Мои зимовки в Арктике

Сергей Персиков

Мои зимовки в Арктике

Полярная станция «Бухта Марии Прончищевой»

(1982 – 1984 гг.)

Отпуск 1982 года проходил по стандартной схеме: две недели дома, потом поехали к Чёрному морю погреться. В этом году ещё решили заехать в Смоленск к родственникам моей жены. Мы заезжали в разные деревни. Нас с радостью встречали, но работы летом у всех много, и нас через некоторое время привлекали помогать. Я побыл пастухом коров, овец, гусей и индюков. С индюками я общий язык не нашёл, и пришлось звать на помощь родственников. Потом я ворошил сено и от усердия сломал грабли и получил неодобрительный взгляд. Зато потом вилами с длинной ручкой я с ювелирной точностью забрасывал сено на чердак дома. Рядом с деревней было большущее поле с растениями с красивыми голубыми цветочками, оказалось, это лен. Вечером нас уложили на русскую печь спать. Сначала мне показалось слишком жарко спать на печи. Но через пять минут тепло от печи пронизало всё тело, и сладкий сон сморил. Утром проснулись свежими и бодрыми, казалось, вся изморозь в теле, накопленная за зимовку, растаяла. Хотя и проснулись слишком поздно. В деревне все встают с рассветом, а мы с женой проспали до 7 часов. Видимо, нас посчитали лежебоками. После знакомства со своими родственниками мы подались на море. Поехали в Абхазию. Я не могу долго находиться без дела и более 10 дней не могу выдержать бессмысленное лежание на берегу моря. Отпуск пролетел мгновенно, как один день, и вот снова нужно собирать чемоданы. Лететь одному на станцию желания никакого. В сентябре я полетел на Диксон. Перелёт проходил по обычной схеме: Домодедово – Норильск – Диксон. Я вновь иду на Папанина, 3, заселяюсь в комнату и иду в отдел кадров. Там Анатолий Великодный, начальник отдела кадров, огласил мне, что я направляюсь на полярную станцию Бухта Марии Прончищевой, и почему-то добавил, чтобы я не претендовал на должность старшего гидрометеоролога. Пошёл в общежитие обмывать свой приезд, встречаться с полярниками и ждать борт на Челюскин.

Карта расположения полярной станции Бухта М.Прончищевой.

Ждать борт пришлось долго. Только в начале ноября прилетел на Челюскин. Теперь жду борт на Прончищевой. На Челюскине появилась система «Экран», и можно было смотреть телевизор. Программа только одна – «Орбита 4». Это сборник из более-менее интересных программ центрального телевидения. Я развлекался игрой в бильярд и смотрел телевизор, тем самым приходил в себя после продолжительного ожидания транспорта в «музыкальной шкатулке» (так мы между собой называли наше общежитие на Папанина, 3 между собой) на Диксоне. Однажды смотреть телевизор стало тоскливо. Шло «Лебединое озеро» и разные классические произведения. Все сразу заподозрили, что что-то случилось. Действительно, объявили на следующий день, что умер Леонид Ильич Брежнев. Стало как-то тоскливо, все ходили и думали, что будет завтра… Познакомился с Виктором Калининым. У него необычный цвет кожи – синеватый. Он работал в смене радистом.

И вот свершилось, меня забрасывают на станцию. Полёт продолжался недолго, и вот, сделав круг, Ми-8 сел недалеко от станции. Меня встретил начальник станции Стас Астахов. Мы друг друга хорошо знали – вместе учились на Курсах полярных работников. Стас взял почту и помог мне с вещами, показал комнату, где я обосновался и придётся работать 1,5 года. Стас работал с женой Людмилой. Механиком был Алик Петров и поваром Вера Петрова, гидрометеорологом работал Слава Поддубский. Так что все для меня знакомые лица, кроме, конечно, Славы.

Полярная станция вид с бухты.

На станции всё располагалось в одном доме – радиорубка, гидромет (комната, где записывают и обрабатывают результаты гидрометеорологических наблюдений), кухня, кают-компания, душ и жилые комнаты. В дом можно войти с разных входов. С одной стороны идём на метеоплощадку, а с другой стороны в –механку. Программа наблюдений типичная: по метеорологии со снегосъёмкой и полная по гидрологии. Я сразу заступил на вахту. Стас показал, что где находится и как включается. Работали на дрыге (телеграфный манипулятор, управляли им двумя пальцами – большим и указательным). Из арсенала радио были радиостанции Паркс, Р807 и Полоса-2. Отопление от форсунки АФ-65.

