Пансионат «Долой одиночество» Сборник рассказов

– А как же мама и папа? Ты не можешь их бросить.

– Я им буду писать и посылать фотки. Ведь мы с тобой будем так хорошо жить.

– Ты еще не умеешь писать.

– Ну писать будешь ты, а я буду посылать фотки.

– Нет, котёнок, так уж жизнь устроена – молодые должны жить на земле, а старые на небе. Так что тебя туда не примут.

– Тогда я буду по тебе скучать.

…Раскалялось уже полуденное солнце, раскалялся песок под складным стулом, который он всегда брал с собой на кладбище.

А он продолжал сидеть.

– Знаешь, мама, – говорил он, – когда ты ушла, я ждал тебя, наверное, лет десять. Я все время смотрел в небо, чтобы увидеть тебя. Ты ведь сказала, что будешь на небе.

Наступала ночь, и я всё время думал, что ты придешь, ведь ночью на небе делать ничего нельзя – там темно.

Потом стал понимать, но всё равно ждал.

Потом он стал старше своей мамы, и образ ее исчезал, и черты ее растворялись в тумане прошлого. Потом умерла бабушка, с которой он прожил всю прошедшую жизнь.

Потом началась его собственная жизнь…

Время от времени он вспоминал мать. Иногда она снилась ему, и просыпаясь он, уже взрослый человек, плакал от тоски.

Потом забывал.

И еще, как настоящий еврейский сын, он тосковал, что не сможет никогда выполнить святую еврейскую обязанность – заскочить с работы к маме, принести ей чего-нибудь, попить чай с ней, погладить ее поседевшие кудри…

Её не было.

… – Как я прожил, мам? – говорил он, сидя у раскаленных камней на горячем песке её заброшенной могилы. – Знаешь, тебе за меня не должно быть стыдно, я как ушёл в армию, так и остался в ней на десять лет. Ведь самое главное для нашей страны – защищать ее. Этот долг я выполнил.

– Знаешь, что было самым страшным? – нет не ракеты и обстрелы. Страшно было видеть наших девочек, сидящих в выдолбленном на вершине скалы окопе, который должен был остановить колонну противника, если он пойдет по дороге внизу горы.

Десяток девочек с автоматами, минометами. Один удар ракеты и нет их. Но они солдаты – у них приказ!

Если бой случится во время их службы, их, конечно, убьют. Сколько, возможно, детей не увидят своих матерей.

Еще страшней мне было за девушек танкистов. Конечно, это были легкие танки, но какая разница. Один снаряд, и они сгорят, вместе с танком.

…Что делать, мам, нас всего девять миллионов, а их, которые нас окружают со всех сторон, сотни миллионов.

– Но, ты, мама, живи там и не беспокойся, мы выстоим.

Ну вот я и рассказал все о своей жизни. Не рассказал только о своей семье, о твоих внуках. Но ты их не видела и только будешь переживать. Вот увидимся, я тебе расскажу.

Да, мам, так получилось, что скоро увидимся. Я болен.

– А как ты меня узнаешь? Ты помнишь маленького кудрявого пятилетнего мальчика, а туда я уйду пожилым лысым мужчиной. Ты пройдешь мимо и даже не подумаешь, что это я.

Ну, ничего – ты же осталась такой какой я тебя помню.

Я тебя помню всю жизнь.

– Пока.

– Скоро увидимся.

Все проходит

Закончилась счастливая жизнь в статусе любовников. Которая, казалось бы, могла катиться вечно. Но случилось неожиданное. И пережив это, наверное, можно было бы жить и любить, не озираясь. Но почему-то не получалось…

Павел с трудом припарковал машину возле условленного места. И выключив музыку, напряженно всматривался в даль улицы.

Легкий ветер гонял желтеющие сентябрьские листья по бордюрам.

Сентябрь еще только начинался, и листья эти еще не несли в себе осеннюю красоту.

– Привет! – Юля открыла дверь и плюхнулась рядом на сиденье.

