Новелла V перинатальная. Когда отойдут весенние воды

- Куда вы пойдёте, мэм? Уж вас-то, молодую скво, они не выпустят. Вы видели этого нервного парламентёра? Попадитесь ему в руки он, прежде чем перерезать горло, изнасилует вас, беременную! – не отступал Стамп.

- Он не от этого нервничал, а от того, что лошадь под ним вот-вот могла скинуть его на землю.

- Может и так!

- Не может, а это точно так.

- Лошадь чувствовала, что я где-то рядом, - продолжала девушка. - Поэтому я спряталась на время под телегу, чтобы она, увидев меня, не произвела преждевременный переполох, сбросив наземь парламентёра. Как потом объяснить врагу, что не мы это сделали? Индеец-то строптивый попался… Мог и не признаться в собственной неумелости.

- Вы с этой лошадью как-то связаны?

- Да, сэр. – коротко ответила Хельга и поперхнулась. Стамп углядел в уголках её глаз слёзы.

- Да, сэр, это лошадью моя… - ответила Хельга – А находится она вон в той стороне. Это моя Ромашка... И я скоро приду к тебе, моя родная…

* * *

Запланировав высадку с парашютом, как самый безопасный вариант перехода во времени в неизвестный для высадки ландшафт, Ольга вопрос с лошадью долго оставляла открытым. Хотелось изначально иметь свою лошадь, раз она решила и родить, и жить здесь с мужем в Северной Америке XVIII века.

Ромашка была нужна ей как часть дома, семьи. Ольга хотела иметь под боком хотя бы на время беременности и родов старого друга, точнее подружку.

В самом-то деле, не спускать же животное с воздуха. Как корову грузить подъемным краном. Но всё-таки Ольга решилась на один вариант.

Пролистав все возможные карты от XVII-XVIII века, девушка таки утвердила наземную точку хронопортации. Лошадь появляется в прерии. Но только лошадь. Заплетенные в концы косичек гривы и хвоста чёрные алмазы создают необходимое для хронопортации гизмо (гизмо - анг. термин, пришедший из 3d графики, обозначающий упрощенную форму объекта без лишней детализации). Хозяйка лошади спускается с парашютом. Так всё и произошло.

Как только парашют с Ольгой оказался в небе над прерией Северо-западных земель Америки XVIII века, в ста милях от Нью-Йорка, девушка углядела и «точку» Ромашки на карте внутри своих очков. Подбрасывал на высоту брат Ольги Артур, заведя «от винта» любимый старенький Дуглас времён второй мировой…

Но вмешался Господин Случай.

Парашют Ольги буквально на пару миль снесло Западнее, и она спускалась уже почти над лесом. Медленный спуск позволил через очки углядеть судьбу Ромашки, спокойно пасущейся на степном лугу.

Огромный отряд апачей проходил с юга. Голоса их животных и топот привели Ромашку в возбуждение, и она наивно вышла на простор из ложбины с ароматной травой. Далее всё произошло просто, её силуэт увидели «хозяева» американской земли. Несколько бросков лассо помогли включить новую лошадь в их табун.

Ольга сразу поняла, что случилось, и с горечью наблюдала, пешком волоча с собой чемодан и парашютный рюкзак, как её Ромашку угоняют всё дальше и дальше.

Встреча на дороге обоза несколько облегчило дорогу. Удивило то, что апачи оказывается, совершали военный манёвр и вдруг устремились с юга, почти наперерез каравану. Их манёвр угадывался Ольгой по метке Ромашки на электронной карте. Вскоре прямое направление движения индейцев не оставили у девушки сомнений в их намерениях по отношению к обозу.

* * *

- Как же вы собираетесь прокрасться через окружение? – спросил Стамп.

- Вы мне поможете? – ответила девушка и ясным взглядом посмотрела в глаза старому охотнику.

Стамп остолбенел, глядя в чистые глаза молодой скво. Он понял, что он не только хочет помочь этой беременной девушке, но и уйти вместе с ней.