Радиорубка

Ребята уже начали сезон охоты, и каждый имел свой участок. Мне достался участок на другой стороне бухты Марии Прончищевой. Несмотря на ноябрь, Стас предостерёг меня, что бухта из-за сильных приливных и отливных явлений может быть ещё не замершая. В чём я немедленно убедился, пытаясь перейти бухту для ознакомления с охотничьим путиком, разбросать приваду и открыть капканы. Идя на ту сторону в неизвестность (я же не был ни разу на той стороне), на середине пути стал прощупывать лёд на крепость, и не напрасно. Провалился одной ногой, и пришлось возвращаться обратно. Лёд встал только в конце ноября. Много капканов пришлось ремонтировать и ставить новые. Путик по берегу был около 7 км и через бухту 2 км. Получается, бегать всего пришлось 18 км примерно через каждые 3 дня. Так начались мои трудовые будни на полярной станции.

Насчёт Петровых я погорячился. Петровы приехали только осенью следующего 1983 года. Меня сразу назначили старшим гидрометеорологом. Людмила Астахова с удовольствием сняла с себя это бремя. Тем более что она ещё работала за повара.

В. Пчелин и А. Васин

Кроме нас в районе бухты Марии Прончищевой работали 2 охотника-промысловика – Пчелин Володя и Васин Алексей Иванович. В 100 км от станции на мысе Цветкова работал ещё один промысловик – Володя Неупокоев. Пчелин поставил свой балок в 7 км от станции, Васин построил свою избу в 28 км от станции, мористее, в 60-х годах. С Владимиром Пчелиным мы встречались довольно часто. Просто он был рядом и заезжал за всякой всячиной. К моменту, когда я приехал, Володя находился один, без жены. Свои постройки он часть построил, другие привёз на вездеходе из Хатанги своим ходом. У него довольно большой арсенал техники: вездеход, «Буран», трактор и катер. Человек он увлечённый, занимается лечебными травами и содержанием в них микроэлементов. Перешёл на вегетарианское питание и рассказывал, как на него это действует. Однажды он пообедал у нас и говорил, что нашей пищей отравился. Сначала от отсутствия белковой пищи был упадок сил, но потом организм приспособился и, после каш, начинался прилив сил. Наверное, привирал. Кроме этого он занимался историей, особенно периодом после революции, 22–40-е годы. О Володе мы мало что знали. У него была семья, 3 детей. Что-то его связывало с тюрьмой. То ли сидел, то ли там работал. Вот и всё. Да мы и не спрашивали: если захочет, расскажет. Путик его около 100 км, и по маршруту он ездит на тракторе ДТ-75. Отопление в балке от буржуйки, а освещение –от керосиновой лампы и свечей.

Наш дружный коллектив. Вверху: Алик Петров и Стас Астахов, внизу: Юрий Онищенко, Вера Петрова и Сергей Персиков