– Привет! – Павел потянулся к ней для поцелуя, – откуда ты взялась? Я тебя впереди высматриваю.

– Конспирация – засмеялась Юля. – Давай-давай, поехали. А то вся конспирация пропадет.

– А что ты своему сказала?

– К Варьке поехала, в Тулу. У нее юбилей, он знает. А если позвонит, я была в туалете. Ну что ты портишь мне настроение?

Тихо пел Азнавур. За окном мелькали желтеющие аллеи.

– А ты что сказал?

– Командировка на два дня.

– А если не отпущу?

– Значит так и скажу.

Юля засмеялась.

– Может тогда уж поженимся? Ты не хочешь?

– Не хочу. Я тебя слишком люблю.

– И я тебя.

– Ну и зачем жениться?!

– Стой, а куда это ты едешь? – встревожилась Юля.

– А ты хотела сразу на квартиру поехать?

Вместе они были уже давно. И поскольку оба были людьми семейными, Павел снимал для встреч однокомнатную квартиру подальше от любопытных глаз.

– Аа! Значит у нас медовый месяц?

– Два дня – уточнил Павел.

– Два дня? – переспросила его Юля. – Что же ты не предупредил, я бы что-то белое надела.

– Жениться же мы не собираемся.

– Слушай, а любовница – это унизительное слово?

– Это от слова любовь.

– Ладно, утешил…

Машина наконец вырвалась из городских пробок и утреннее солнце заливало мелькающие за окном поля. Окаймленная, начинающими желтеть деревьями, дорога мчалась куда-то вдаль, и ехать по ней хотелось бесконечно, не думая ни о чём…

Слева возникла площадка со стоящим на ней кафе – оазис для проезжающих в эту бесконечную даль, стилизованное под старинный кабацкий ресторанчик с соломенной крышей, стоящее в окружении елей.

– Завтрак – объявил Павел.

– Я завтракала – грустно сказала Юля. – Не могла же я уехать в Тулу без завтрака.

– Ух ты, конспираторша!

Взяли кофе с двумя фирменными пирожками, которые пекли только в этом заведении.

Столик стоял под густой сосной, с качающимися от тяжести ветками.

– Паша, – вдруг отставив чашку, спросила Юля – а если бы мы жили вместе, ты бы меня так на завтраки возил?

– Нет.

– Почему?

– Ну, Юль, по будням мы работаем, а по выходным детьми занимаемся.

– Пока мы поженимся и твои, и мои дети уже взрослыми станут. Знаешь, Паш, хочу быть вечной любовницей твоей.

– Я не против – он улыбнулся и поцеловал её.

День был по настоящему осенним – прохладным, солнечным.

И был в нём и старый разрушенный замок на краю небольшой деревеньки, и прогулки по лесным тропинкам, держась за руки, и дремали под полуденным солнцем на лесной полянке, на мшистой подстилке, не разнимая рук…

– Паша, сонно произнесла Юля – ты знаешь, как я тебя люблю?!

– Знаю. А ты знаешь, как я тебя хочу?!

Когда они, наконец, поднялись, Юля сказала:

– Я первый раз занималась сексом в лесу.

– Тебе понравилось?

– Ради этого уже стоило устроить наше сегодняшнее свидание.

– Понял. Теперь на наши встречи будем ездить в лес!

– За два часа не успеем.

– Я поняла! – Юля ущипнула его за руку, – ты затеял всю эту историю, чтобы сэкономить на квартире.

– Да, нет – сказал Павел, – мы ведь с тобой, кроме нашего дома нигде и не встречаемся.

– В кафе иногда – напомнила Юля.

Домом они называли свою квартиру, которую Павел снимал уже почти десять лет. За это время съёмная квартира обросла личными вещами и разными безделушками, которые Павел дарил по всяким праздникам. Конспирация большего не позволяла.

