Табакерка императрицы

Глава 4

1759 год, Санкт-Петербург

Заказ был непростым, как и все заказы Елизаветы Петровны. Три года опытов и экспериментов, напряжённая работа с раннего утра до поздней ночи, а часто и ночью, дали результат. Смешивая в разных пропорциях белую глину, полевой шпат и кварц, он получил массу, изделия из которой не уступали белизной и утончённостью китайскому фарфору. Ещё много времени и сил ушло на поиск лучшего метода формовки и декорирования. Но всё было не зря. Преподнесённый к именинам Елизаветы Петровны «Собственный Ее Императорского Величества» фарфоровый сервиз из ста восьмидесяти семи предметов удостоился высочайшего одобрения. Дмитрий Виноградов был пожалован имением в Ревельской губернии с двумя деревеньками по сто крестьянских душ каждая. Но главное, что слава русского фарфора разлетелась далеко за пределы державы.

Обычно заказы от Елизаветы Петровны привозил гонец в запечатанном конверте или просто на словах. В этот раз за мастером ночью прислали карету, доставили во дворец князя Разумовского, провели прямо в покои. Граф, несмотря на поздний час, встретил Виноградова в парадном мундире при орденах. Отослав сопровождающих, князь перешёл к делу.

– Елизавета Петровна в ознаменование победы русского оружия над прусской армией под селением Кунерсдорф повелела тебе изготовить памятную табакерку.

– Табакерку? – удивился Дмитрий. – Так дело нехитрое, стоило ли вам беспокоиться, ваша светлость? Послали бы гонца…

Нетерпеливым взмахом руки князь прервал мастера.

– Табакерку, да непростую, хитрую, с тайным отделением.

– Каков размер тайного отделения, ваша светлость?

Князь снял с руки перстень с большим бриллиантом, протянул Дмитрию.

– Чтобы сей предмет поместился.

Виноградов покрутил перстень, внимательно рассматривая.

– Сделаешь?

– Постараюсь, ваша светлость. Только размер табакерки будет больше обычного.

– А ты сделай так, чтобы не больше.

Виноградов снова покрутил перстень, почесал в затылке, нахмурился.

– Непросто это, ваша светлость.

– Потому тебе и поручаю.

– Постараюсь, – повторил Дмитрий.

– Сделай, – отрезал князь. – И чтобы про тайное отделение знали только ты, я и императрица. Перстень с собой возьми. Будет тебе оплатой. Приеду за табакеркой через пять дней.

– Сложная работа, ваша светлость. Дней десять бы.

– Хорошо, семь. И уж постарайся, иначе сам знаешь… Ступай.

Когда карета доставила Виноградова домой, шёл четвёртый час ночи. Спать он не лёг, морща лоб, мерил шагами рабочий кабинет. Спать сегодня не придётся, фарфор не любит спешки, а у него всего неделя на изготовление. Дмитрий быстро набросал несколько рабочих чертежей – все не то. Чертежи полетели в растопленный камин, Виноградов решил конструкцией заняться позже, а пока сделать эскизы изображений, которые будут на табакерке. Рисовать он любил и умел. Если бы не увлечение химией, из него получился бы неплохой художник.

Дело пошло споро, крышку украсил портрет Елизаветы Петровны, стенки – батальные сцены. Теперь можно приступать к технической части: замесить шликер – глиняную массу – по его, Дмитрия Виноградова, особому рецепту, изготовить гипсовую форму, залить туда шликер и поставить на сушку. Сушка займёт дня три, не меньше, за это время можно и отоспаться, и конструкцию придумать. Всё равно тайный механизм нужно будет мастерить после первого обжига, при ручной доработке.

Делать он решил сразу три одинаковых изделия. Фарфор капризен, во время обжига может треснуть, и в печь Виноградов обычно ставил две заготовки – если одна повредится, останется вторая. Но заказ уж больно важный, нельзя оплошать, три надёжнее, чем две. Чтобы различать табакерки, он решил у лафета пушки нарисовать разное количество ядер: одно, два и три.