Другой охотник-промысловик, Васин Алексей Иванович, заезжал к нам по мере необходимости, но очень редко. У него один балок и ледник. Сейчас из техники у него «Буран» (раньше держал упряжку собак) и лодка. Путик у него тоже более100 км, и через каждые 30 км стоит небольшая постройка для отдыха и обдирки песца. У него стоят капканы и местами «пасти». Пасти –это типа капканов для ловли песца. Устроены так, что если песец полезет за привадой, то его придавит бревном. Васин стал охотником довольно давно. Как он рассказывал, его забросили самолётом Ан-2 намного севернее с тремя собаками, продовольствием, палаткой и без связи. Первый год он ловил песца и весной строил из плавника домик. Всё время его донимали медведи. Просто проходу не давали. Пришлось перебраться поближе к бухте Марии Прончищевой. Хотя причина ещё одна была. Однажды зимой что-то произошло в море Лаптевых – льды ходили ходуном. Весной (примерно в 65–67-м году) вдруг он не обнаружил ни одного животного в море – ни нерпы, ни моржей, ни лахтака (морской заяц, вид ластоногих из семейства настоящих тюленей), ни рыбы. Как-то сразу, за весь год, ничего. Что это было, оставалось только гадать. У него тогда уже была упряжка собак. Из собак выбирал самых умных и сильных. Если что-то в собаке не нравилось, он её не щадил. Это спасало ему неоднократно жизнь. Так, например, он ездил в гости к другому охотнику и неплохо отметил встречу. Поехал обратно и попал в метель. Собаки не только привезли его обратно, но если он выпадал из саней, ждали, когда он вновь залезет в сани. Это, он говорит, редкие собаки делают. Несутся сломя голову и не следят за хозяином. Важно тут вырастить умного вожака. Ну, а если он выпускает их на медведя, то мишке несдобровать – разорвут. Были и отрицательные моменты. Однажды он запустил в балок собак, и они видели, как он обдирал песцов. На следующий день поехал по путику, а пойманные песцы без шкуры. Собачки решили, видимо, ему помочь. Тут они, конечно, огребли по полной, и некоторых пришлось пристрелить. Что интересно, Алексей Иванович –коренной москвич и мечтал стать охотником.

Неупокоев охотился далеко от нас и приезжал только на Новый год. Я не знал про охотников, и в ночь на 30 декабря 1982 года пошёл на метеоплощадку, и вдруг у соседнего подъезда дома увидел: что-то белое шевелится. Я передёрнул затвор и услышал что-то на незнакомом языке. Думаю, откуда здесь появился человек. Потом выяснил, что каждый год собираются охотники на Новый год у нас на станции. Это прибыл с со своей собакой Неупокоев Володя. Спросил его, что он сказал мне, когда я передёрнул затвор карабина. Я, говорит, Владимир, сказал, чтобы ты не стрелял, на якутском языке. Владимир не очень любил местную власть в Хатанге, так как, с его слов, они его раскулачили – конфисковали вездеход, который Владимир собрал собственными руками. В связи с нерегулярным ходом песца, Владимир ловил 2 года на мысе Цветкова, а когда песец не идёт, улетал в Якутию ловить соболя. Войдя в кают-компанию, сразу подошёл к бюсту Ленина и сказал: «Что прищурился, Ильич?» Мне это сильно не понравилось. Мы тогда ещё верили в компартию и незыблемость наших бывших руководителей, несмотря на осуждение культа личности.

Ветряк

Немного истории. Полярная станция Бухта Марии Прончищевой построена в 1932 году. Использовалась, как я предполагаю, геофизиками до 1935 года, потом передана в ведение Диксонского района. Кроме служебно-жилого дома на станции есть баня, механка, склады и ветряк с аккумуляторной. Ветряк и баня давно не работают. Ветряк вроде в целости, но генератор и аккумуляторы видимо своё отработали и поэтому лопасти застопорили. Баня не работает из-за сложности нагрева воды. Нужно разогреть печь, натопить воды. На это может уйти целый день, много дров или угля, так как баня большая. Поступил проще – сделали душ в доме, которым можно пользоваться в любой день. В доме сделана лестница на чердак и там мы развешивали белье после стирки. Чердак был большой и просторный. Станция работала от дизелей с генераторами постоянного тока. Недалеко от станции стоит большой крест, ограждённый цепями. Я думал, что это могила Прончищевой, но Стас сказал, что это могила боцмана, который погиб во время навигации. Он выпал с понтона и его сильным течением понесло в море. Вытащить боцмана из воды не успели. В следующую навигацию моряки установили крест. Имя боцмана я уже забыл. С этим течением, в котором погиб боцман, и мне придётся потом побороться.

Могила боцмана

Могила Прончищевой находится в устье реки Оленек и, как потом выяснили, имя Прончищевой не Мария, а Татьяна. Неправильно расшифровали картографы надпись на карте М. Прончищевой. Недалеко от станции, 1,5–2 км на юг, находится пресное озеро. Мы в летнее время там набираем пресную воду, а весной по первым проталинам бегаем ловить гольца. На севере от станции находится моржовая коса. Своё название оправдывает, моржей там действительно много. Иногда вся коса забита моржами. На другом берегу бухты, в 5–10 км, видны горы Бырранга. О горах писал фантаст Леонид Платов, и поэтому нас тянуло к горам, вдруг что-то увидим интересное. Например, горных баранов, незамерзающие реки, оазисы с деревьями и своим микроклиматом.

