Ямбург

Стоим как-то в торце второго луча. Прилетело много конторских, и Тарнавский с ПТО, то ли кто другой, поведал следующее: «Орденом Трудового Красного Знамени наградили бригадиров Кузнецова и Сухаревского (он приехал позже со своей бригадой) и начальника участка Орлова». А кто-то из стоящих за спиной негромко: «Это твой орден». Не повернувшись и никак не прореагировав, не понявши, кто сказал. Да, немного больно, все же это осталось во мне надолго, как осадок. Ибо Я к этому долго шел. Да, Я тщеславен и чрезмерно хотел быть героем еще с детства. У меня на какое-то время опустились руки, все стало неинтересным. Да, это слабость, и к этому Я себя не готовил, потому принял удар неподготовленным. Мне захотелось уехать домой, ведь в отпуске не был более двух лет. Но прилетевши в Белый Яр, где находилась наша контора, сказав о своем желании Полуде, на тот момент начальнику управления, он после долгой паузы ответил: «Давай к этому разговору вернемся в течение двух-трех дней, сейчас же не готов ответить».

Через день или два находит меня Полуда на базе и говорит: «Пришли болотоходы ДТ-10П для каждого управления, стоят в Надыме. СУ-5 свой уже утопили в реке, просят нас о помощи, и нам так необходим сейчас болотоход на Ямбурге. Ты же знаешь, ведь тундра стала отходить. Да дело в том, что у нас специалистов, которые на нем учились, никого нет: кто в отпуске, кто уволился, а он сложен в управлении. Дадим тебе двух механизаторов, там еще ГАЗ-71. Перегонишь на Ямбург, а тогда уже поедешь в отпуск». Сказал и ушел. Мне нравились сложные задачи, как уже сказал ранее, и у меня уже не было хандры. А это тысяча километров по болотам вдоль коридора трубопроводов, тысяча четыреста, идущих с севера на юг. Да и потом, как не оказать помощь надымчанам. На следующий же день мы выехали, или, точнее, вылетели на Ми-8 в Надым. Прилетевши, меня встретили очень хорошо и были наслышаны обо мне, ибо попросили помочь вытащить такой же болотоход, который и пришел на нашу контору. До сих пор тот эпизод, когда Я подошел к болотоходу со своими двумя механизаторами и обнаружил, что не было никаких ключей. И только сейчас пришла мысль, сорок лет спустя: почему же Я не попросил масла для двигателя, хотя видел, что там стоит двигатель Д-12 бескартерный, и тогда еще знал, что без нагрузки он расходует очень много масла. И не взявши его — это моя вина. Да, не было воздуха. Он предназначался для блокировки: в том случае, если одна из гусениц соскочит, то посредством ее можно было бы ее заблокировать, и тогда другие гусеницы будут вращаться. Без этих же булитов со сжатым воздухом такими функциями ДТ-10П уже обладать не будет. К примеру, преодолевая водную преграду, если одна из гусениц соскакивает, то остальные прекращают движение, то есть крутятся те колеса без нагрузки, с которых соскочила гусеница, и в воде мы становимся неуправляемы. Почему же Я не настоял на том, чтобы они обеспечили меня этим? Почему? Мало того, у меня даже мысли не было, чтобы кого-то просить о чем либо, надеялся всегда только на себя. Хотя главный механик просил меня о помощи, то есть вытащить их болотоход, который застрял уже на первой реке от Надыма — это не более пятидесяти километров. (Тогда даже не подумал, что нам нужно пройти тысячу километров.) Да, это был уже июнь или даже июль месяц, и тундра вскрылась, то есть отошли все болота, и в это время все поселки тундры как бы живут на островах, передвижения только на вертолетах. Странно: никогда не готовился в дорогу более пятнадцати минут, и здесь тоже торопился, как будто кто-то подгоняет. Почему-то всегда проявлялась и до сих пор проявляется леность мысли, когда как бы нужно о себе позаботиться. Всегда почему-то считал это неблаговидным делом.

(Вспомнился еще один эпизод, подтверждающий то, что совершенно не заботился о себе и о своей внешности. В первый месяц моей работы на участке Верхний Казым вели монтаж компрессорной станции. Произошел такой диалог в бытовке. Заходит Полуда, на тот момент начальник участка, и обращаясь к «Хахлу» (такой был по двору, кислород собирал, носил на плече, и другие дела, очень хороший работник): «Приехал Дружинин, у него что-то сломалось, разберись». А мне это не понравилось: я-то был принят участковым механиком, и как бы это мой вопрос, хотя Я и работал еще не полную неделю и как бы не знал, где себя приложить, а тут, казалось, мой вопрос, и тот делегируют не мне. Через некоторое время заходит в бытовку Хахол и просит, чтобы уже Я решил тот вопрос, который был задан ему Полудой, на что Я ответил: «Тебе дали команду — ты ее и исполняй». Время спустя заходит теперь уже Полуда, приведенный Хахлом, и ставит мне ту же задачу, что давеча была дадена слесарю. В бытовке было пару-тройку монтажников, и среди них бригадир Ибатулин, дважды награжденный орденом Трудового Красного Знамени, да даже подавали документы на Героя, но что-то перепутали конторские с отчеством, и награждение сорвалось (об этом узнал уже позже). Да и тогда не знал еще их и об их, потому как работал первую неделю.