Погоня за инопланетянами. Новелла IV – уфологическая. О Касте блуждающих во времени

Сергей Козик

Погоня за инопланетянами. Новелла IV – уфологическая. О Касте блуждающих во времени

Глава 1

The Caste of wandering through time

Каста блуждающих во времени

Старинная мелодия, – томление на сердце,

Как вересковый мёд, забыта навсегда.

Хранят секрет той музыки лишь избранные дети

И опытные старцы, прошедшие лета.

Кто вспомнит ту мелодию, тот обретёт бессмертье

Владыкой станет Времени и покорит века…

«Вселенское одиночество порождает жажду в собеседнике, а поиск внеземного – надежду обрести этого собеседника. Нетерпеливый торопыга обретает такового очень быстро. Редко, когда его собеседником становится кто-то из правильных, живых, и возвышенных умов человечества. Снобизм людской и суеверия самого дикого свойства сами себе творят Кумира. Инопланетяне – один из таких «торопыжных» вариантов…»

1947 ГОД. 2 ИЮЛЯ. ВЕЧЕР.

ШТАТ НЬЮ-МЕКСИКА, БЛИЗ ДЕРЕВНИ КОРОНА,

ОКОЛО ГОРОДА РОЗВИЛЛ, США.

Сверчки в степи, почуяв вечернюю прохладу, застрекотали со звуком тысяч лилипутских пулёмётов. Пётр Сергеевич, пыхнул «лигеросским» дымком, перекинув из одного угла рта в другой свою курительную трубку, заботливо накрыл платком ствол пулемёта, торчащего из турели. Сталь ствола нагрелась на солнце, так сильно, что положить руку на него было невозможно.

Новенький самолёт Дуглас-Баньши, сразу после приземления, они с сыном Артуром, откатили в высокую траву, с глаз долой, а сами оседлали его покатый верх корпуса.

Пару раз мимо, метрах в ста, по местному шоссе проезжали фермеры на своих грузовых Фордах и Доджах. Но самолёт, укрытый за бурьяном, не видели. Пыль с дороги, ведущей прямиком в Розвилл, застилала обзор настолько, что езда по ней становилась в эти засушливые июльские дни делом крайне не приятным. Некоторые фермеры не ограничивались платками «грабителей дилижансов», а имели очки танково-авиационного армейского образца.

Далеко-далеко, проурчало на окоёме. Бинокли Петра Сергеевича и его сына Артура мгновенно направились на  появившуюся тёмную полоску штормовых туч.

– По материалам Розвилльского Дела, вон тот грозовой фронт должен вызвать удар молнии, который приведёт к повреждению метеозонда или НЛО, которое должно упасть… – Артур поглядел на компас. – Примерно в семистах метрах от нас на юго-восток. Ближе к деревне Корона. Там-то и будут найдены обломки летающего «нечто» нашим фермеров по фамилии Брейзел.

Артуру, которому было 15 лет, с серьёзным видом рассматривал карту округа города Розвилль.

– Тебе виднее сынок. – почти равнодушно ответил Пётр Сергеевич и стал застёгивать железную крупно зернистую молнию своей лётной кожаной куртки. – Холодает Арчи. Накинь кожанку.

– Пап, тебе совсем не интересно? А вдруг правда здесь была авария НЛО?

– Сын,  пойми, мне не менее интересно, чем тебе. Но энтузиазм мой уменьшен в сравнении с твоим. Потому что мне мой опыт подсказывает: всё это сказки одинокого человечества. Вселенское одиночество порождает жажду в собеседнике, а поиск внеземного – надежду обрести этого собеседника. Нетерпеливый торопыга обретает такового очень быстро. Редко, когда собеседником становится кто-то из правильных, живых, и возвышенных умов человечества, снобизм людской и суеверия самого дикого свойства сами себе творят Кумира. Инопланетяне – один из таких торопыжных вариантов, порождённых страстью в поисках равного собеседника. Кстати, тут в кабине шесть банок классной армейской говядины с фасолью в томате, вскроем по баночке?