Ан-2

Охотник Васин, например, рассказывал, что в горах зимой действительно видел незамерзающие родники. Я, конечно, в удобное время сгонял к горам и поднялся на одну из них, но ничего примечательного не обнаружил. Гора состоит из мелкой щебёнки, и подниматься непросто. На станции до моего приезда неплохо поохотились. На складе были бочки с замороженной дичью, много оленей, красная и белая рыба. Красота. Стас рассказал, что летом на том берегу бухты увидел просто тьму оленей. Быстро перебрались на лодке и настреляли 15 штук. Старались выбирать оленей с хорошими рогами. Опасались только, чтобы олени с перепугу их не затоптали. Рыбу привозил Васин и Пчелин. Гусей и куропаток били из скрадка весной на берегу. Гуси – гуменник, чугунок и серые гуси. Дичь не ощипывали, так в пере и заливали в мороз водой в деревянные бочки для консервации, так как ледника не было. Когда нужна была дичь, её вырубали изо льда. Кроме того, Людмила собрала ведро щавеля. Можно было ещё собирать грибы. Благо ядовитых в Заполярье не бывает, но они такие водянистые, что собирать нужно много – с одного ведра только на одну жарёху наберёшь. Время ускорилось, и вот, хоть я и ожидал, но пришла телеграмма, что у меня родился сын в начале февраля. Я был рад, и все поздравляли меня. Выехать не представлялось возможным. Пришлось продолжить работу и охоту. К нам раз месяц прилетал Ан-2 с почтой. Я ждал писем с фото сына. Лётчики прилетали с почтой и просто так – поиграть в бильярд. Дело в том, что командира Ан-2 наши обыграли и теперь они регулярно прилетали, чтобы отыграться. Иногда прилетят и никто не выходит. Подходим, а там чуть живые члены экипажа. Думаю про себя: как долетели? Непонятно. Пришло время, и мы готовы были сдать свой улов пушникам. Прилетел знакомый Астахова пушник Рибковец. Разложили песцов по сортам, получили в среднем по 30-80 рублей за песца. Из Ан-2 вытащили одежду, обувь и всякое разное, и мы выбрали, что нам нужно, заказав на следующий год необходимый товар. Солнце поднимается всё выше, и уже прилетели пуночки, пришло время охоты на куропатку и нерпу. Оставшихся песцов вывешиваем на солнце для отбеливания.

Весна будоражит и придаёт сил и энергии. Первым делом побежал за куропатками. Наши собачки при словах «охота» и «гулять» от тебя после этих слов не отходят. Прошёлся с ними вдоль берега и понял: поохотиться не дадут. При появлении куропатки летят сломя голову, команд не слушают и пугают дичь. Тоже самое происходит на льду, когда охотишься на нерпу. Поэтому в следующий раз я заманил их в механку и запер там. Каково же было моё удивление, когда они через полчаса принеслись ко мне. Пришлось провести ускоренные курсы понимания моих команд. Собачки учились быстро и через 10 минут уже ползли за мной. Но вот прозвучал выстрел, и всех их как подменили, никаким командам не подчиняются, всю дичь разогнали. Убитую куропатку еле отнял. Так ходил несколько дней и рассказывал им, как нужно себя вести на охоте. Они внимательно слушали, командам подчинялись, как бы соглашались со мной, и это опять до первого выстрела. Куропаток всё же стали мне приносить. А вот на нерпу их всё же лучше не брать. На кухне появилась свежатинка – куропатки и печень нерпы. Куропатку легко бить – она подпускает на 5–10 метров. Часто куропатку защищает куропач. Он бросается на выстрел, изображает подранка и уводит от куропатки. Куропач чрезвычайно живуч и приходится несколько раз стрелять. Хорошо охотиться на куропатку с «мелкашкой», но тут нельзя забывать про медведя. Поэтому приходится брать ружьё и в патронташ вставлять пару патронов с жаканом. Так, насчёт собак. Я спросил, кто выпустил собак из механки. Сказали, никто не выпускал. Я пошёл в механку, а там две двери насквозь прогрызены. Надо же, как на охоту рвались.