Болезнь настигла внезапно. Нестерпимо заболела голова, бросало то в жар, то в холод, мучительно ныли все мышцы, несколько раз вырвало. Превозмогая слабость, Дмитрий продолжал трудиться над заказом. Следовало позвать Густава Ренна, доверенного помощника и способного ученика, по происхождению немца. Но тот сразу бы понял, что табакерки непростые. Ослушаться князя, запретившего посвящать кого-либо в тайну, Виноградов не посмел. После сушки он поставил заготовки на первичный обжиг.

Находиться около печи было нестерпимо, пот лил ручьями, слабость усилилась, кружилась голова, несколько раз Дмитрий терял сознание. Хорошо, не упал на печь, сгорел бы заживо. Он выходил на улицу, обливал себя ледяной водой из колодца, на какое-то время становилось легче, правда, очень ненадолго.

Обжиг выдержали два изделия, третье покрылось трещинами, и Виноградов разбил его молотком. Два оставшихся получили необходимую твёрдость. Мастер вставил в оба тайный выдвижной механизм, проверил, как работает, и остался доволен. Он почувствовал себя лучше, с аппетитом поел. Возможно, болезнь отступит и всё обойдётся?

Не обошлось. На третий день появилась сыпь. Сначала мелкие красные пятна на лице, руках и груди. Пятна быстро превратились в пузырьки, наполненные мутной жидкостью. Пузырьки распространились по всему телу, даже на ладонях и ступнях выросли. Сомнений не осталось это оспа. «Чёрная смерть» уже год гуляла по стольному граду, не щадила ни князей, ни дворян, ни служивый люд. Вот и его черёд пришёл.

Работа приближалась к завершению, остались роспись, глазурование и последний обжиг. Виноградов заперся в кабинете, велел никому не приходить и молил Господа лишь об одном – успеть закончить…

На седьмой день в ворота порцелиновой мануфактуры въехала карета князя Разумовского, остановилась около двухэтажного кирпичного здания, украшенного колоннами и лепниной. Двор мануфактуры был пуст, встречать князя вышел один Густав Ренн.

– Где Виноградов? – недовольно спросил князь.

– Дмитрий Иванович скончался сегодня ночью, ваше сиятельство: чёрная оспа.

– Как невовремя, – недовольно поморщился Разумовский.

Густав протянул князю большой кованый ключ.

– Что это?

– Ключ от кабинета мастера, ваше сиятельство. Велено передать то, за чем вы приехали, в кабинете на столе.

Они поднялись на второй этаж, князь вставил ключ в замочную скважину, повернул. Густав отступил в сторону.

– Ты заходил сюда? – с подозрением спросил Разумовский.

– Как можно, ваше сиятельство! – Густав перекрестился. – Дмитрий Иванович запретил.

– Останься здесь, я кликну.

Разумовский распахнул дверь, зашёл. На необъятном столе красного дерева, инкрустированного золотом, перламутром и черепаховым панцирем, под белой тряпицей что-то лежало. Князь подошёл, отбросил тряпицу и залюбовался. Непостижимой белизны фарфор сиял в лучах заглянувшего в окно утреннего солнца. Князь бережно взял табакерку в руки. На лафете нарисованной пушки углём была сделана отметка в виде креста. Указательным пальцем князь надавил на крест, раздался щелчок, из стенки выскочил потайной ящичек. В ящичке лежал перстень с большим бриллиантом. Тот самый, который князь вручил Виноградову неделю назад.

– Зайди, – позвал князь Густава.

– Где вторая? Знаю, вы всегда две делаете.

– Повредилась во время обжига, ваше сиятельство, Дмитрий Иванович молотком разбил.

– Не врешь? Смотри у меня!

– Как можно, ваше сиятельство! Обычное дело – из двух одна получается.

