за рукав. — Максим, о чём ты?

Он не ответил, только помотал головой, отвернулся, и Аня впервые за всё это время увидела на его лице что-то похожее на настоящий страх. Егор, услышавший эти слова, подошёл ближе, встал так, чтобы видеть лицо Максима, включил фонарик, но направил луч не в лицо, а немного в сторону.

— Максим, расскажи мне подробно, как прошёл день, — сказал он спокойно. — С самого утра. Ты был с братом?

— Утром был, — сказал Максим, глядя куда-то в сторону, не в глаза оперу. — Аня меня попросила присмотреть за ним, пока сама на смену уходила.

— А потом?

— А потом мне позвонили, я ушёл. — Он говорил быстро, будто хотел поскорее избавиться от этих слов. — На пару часов, может больше.

— Куда ушёл?

— К друзьям. Тут недалеко, у гаражей.

— Витя знал, куда ты идёшь?

Наступило короткое, но ощутимое молчание. Максим пристально смотрел на воду, и Аня заметила, как его подбородок вздрогнул.

— Нет, — сказал он наконец. — Он не знал.

Егор не стал давить дальше, только кивнул и двинулся дальше. Они пошли вдоль тропинки в свете фонариков — сначала мимо поваленного дерева с потухшим старым кострищем, потом дальше.

— Здесь, — сказал сотрудник, присев на корточки у края тропы, направляя луч фонарика на землю. — Смотрите.

На влажной земле, среди опавших листьев, был отчётливо виден след — размытый и скользящий, как будто чья-то нога поскользнулась на мокрой листве и сорвалась вниз, к самому краю обрыва. Трава там была примята, ветка ближайшего куста надломлена и свисала неестественно, будто за неё хватались.

Аня почувствовала, как у неё подкосились ноги, и Максим машинально поддержал сестру под локоть.

— Похоже, кто-то поскользнулся здесь, — сказал Егор, присаживаясь рядом со следом, вглядываясь в размытые очертания при свете фонарика.

Чуть дальше, в кустах у самой тропинки, сотрудник нашёл целлофановый пакет с бутербродом, размокшим от дождя.

— Вы думаете это Витя? — прошептала Аня и зажала рот рукой.

Егор аккуратно взял пакет за край, осмотрел, положил в отдельный пластиковый мешок.

Когда они спустились к берегу, где на мокрой земле темнел размытый след, Егор ещё раз посветил фонариком вдоль обрыва, потом убрал луч, повернулся к Ане и Максиму.

— Дальше мы идём без вас, — сказал он тихо. — Вы идите домой. В темноте здесь делать нечего, только мешать под ногами будете, да и натопчете больше. К тому же вдруг он уже дома сидит, ждёт вас, а вы тут по куст