– Давай, но всё-таки пап…

Пётр Сергеевич уже открыл ножом первую банку тушёнки и передал её сыну, перебивая.

– Я уже тебе говорил: чтобы приблизится к пониманию сути происшествия, нужно как минимум быть его участником. Это как минимум! Но всё равно гарантий нет. Поскольку ты будешь видеть только с одного ракурса. Я считаю, надо быть в пяти точках, чтобы высказаться уверенно, что, «да, я понял явление…». Я двенадцать раз участвовал в событиях исхода евреев из Египта, находясь в разных точках и прямо в самих толпах и слоях вовлечённых в сие действия. Много думал на эту тему и всё равно не могу сказать наверняка, что это было. Двенадцать раз! Как тушёнка, кстати?

Артур уже скрёб по стенкам банки нержавеющей ложкой.

– Классная!

Пётр Сергеевич не спешил в еде. Он аккуратно положил дымящуюся трубку на край купола самолётного колпака. Табачный дым стало уносить над верхушками степных цветов бурьяна. И принялся за трапезу внимательно, подчищая каждую фасолинку, но продолжая рассуждать.

– Вот сейчас постараемся приблизиться к пониманию о слухах про НЛО, оттолкнёмся от того чего увидим…

– Я, пап, спросил тебя, потому что не вижу энтузиазма. Ты много знаешь, но тема инопланетян, мне кажется в твоей жизни по-прежнему белое пятно.

– Ты прав. Не до них было, а чтобы  случайно, я их не встречал. Ты захотел эту тему разведать? И я очень рад этому. Может правда удастся прояснить. Кстати, ты не забыл кто мы в 1947 году? Я – майор Пьер Кустен ВМФ США, ты – мой помощник, рядовой. Морские лётчики. Из-за тебя мне пришлось бороду сбрить! – не без сожаления сказал Пётр Сергеевич, потрогав гладко выбритый подбородок.

– Я кстати, пап, тоже не без потерь.

Артур стянул пилотку, обнажив трёх дневную щетину, на волосатой части головы.

– Оболванили! Это кто тебя так?

– Анна, кто ещё! Я её попросил, по-человечески, под армейский полубокс, а она под яйцо зашарашила. Ещё с Ольгой надо мной ржали, как лошади… Обидно даже.

– Воспринимай это, как первые жертвы на пути к поиску истины. Их ещё много впереди. Инопланетяне у тебя могут не только волосы забрать, но и полжизни. Смотри, набегаешься за призраками!

– Всю будет нормально! Я верю, что они не призраки. – горделиво ответил Артур и до них донёсся отдалённый раскат грома.

– Начинается!

Они вновь подняли бинокли.

Оглядев, рокочущий окоём, Пётр Сергеевич успокоил сына:

– Ничего не начинается. До нас ещё около 50 километров, а ветер… – он, как заправский капитал послюнявил палец и подставил его ветру. – Не в нашу сторону. Минимум часа три. Скорее всего, после заката. Чай будешь? Я свою авторскую смесь в термосе заварил. Есть бутерброды с краковской колбасой и с нашим чесноком, из Юрского периода. Маман чесноком увлеклась…

Они услышали шум двигателя и лошадиный топот. По дороге, идущей прямо от горизонта не спеша, вся в пыли, двигалась фермерская машина с самодельным кузовом.  За ним семенили две привязанные лошади.

Проезжая мимо них машина остановилась. Из неё вышел высокого роста, долговязый худой человек в ковбойской шляпе. Загораживая солнце ладонью, он внимательно посмотрел в их направление. Затем вытащил из машины помповое ружьё.

– Приготовься, – произнёс Пётр Сергеевич.

– Это ты, пап приготовься. Я говорю на английском, между прочим, без акцента, а ты…

От подходившего, через бурьян зарослей, послышалось:

– Hi, gentlemens! (Привет, джентльмены!)

– Hello, sir! – (Здравствуйте, сэр!)

Ответил Артур.