Разумовский насупился, посмотрел Густаву в глаза, мрачно произнёс:

– Ну, коли мне соврал – язык вырву, на дыбе подвешу…

Глава 5

1982 год, Ленинград

У заведующего токсикологическим отделением городской клинической больницы имени Филатова, что на Петроградской стороне, было ночное дежурство. Среда, середина рабочей недели – спокойное для токсикологов время. Пить народ начинает ближе к выходным, вот тогда в отделении аврал. Пациенты поступают один за другим, один другого тяжелее. А в среду можно и расслабиться. После обхода заведующий, отдав распоряжение не беспокоить по пустякам, удалился к себе. О том, что хозяин кабинета на месте, Андрей узнал ещё в коридоре. Из-за закрытой двери с табличкой «ка-эм-эн Клебанов С. И.» доносились азартные вопли: «Ах, ты так?! Коня моего слопать задумал!? А вот так не хочешь!?» Андрей усмехнулся. Стас Клебанов предавался любимому занятию – играл в шахматы с умным человеком. То есть сам с собой.

В больницу Андрей приехал, понадеявшись на удачу. Застать Стаса на рабочем месте после четырёх можно было, только когда тот дежурил. Квартиру Харитоновой они с Оксаной покинули без пятнадцати четыре, добираться до клиники не меньше часа. Дозвониться в токсикологию через общебольничный коммутатор и попросить Клебанова задержаться не удалось: линия всё время была занята. Но обнаруженный в холодильнике Анны Авксентьевны пузырёк буквально прожигал карман. Не верил Андрей в то, что Харитонова перепутала дозировку. Она много лет страдает диабетом, каждый день делает себе инъекции, прекрасно знает, к чему может привести передозировка – с чего бы вдруг ошиблась? В областной клинической больнице, куда Харитонову отвезли, анализ крови на токсины делать не будут. Они уверены в диагнозе: передозировка инсулина. А если пузырёк подменили и там не инсулин, а какая-нибудь гадость, вызывающая похожие на гипогликемию симптомы, – тогда что? Тогда Анна Авксентьевна может в любую минуту умереть.

Стас Клебанов, с которым Андрей познакомился на научной конференции в Казани, был типичным жаворонком и на работу, к неудовольствию подчинённых, являлся в начале седьмого. Но и уходил рано. Клебанов даже внешне походил на жаворонка: невысокий, худой, всегда какой-то встопорщенный, с неизменным хохолком чёрных волос на голове, с манерой резко, по-птичьи, поворачивать голову и взмахивать при возбуждении руками, будто крыльями.

Подружились они на почве шахмат. В Казани жили в одном номере и каждый вечер устраивали баталии до глубокой ночи. У Андрея был второй взрослый разряд, в институте он играл за сборную. Клебанов был самоучкой, но Сергееву не уступал, поэтому партии часто затягивались.

Завидев в дверях Андрея, Стас несказанно обрадовался, вскочил, роняя на пол доску с фигурами, подбежал, обнял, потряс за плечи:

– Дружище, как я рад тебя видеть! Ты какими судьбами?! Молодец, что заехал!

– Стас, у меня дело, – начал Андрей.

– Погоди – «дело». – Стас бросился к столу, достал две рюмки и бутылку «Кавказа»[15]. – Папаша молодого любителя неразбавленного уксуса принёс, в благодарность. Специально для тебя храню!

– Давно хранишь? – поинтересовался Андрей.

– Больше недели уже! – с гордостью объявил Клебанов, отработанным движением свернул пробку, разлил тёмный тягучий напиток. – Давай за встречу!

– Закусить-то есть чем?

– Закусывать хороший коньяк – плебейство. – Клебанов опрокинул рюмку в раскрывшийся, как у голодного птенца, клюв-рот.

Андрей достал из кармана предусмотрительно сунутую Оксаной шоколадку, разломил пополам.

– Держи, шоколадом можно. За встречу!