День всё длился. И был в нём и обед в уютном ресторане, и тихие минуты в беседке на озере, по краям которого стояли рыбацкие домики. В стоячей воде отражалось закатное солнце.

– Я тебя люблю! – тихо прошептала Юля.

– А мужа?

– Тоже. Но сейчас тебя.

– Я представить не могу, что ты с ним делаешь это!

– А ты не представляй. И вообще. Мы договорились не лезть в постель друг к другу.

– Извини! Иногда срываюсь.

– Знаешь, иногда я не верю, что ты меня любишь! Нет, нет, ты самый замечательный, но мне кажется, что это все какая-то игра у нас. Я ведь хорошая любовница?

– Самая любимая.

– И вообще вся наша история – сплошной кайф!

Уютно светил торшер, который никогда не включался здесь, потому что встречались они только днем. В не зашторенное окно заглядывала луна.

– Мне каждый день не хватает тебя – сказал Павел.

Он замолчал, потому, что Юля закрыла ему рот поцелуем.

– А я здесь – шепнула она, – а ты все говоришь и говоришь.

Они лежали, раскинувшись на постели, не разнимая сцепленных рук, переводя учащенное дыхание.

– Я люблю тебя – Павел перевернулся на бок и обнял её.

– Ты сказал, что тебе меня не хватает? – спросила Юля.

– Завтра опять не будет хватать.

– Завтра мы еще вместе.

– Значит послезавтра.

– Придётся тебе на мне жениться – засмеялась Юля.

– Ладно.

– Ну что ты врешь?! Мы же не хотим этого.

– А может я захочу – произнес Павел.

– Дурачок, чего тебе не хватает?

– Тебя!

– Я бы тебе через месяц надоела. Нет – через неделю. Как в том анекдоте: чем отличается жена от любовницы- хочешь приходишь, а не хочешь, тоже приходишь. Потом мы бы начали ругаться. Всё про это ты сам знаешь.

А у нас с тобой все идеально. Встречаемся по два часа в неделю, это сколько в году-то? Девяносто шесть часов в год, в общей сложности четыре дня в год, это если не прерывно. Не успеваем надоесть.

– Я недавно подумал: скоро будет уже десять лет – сказал Павел.

– Ну да.

– Так ведь не бывает!

– Но ведь есть.

– Это потому, что я тебя люблю.

– Нет, потому, что я тебя.

– Давай померяемся?!

– Попозже. Только что мерялись.

Неспешно катилась ночь. Уже начала бледнеть луна. Время от времени они засыпали, но тут же в испуге открывали глаза – времени на сон было жалко.

И все же утро застало их крепко спящими в объятиях друг друга…

– Привет! Говорить можешь?

– Сейчас перезвоню.

– Всё, вышла в коридор. Здесь нет ушей.

– Кому-то интересно?

– Ну, ты не знаешь женского коллектива. Стол к столу придвинут.

– Тебе не везет.

– Конечно, это не твой отдельный кабинет.

– Я же начальник.

– Ну, тогда, здравствуй, начальник.

– Как все прошло дома?

– Да, без проблем.

_ У меня тоже. И как ты себя чувствуешь?

– Плохо! Без тебя!

– И я плохо. Наверное, нам не надо надолго встречаться.

– Или поменьше любить. Всё же десять лет.

– Ладно, если у тебя получится, научишь.

– Как дела?

– Я тебя люблю.

– Тогда давай послезавтра встретимся.

– А завтра?

– Не могу, мой заедет в обед, чтобы мы съездили к зубному.

– У тебя болят зубы?

– Нет, у него. Зубного он боится, может сбежать.

– Ладно, послезавтра. Я тебя люблю.

– Привет.

– Подожди минутку.

– Нет, нет, не уходи. Выгляни в окно.

– Выглянула. Что посмотреть?

– На противоположную сторону дороги.

– А! Вижу! Стоит какой-то молодой человек возле машины, довольно красивый. А астры кому?

– А астры тебе. С первым октября!