Американец казался типичным фермером, какими их обычно представляют, если разговор заходит о Диком Западе. Не хватало на нём только одного, ковбойской портупеи с двумя пистолетами и некоторых элементов индейской одежды. Фермер был в голубой рубашке, впрочем, сильно выцветшей и мокрой от пота, в очень пыльной шляпе и очень свободных джинсах кроя, скорее всего самого раннего в истории появления брюк из парусины.

Ковбойские сапоги отливали новёхонькими пряжками и скорее всего, вышли из-под руки сапожника месяц назад, не позднее. Возможно, что мотивом остановки фермера могло стать желание прихвастнуть новой обувкой перед военными.

– Джентльмены, – подошедший отдал честь Петру Сергеевичу и Артуру несколько наиграно, но по Уставу справно.

– Я местный фермер. Моё имя Вильям. Меня здесь знают все, вплоть до южных границ Новой Мексики.

Фермер Вили нарочито держался спокойно, уверенно. Помповый ствол, покоился у него на плече, в зубах он держал травинку, а второй рукой пригибал край шляпы, загораживая от низкого солнца прищуренные глаза.

– Я не кинозвезда, но знают меня ещё и потому, что мне приходится искать своих овец по всей прерии. Уж, как я эту проклятую загородку не чиню, всё равно бараны её сносят, иногда койоты достают…

Пётр Сергеевич с интересом, та же прищурившись, рассматривал этого фермера из послевоенного 1947 года. Артур же опасливо отошёл к крылу самолёта и так лёг на него животом, что, если бы фермеру пришло в голову пальнуть из ружья, то он, полулёжа на крыле, представлял бы минимальную мишень для поражения.

– Вы хотите узнать, не видели ли мы здесь овец? – перебил его Пётр Сергеевич и, сняв с запотевшей головы фуражку, утёр лоб от пота уже сырым платком.

– Нет, сэр, пока с этим всё в порядке! – ответил фермер. – Я служил в пехоте, над нами часто летали самолёты, но я никогда не видел военную машину так близко. Хотел попросить вас дать посмотреть её поближе? Надеюсь, это не секретный экземпляр?

– Нет. Это обычный военный истребитель Дуглас, модификации палубной авиации, каких наша Америка поставляла на фронт последней войны тысячами. – Ответил Пётр Сергеевич и твёрдо, уверенно приказал:

– Одну минуту, сэр! Стойте! Не приближайтесь! Прежде чем подойти к нам ближе позвольте моему помощнику убедиться, что ствол, находящийся у вас на плече, не заряжен.

– О, да, конечно! – сказал фермер и, как бы оправдываясь, добавил. – Я оружие прихватил лишь только потому, что негоже оставлять его в грузовике. А вдруг кто, проезжая мимо по шоссе, захочет поглядеть, что у меня внутри кабины. Подходи, сынок и подставь ладони вверх. Я разряжу ружьё при вас.

Он поднял оружие над головой, протянув его перед собой, а большим пальцем руки стал оттягивать затвор, перезаряжая одновременно. Артур подставил руки под падающие из казённика патроны, сложив их лодочкой, будто перед струёй воды. Ружьё оказалось заряжено до предела. Пять патрон и плюс один. Артур разложил патроны себе в нагрудные карманы военного френча, указав фермеру, где они лежат, чтобы тот не волновался и при возврате ружья, напомнил ему о них:

– Патроны я верну, после осмотра самолёта. Перед нашем расставанием.

– О’кеу. – ответил фермер.

Артур отдал честь и, застёгивая карманы с крупными 20 миллиметровыми патронам, вразвалочку пошёл впереди, держась за поясную кобуру штатного револьвера Смит и Вессон 1917 года.

В своё время Артур купил револьвер в частном магазине ещё во время Первой мировой. Револьвер не был обременителен, небольшой, лёгкий, надёжный. С 13 лет Пётр Сергеевич разрешил сыну иметь его при себе всегда.

Револьвер прятался под его одеждой постоянно, (как и шпага у его дяди Жака) и не только тогда, когда они путешествовали по эпохе XX-XXI веков, времени существования данной модели, а всегда.