– Между первой и второй… – Клебанов снова наполнил рюмки. – Партейку сыграем?

– Сыграем.

– Чур, я белыми, у меня в прошлый раз чёрные были.

Андрей таких деталей не помнил: прошлый раз был почти два года назад, но спорить не стал.

– Как скажешь. Только сначала дело. Срочное.

Стас посерьёзнел, отодвинул бутылку.

– Излагай.

Андрей достал из кармана флакончик.

– У вас лаборатория круглосуточная?

– Спрашиваешь! У нас же неотложная токсикология.

– Могут ваши спецы быстро посмотреть, что здесь?

Он протянул флакончик Клебанову. Тот нацепил очки, прочитал этикетку, встряхнул, посмотрел содержимое на свет, пожал плечами.

– Здесь инсулин. Пузырёк явно аптечный.

– И всё-таки?

– Думаешь, что-то другое намешали?

– Ты профессора Харитонову знаешь? – задал Андрей встречный вопрос.

– Бабу-ягу? – изумился Клебанов. – Кто же её не знает. Трояк мне на экзамене влепила, но разрешила пересдать. А при чём здесь Харитонова?

– Впала в кому после инъекции из этого флакончика.

– Хм, – Клебанов почесал затылок. – Он же почти полный. Чтобы впасть в гиполикемическую кому, она должна была вколоть себе минимум треть содержимого. Не получается.

– Вот и я о том же, – со значением произнёс Андрей.

Стас вскочил.

– Жди меня…

Вернулся он минут через двадцать.

– Удача, сегодня сам заведующий биохимической лабораторией дежурит. Классный мужик. Сказал, посмотрит.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Алексей Розум – певчий придворной капеллы, родился в 1709 г. на хуторе Лемеши недалеко от Чернигова. Его отец Григорий Розум, числился реестровым казаком, фактически вел жизнь крестьянина. У Алексея проявился прекрасный голос, он учился у местного дьячка церковному пению. Село, где пел в церкви Розум находилось на тракте между Киевом и Петербургом. В 1731 г. здесь проезжал полковник Фёдор Вишневский, возвращавшийся в Петербург из Венгрии. Он был очарован пением Алексея Розума и уговорил его поехать в столицу, где устроил певчим в придворную капеллу. Там его увидела Елизавета Петровна, на которую внешность и очаровательный голос молодого певчего произвели исключительное впечатление. Алексей Розум из певчих перешел в штат двора Елизаветы и вскоре занял в ее окружении место прежнего фаворита Алексея Шубина. Он получил при небольшом дворе Елизаветы должность гоф-интенданта, т. е. вел имущественные и хозяйственные дела принцессы. Позже получил титул графа Разумовского.

2

После смерти в 1740 году императрицы Анны Иоанновны, дочери старшего брата Петра I, царя Ивана Алексеевича, императором объявлен ее внучатый племянник Иоанн Антонович. Ему было два месяца от роду. Находясь в колыбели, он вступил на трон под именем императора Ивана III. Иваном I считался в данном случае Иван Грозный, который первым принял титул царя. В современной литературе Иоанна Антоновича чаще называют Иваном (Иоанном) VI, в этом случае Иваном I является Иван Калита, а Иван Грозный – это Иван IV.

3

Правительницей при малолетнем императоре была объявлена мать Ивана VI Анна Леопольдовна, племянница Анны Иоанновны. Её мужем был принц Брауншвейгский Антон Ульрих. С приходом Анны Леопольдовы к власти ему пожаловали редкий и исключительно высокий военный чин генералиссимуса.

4

Иоганн Лесток, личный врач Елизаветы, происходил из семьи французских гугенотов, эмигрировавших в Германию в конце XVII в., состоял одно время хирургом и цирюльником при дворе герцога Брауншвейг-Целльского, а затем приехал в Россию и стал врачом при дворе Петра I.