- Каков план? – коротко спросил Стамп.

- План прост. Вы сейчас идёте на совет, пока они и их «чиновники самой королевы Великобритании» неразумно и трусливо не порешили сдаться, и убеждаете их всеми силами продолжать бой. Вы победите, не волнуйтесь. Я помогу, но уже с той стороны, когда выйду из круга.

Стамп на этот раз натужно промолчал. Конечно, о помощи любой другой девушки в реальном бою он много мог наговорить нелицеприятного, подвергая сомнению всю ситуацию целиком, но не в этот раз. Вспоминая, как лихо эта ловкая скво подбивала индейцев, особенно её выхлест со шпагой, заставил его с большим вниманием прислушаться к её словам. Он вдруг осторожно, но настойчиво спросил:

- Вы откуда такая?

- Я ожидала подобного вопроса. – улыбнулась скво. - Мой отец с малых лет учил меня стрелять из татарского лука, а владение шпагой входило в обязательный набор образовательных дисциплин дворянки вместе с чистописанием. Просто я больше интересовалась этими, чем другими дисциплинами. Я, конечно, знаю о тридцати двух рецептах приготовления овсяной каши, о чём учат в рамках дициплины «Кулинария». Знаю, как приготовить селёдку или зачем нужна мука, но в стрельбе и фехтовании, а также в естественных науках «Врачевание» и «Алхимия» я обогнала многих. Так бывает. Я люблю учиться, потому что любознательна, это у меня от родителей. Они нам детям внушали, что образовательный труд сызмальства помогает человеку, и как никакой другой отражается на всей взрослой жизни…

Стапм вновь промолчал, лишь заметив, указывая на очки:

- Проблемы со зрением результат чтения толстых заумных книг?

- Возможно. – улыбнулась девушка. – Так вы вернётесь на собрание?

- Да «мэм». – ответил старый охотник. – Вы когда намерены уйти?

- Скоро. Думаю, когда начнёт смеркаться, ближе к ночи.

Едва стемнело, Стамп понял, что девушка покинула лагерь… Как она ушла, в какую сторону? Следовала ли принципам разведчиков, не давать светить Луне в спину? Ползла ли по-пластунски? Но перед самым рассветом в лагере индейцев произошёл преполох…

* * *

Идея прыгать с парашютом в неизвестный временной период не принадлежала Ольге. Об этом упрощённом способе ещё говорил ей в домашнем кругу отец Пётр Сергеевич в минуты своих вдохновенных рассказов о свойствах времени.

- Способ, конечно, оригинальный, но позволяющий без особых вычислений перемещаться достаточно точно и безопасно. Процент столкнуться с птицей маловероятен! – не уставал повторять Пётр Сергеевич.

Помня слова отца, Ольга избрала этот способ.

Уж очень не хотелось ей тратить время и сильно рисковать в пересечении Атлантического океана, из Лондонского порта в порт Нью-Йорка. Она в принципе не любила плавать на кораблях, вне зависимости от времени и расстояния, а XVIII век всё ещё оставался веком повышенного риска при навигации. Проще и безопаснее казалось попросить брата Артура завести Дуглас и подняться на самолёте воздух, а уже там на высоте двух-трёх километров выпрыгнуть из кабины наружу и тихо мирно приземлиться под утренний щебет летних птиц.

Единственное, что пришлось отдать на откуп Фортуне, это лошадь.

Ромашка пошла «по стандарту» перемещений, с риском оказаться внутри ствола толстого дерева или увязнуть ногой внутри какого-нибудь камня или стены. Смерти не будет, а будет мучительное выковыривание из твердыни. Отец рассказывал, как на фронте первой или второй мировой (Ольга не помнила какой) он, в спешке перемещений, оказался ногой влитым в боковину подбитого танка. Если бы не его друг Жак, буквально выпиливший его оттуда, Пётр Сергеевич мог погибнуть.