– Как говорил Абдула: – рассуждал отец. – «Кынжал хорош тому у кого он окажется в нужное время…» А момент необходимости оружия предугадать невозможно, эта секунда решит всё! Домой за ружьём сбегаешь, не успеешь. Так, что носи сын его при себе, только прячь поглубже.

Артур приобрёл две кобуры, одну на пояс, другую скрытную под руку.

Фермер уважительно проследовал за Артуром, глядя на его цепочку, висевшую от кольца на рукояти револьвера. Они прошествовали к самолёту. Перед восторженными глазами американца открылись почти не оцарапанные, новенькие голубо-синие плоскости Дугласа с американскими звёздами и флагом США под кабиной главного пилота.

– Бьютифул. Вери гуд. – довольный шептал фермер ощупывая нагретый металл обшивки, проводя ладонями со сморщенной кожей по аккуратным заклёпкам.

Пётр Сергеевич к этому моменту покинул верх самолёта, спустился вниз и комментировал, но прежде сообщил:

– Я прошу прощения за мой акцент. Я француз, как и многие старшие офицеры лётного состава в США. Я с окончания Первой войны живу с Америке, но так и не избавился от акцента.

– Так вы из когорты тех французов, что наша страна приняла, как наставников по лётному мастерству? – спросил фермер, обходя кругом самолёт и ощупывая его словно любимую корову. Казалось, он прямо сейчас начнёт с любовью доить самолёт.

– Так точно сэр! – ответил Пётр Сергеевич. – Я не боевой офицер, моя война прошла 20 лет назад. Тогда мы летали на фанере, но принципы были заложены там «на высотах Вердена»…

– Да уж… – согласно закивал фермер. – И как высоко летает эта птичка? – спросил он, явно не  в настроении продолжать беседу в ключе «высот Вердена», а будучи не в силах оторваться от воздушной машины.

– Потолок около шести тысяч метров. По техпаспорту может больше. – Ответил Пётр Сергеевич, почти зевая. – Скорость?… Вам по паспорту? Я выжимал не более 400 километров в час. И то на почти потолочной высоте.

– А если в милях? Я плохо представляю себе в метрической системе. Вы мне в милях…

– Не силён в математике. Но думаю, это около 250 миль в час. А потолок около трёх тысяч семьсот миль. Я своих курсантов приучаю мыслить в метрах. Поскольку потенциальный противник меряет в метрах.

Фермер согласно закивал головой. Они обошли самолёт и встали у винта. Фермер продолжал ощупывать «Дуглас», словно слепой слона.

– Расскажу ребятам, что видал такое в нашем поле, не поверят! Хорош… – продолжал восхищаться он, но вдруг спросил:

– А вы здесь на задании или техническая неисправность заставила сесть? Вы с какой базы? С нашей, Розуэлльской?

– Военная тайна. – несколько смешливо произнёс Пётр Сергеевич. – Но мы не «ваши». Находимся тут при исполнении.

– Ага, понятно. Тайна, так тайна. – покорно согласился фермер.

– Сэр, а вас случайно не Брейзел зовут? – вклинился в разговор Артур.

– Так точно, сынок! – обрадовано ответил фермер и не увидел, оборотившись к юноши, как за пределами его взгляда, Пётр Сергеевич постучал по лбу, показывая Артуру знак «Ты, придурок, да? Чего спрашиваешь?»

Артур, как ни в чём не бывало продолжил:

– Не удивляйтесь, сэр, ваше имя есть в списке местных патриотов, который нам выдали перед заданием.

– Что за список? – не без подозрения в голосе произнёс фермер Вил Брейзель.

– Ничего особенного, сэр. Обычная бумажка, в которой указаны фамилии местных, к которым мы можем обратиться за помощью, если, что-то пойдёт не так. Список надёжных Граждан, так сказать. – продолжал врать Артур.

– О, как! Забавно, значит не зря плачу налоги. – Спасибо сынок, приятную новость принёс, скажу супруге, обрадуется…