– Я не могу их взять. Сам понимаешь.

– Ну и ладно. Я их тебе подарил.

– Не выбрасывай, жалко. Подари лучше жене.

– Ну ты даешь! Хоть понимаешь, что говоришь?

– Извини. Цветы жалко, они не виноваты.

– Ладно, подарю их первой встречной девушке.

– Врешь!

– Ладно. Не отходи от окна. Ну что? Видела?

– Да, у девушки счастья полные штаны.

– Хотелось бы посмотреть.

– Завтра я тебе покажу.

– Вот мне так никто не дарил.

– Значит завтра?

– Как всегда.

– Привет.

– Привет! Что нового?

– Да вот хозяйка квартиры спрашивает, будем ли мы продлевать аренду на будущий год?

– А мне ты об этом зачем говоришь?

– Хочу узнать будешь ли меня любить в следующем году. Напрямую спросить не удобно.

– Буду всегда.

– Пошёл продлевать аренду. Сразу на двадцать лет

– Нам тогда будет по 60. Ты уверен?

– Представить не могу какой я буду в шестьдесят.

– Ты-то ладно, а я?

– Слушай, мне вот пришло в голову – пусть хозяйка делает большую скидку.

– Почему?

– Да все равно после нас в этой квартире никто не сможет жить.

– Мы так захламили?

– Ну да – всякими словами, звуками. Одних только «люблю» аж с потолка свисает. От счастья просто пройти некуда. Ну кто такое выдержит!?

– Там концентрация этого выше всякой нормы. За десять лет. В сорока квадратных метрах.

Прошло полгода.

Таяли последние снега. Тонкий лед скрипел по утрам под ногами прохожих. Жизнь опять только начиналась. Манило куда-то мартовское солнце и терпеть до обеденного перерыва было невозможно. И Павел, еле дождавшись двенадцати часов, позвонил:

– Привет.

В трубке повисло молчание и необычно глухой Юлин голос произнес:

– Здравствуй.

«Здравствуй» – приветствие было непривычным и мгновенно сменивший тон, Павел спросил:

– Что-нибудь случилось?

Юля помолчала.

– Жора ушёл.

Жора был муж и Павел сразу ничего не мог сообразить.

– Куда ушёл?

– Ты что, дурак? – почти закричала Юля, – от меня ушёл. К другой женщине. И я её знаю, но вообще какая разница – знаю, не знаю. От меня ушёл муж, ты это понимаешь?

– Может вернется? – глупо ляпнул Павел.

– Не вернется! И, наверное, я это заслужила.

– Из-за этого не уходят.

– Да не из-за этого. Он «этого» просто не знал.

Потому что всю жизнь любил эту женщину, еще до нас с тобой. Теперь сын вырос, я пристроена. Он ушёл.

– Юля, – начал Павел.

– Всё – оборвала разговор Юля.

– Давай встретимся, поговорим.

– Не звони мне.

Шли дни, Юля не звонила. Что там происходит и что Юля переживает, Павел не знал и от этого мучился, конечно.

Он знал, что никакая любовь не вечна, особенно в их обстоятельствах. Оба знали.

По-разному, иногда, представлял Павел конец их истории. Но не так, и не так неожиданно.

И он все-таки позвонил.

– Юль, привет.

В трубке было молчание.

– Извини, что звоню, но мне ведь не все равно, и как-то хочется тебе помочь.

–Помоги. Верни Жору.

– А ты хочешь?

– Хочу. Сейчас ты спросишь – а как же я? Ты ведь для этого звонишь? А ты – никак. Ты ведь никогда не был моим мужем, и никогда не будешь. Потому что ни ты, никто другой не заменит мне мужа, которого зовут Жора.

– Ты его так любила?

– Я тебе говорила об этом. «Так, не так» – он был моим мужем. А ты любовником. С мужем мы проводили триста шестьдесят дней в году. А с тобой – пять. Помнишь как-то подсчитали. Улавливаешь разницу?