5

Высшие сановники при дворе правительницы Анны Леопольдовны: Андрей Остерман, руководитель внешней политики, канцлер и член Кабинета министров; Бурхард Кристоф Миних, президент Военной коллегии, фельдмаршал.

6

Всегда осторожный канцлер Остерман необдуманно обидел Елизавету. Осенью 1740 г. в Петербург прибыло диковинное посольство от персидского шаха Надира. Он намеревался посвататься к Елизавете, прислал в подарок Еще один слон оказывается не учтен… Остерман утаил этот подарок. Привёз ли на самом деле шах большой и редкий бриллиант, неизвестно.

7

Большой розовый бриллиант – один из крупнейших розовых бриллиантов в мире, который находился в коллекции Елизаветы Петровны. Этот камень отличался редким цветом и размером, что делало его настоящим сокровищем. Точное местонахождение большого розового бриллианта в настоящее время неизвестно.

8

Ленинградский растворимый кофе – один из популярных брендов кофейных продуктов советского периода, выпускавшийся ленинградским заводом пищевой промышленности «Кофейная фабрика». Этот своеобразный символ дефицита товаров народного потребления в Советском Союзе конца 1970-х – начала 1980-х годов выпускался с середины XX века, однако наибольшие спрос и известность продукт получил именно в эпоху позднего социализма. Растворимый кофе тогда был редкостью и воспринимался как деликатес. Продукт продавался в жестяных банках объёмом двести граммов, и приобрести его в общей торговой сети было очень непросто.

9

Дмитрий Иванович Виноградов родился в 1720 году в Суздале. С детства проявлял интерес к наукам и искусству, особенно к химии и керамике. После окончания семинарии в Петербурге поступил в академию наук, где начал свои исследования в области создания фарфора. В 1744 году Виноградов был назначен управляющим Невской порцелиновой мануфактуры, основанной для производства русского фарфора. Первым руководителем предприятия был иностранец Христофор Гунгер, который не смог добиться успеха в производстве качественного фарфора. Виноградов взял на себя ответственность за разработку технологии производства русского фарфора и вскоре добился значительных успехов.

10

Невская порцелиновая мануфактура – ныне Императорский фарфоровый завод.

11

В начале 30-х годов фаворитом принцессы Елизаветы был гвардейский поручик, статный красавец Алексей Шубин. Императрицу Анну Иоанновну раздражала популярность принцессы среди гвардейцев. В 1731 году Алексей Шубин по доносу оказался под следствием, был подвергнут жестоким пыткам и сослан на Камчатку, где его насильно обвенчали с некой камчадалкой. Елизавета непросто пережила разлуку с Шубиным, выразила свою тоску в сочиненных тогда же ею печальных стихах. А в 1742 г., став императрицей, она отыскала Шубина. Бывший фаворит был возвращен в Петербург, получил чин генерал-майора.

12

Тайная канцелярия, также известная как Канцелярия тайных розыскных дел, была создана Петром I в 1718 году. Ее целью было расследование государственных преступлений, особенно тех, которые могли угрожать власти императора и интересам государства. Первоначально она занималась делами царевича Алексея Петровича, обвиненного в заговоре против отца, однако вскоре стала важным инструментом политической репрессии и контроля над обществом.

13

Шпицрутен – длинный, гибкий и толстый прут из лозняка или металлический шомпол, применяемый в России и Европе с XVII до XIX века для телесных наказаний.

14

До поступления в медицинский институт Оксана окончила художественную школу и очень хорошо рисовала, что не раз помогало в расследованиях (романы «Взрыв», «Радиация», «Вторжение», «Маньяк», «Скайджекинг»).

15

«Кавказ» – грузинский коньяк, который славился особой крепостью и глубокими вкусовыми качествами. Производился на заводе в Тбилиси и считался одним из символов грузинского гостеприимства и культуры виноделия. Доступность этого коньяка для покупателей была ограничена из-за всеобщего дефицита.