Между тем на станции ввели новое правило по написанным замечаниям при проверке метео и гидрологии. Нужно было составить таблицу, в которой выставлять баллы каждому гидрометеорологу. По этим баллам подсчитываются проценты для начисления премии. Целью этого мероприятия считалось улучшение качество работы. Я к этому отнёсся спокойно, а вот Слава Поддубский расстраивался, если много замечаний написано. Однажды даже мы с ним сцепились. Получилась борьба. Я как раз был с ночи, да и Слава, конечно, физически крепок был. Пришлось повысить голос и заставить отпустить меня. Со Славой у меня получилось соперничество. Так, мы постоянно играли в шахматы, шашки. Слава постоянно проигрывал. Так продолжалось много месяцев, но однажды я всё же зевнул фигуру и проиграл. Что тут началось! Он бегал по станции и кричал: я выиграл, я выиграл в шахматы. Потом вылез на наш «куст» и там всем хвалился, что он у меня выиграл. После этого случая, конечно, мы в шахматы не играли. С появлением проталин на озере я ходил на озеро ловить гольца. Тут же подключился Слава и, если он поймает на 1-2 рыбёшки больше, бегает и хвалится, что он поймал больше рыбин. Потом над озером стали летать утки, и мы уже бегали на озеро с ружьём –вдруг подстрелим уток? Утки так неожиданно и быстро пролетали, что мы не успевали их подстрелить. Лучше получалось, когда мы сидели в скрадке с установленными недалеко профилями гусей. Я всё задавался вопросом: почему профилей нечётное количество? Ответ оказался простой: пролетающие гуси ищут пару и, когда видят, что профилей нечётное количество, снижаются и некоторые садятся. Сидя в скрадке после вахты, мы частенько там засыпали и пропускали подлёт гусей. Интересный случай с охотой на гусей рассказывал Слава. Он поехал к охотнику и там, в скрадке, ждал прилёта гусей и заснул. Проснулся он от гогота гусей, и когда открыл глаза, то увидел перед носом лапы гусей, как стоп-сигналы. Ружьё он схватить не успел, но успел схватить за лапы двух гуменников. Гуси он неожиданности обделали Славу, и он потерял зрение – очки его были замазаны гусиной неожиданностью. Гуменники вообще-то сильные птицы, и, надавав Славе по ушам крыльями, они вырвались и улетели. Мы, кто слушал, надорвали животы от смеха. «Слава, –говорили мы, отсмеявшись, – ты бы всё же хоть одного схватил, а то ведь двух умудрился схватить». Потом к нам приехал Пчелин и предложил съездить на рыбалку к озеру Васино. Мы, конечно, согласились. Озеро было расположено на другой стороне бухты в 15–20 км от станции. Видимо, все раньше туда ездили. Захватили бочки, рыболовные принадлежности и рванули – солнце ярко светило, был ясный день. Приехали относительно быстро. Стали искать место, где будет клевать рыба. Казалось, рыбы нет. Я подошёл к проталине – лёд до 2 метров, пригляделся и увидел огромное количество рыб, стоявших около проталины. Я бросил блесну и давай таскать одну за одной. Крючки на блесне были без цевья, чтобы не тратить время для снятия рыбы. Я всем кричал, что тут тьма рыбы. Необычный азарт навалился на меня. Вокруг орали чайки, но я на них не обращал внимания и напрасно. Через полчаса я оглянулся, а выловленной мною рыбы не было. Чайки вытаскивали рыбу прямо у меня из-под ног. Пришлось взять ящик и бросать рыбу туда и отгонять прожорливых чаек. Голец был не крупный, почти как атлантическая селёдка. Мы наловили почти 100 литровую бочку рыбы и уставшие отправились обратно. Тут как раз мне рассказали, как прошлый раз они ловили рыбу. Также, только с Пчелиным и Астаховым был Алик Петров. Когда стали ловить рыбу, вдруг на пригорках озера появились волки. Они подошли большой стаей и, как солдаты, стали нас окружать. Мы схватили карабины и встали, оторвавшись от рыбалки. Тут волк издал какой-то звук, и вся стая мгновенно исчезла. Видимо, стая волков приняла нас за оленей. Рыбы наловили в прошлом году больше и крупнее.