– Юль, может все-таки встретимся?

– Ну как-то хочется поддержать тебя, мы ведь не чужие. И я тебя люблю.

– Не говори больше такое слово. А насчет встречи, знаешь, мне сейчас лучше одной. Да и хорошенькая картина – любовник утешает брошенную жену. Ты что подружка?

– Ну как-то странно – тебя тяжело, а я гуляю, как ни в чём ни бывало.

– Я подумаю, позвоню, но особо не надейся.

И все-таки встретились.

В их любимом кафе, поблизости работы Юли, в котором встречались иногда в её обед, когда не было сил дождаться свидания на квартире.

– Как ты?

– Узнаешь, когда от тебя уйдет жена. – Юля спохватилась, – извини, конечно, я не хочу, чтобы она уходила.

– Почему же? – попытался пошутить Павел, – мы бы оба были свободны.

– Даже не думай об этом, счастливой жизни у нас не будет.

– Я никогда не предполагал, что тебя так убьет потеря Георгия.

– Я тоже. Ну был и был. И был муж, и был любовник. И я обоих любила. А сейчас я каждый день всё больше понимаю, кем был для меня Жора. Лучше бы я потеряла любовника.

– Что совсем бы было легко?

– Нет, ну погоревала бы, да и всё. Жора – это на всю жизнь. И потеряла его на всю жизнь, как похоронила. Раньше ты не задавал мне такие вопросы.

– А я вообще не знаю, о чем мне теперь тебя спрашивать.

– Так не звони.

– Не могу пока. А ты уже можешь?

– Не знаю. Наверное, нет. Но та история закончена, это-то я знаю. А позвонить хочется, иногда. Странная штука – не отпускает.

– Знаешь, я до сих пор не сдал ключ от квартиры.

Юля долго молчала.

– Сдай.

– Если захлопну эту дверь, то мне кажется, это уже окончательно.

– Тебе правильно кажется. Захлопни, история кончилась.

– Тебе не жалко?

– Жалко! Но она кончилась.

Они помолчали.

– История красивая -сказала Юля.

– Она была прекрасна.

– Я тебя люблю – сказала Юля, – прощай. Давай больше не звонить.

Осенний ветер сгребал опавшие листья к бордюрам. Под нахмуренной тяжелыми облаками улице, шли, прикрываясь зонтами от моросящего дождя, двое – мужчина и женщина.

Улица была одна. И жизнь была одна.

Но вот она была. И вот её уже нету.

Кладбище счастливых дней

Весёленькое это было кладбище, по которому я ходил. Не было ни надгробий, ни оград, лишь на камнях, лежащих среди ромашек и васильков, оплетённых вьюнками и зацветших земляникой, были выгравированы даты и фамилии. Но дата на них была только одна – то ли рождения, то ли смерти.

И случайно наткнулся вдруг я и на свою фамилию. И дата была тоже только одна, непонятно какая. Я оглянулся. На скамейке, сзади меня сидел седенький старичок в соломенной шляпе. Откуда он взялся? Но я, однако, обратился к нему.

– Скажите, а чего бы вдруг здесь и моя фамилия? Ведь я-то еще жив. – Старичок вынул откуда-то амбарную книгу и полистал:

– Все верно, – сказал он. – А вы вывеску на воротах, когда вошли сюда, читали?

– Нет, – сказал я, – а какая разница?

– Там же ясно написано, -укоризненно сказал старичок, – кладбище счастливых дней. – И пропал.

В тишине и зное застыл летний день. Почему-то здесь не пели птицы, не стрекотали кузнечики. И не было ничего, кроме могильных камней, одиноко возвышающихся среди цветного и весёлого поля кладбища. Странного кладбища без оград и крестов, и надписи на камнях были странными. Только даты, без прощальных слов.

Только весёлое поле и цветы пестрым ковром расстилались между надгробиями. Впрочем, не закрывали эти камни и не создавали впечатления заброшенности.