Свой план в принципе Ольга считала рабочим, единственное, что она не могла знать, это появление апачей, пленивших лошадь, и то, что встречать её муж приедет в традиции провинциального и во всяком деле основательного человека: за три дня до прибытия как бы её корабля, как бы из Лондона.

С сопровождающим всюду её супруга метисом Могучи они столкнулись в порту Нью-Йорка. Произошло это курьёзным случаем.

Стамп и Ольга, прибыв в Нью-Йорк, расстались, шапочно договорившись встретиться на берегу озера Фронтеньяк, где размещалась мануфактура мужа, где старый охотник хотел поохотиться и продолжить общение с так заинтересовавшей его девушкой. А Ольга на берегу озера решила возвести себе семейное гнездо, но случай с апачами заставил её задуматься в целом о перспективах рождения первенца на Диком Западе в XVIII веке. Не слишком ли опасно? Она не боялась трудностей родов, она опасалась трудностей могущих исходить от слишком агрессивной среды.

В Нью-Йорке, пока позволяло время, она решила узнать каких мастеровых можно привлечь для строительства дома её мечты: плавающего жилища на глади озера на пантоне. Ей хотелось достичь предельной основательности всей не тонущей конструкции.

Порт, бойкое место, казался подходящим для поисков. Ольга заодно прошла мимо швартовочного причального узла, куда через три дня прибудет «как бы её корабль»... Метис Могучи, видимо, хотел того же и столкнулся с женой хозяина лицом к лицу.

- Это вы? – спросил он, крайне удивившись. – Вы же ещё там… Вы прибыли немного быстрее, чем Ваш корабль, на котором пересекаете сейчас Атлантику…

- Да, это я. – ответила Ольга растерянно, держа под узцы Ромашку, и хаотично перебирая варианты объяснений того, как она могла оказаться в порту раньше корабля, находящимся с ней же в океане.

Могуче смотрел на неё будто на фантома, скосив полу испуганный взгляд, сохраняя дешёвую придурковатую улыбку. Он не верил своим глазам.

«Зря я призналась! Надо было сыграть в сильно похожую иностранку! Для индейцев многие белые на одно лицо, женщины в том числе…» - пожалела Ольга, но взглянув на лошадь, тут же отбросила эту мысль. «А лошадь тоже «близняшка и иностранка»? Зараза такая!» - внутренне продолжала рассуждать девушка. «Будем блефовать» - решила в конце концов она.

- Могуче, я хотела сделать Джону сюрприз. Надеюсь, ты поможешь мне? – начала она и осеклась…

Могуче молча поднял руку и указал за спину Ольге. Она обернулась. Из двери администрации порта выходил бодренькой походкой её муж. Поправляя шляпу, он взглянул на них и остановился… прищурился, снял шляпу и засиял белозубой улыбкой раскинув руки в объятиях. Ольга кинула поводья Могуче, а сама, подхватив юбки, приподняв их повыше побежала навстречу по портовой грязи, не особенно разбирая дороги. Муж также устремился в её сторону… Он поймал любимую на полшаге и немедля поймал губы в поцелуе.

- Взасос! – тихо прошептал Могуче сам себе и критически посмотрел на Ромашку у крупного глаза которой летала навязчивая муха. Ромашка будто поняла и замотала головой, звеня упряжкой. Могуче, хмурясь, выбрал местечко на голове животного и чмокнул рыжую лошадиную голову в короткошерстный чистенький бочок.

- Каждому своё, да? – услышал Могуче и обернулся. За его спиной стоял старый охотник со штуцером. Приклад дальнобойного ружья покоился у него на колене, которую он подогнул в опоре на ступени причальной площадки. В целом он предстал перед Могуче, как портрет похваляющегося охотника. За его спиной не хватало лишь множества трофеев удачных сафари.

- Стамп! – вскрикнул Могуче и заулыбался во всю ширь. – Старый чёрт!

Заулыбался и Стамп. Они обнялись.

- Ты как тут оказался? Ты же хотел вернуться к своим? – улыбаясь, спросил Стамп, но по сверканию его прищуренных от счастья глаз, ответы ему не особенно были интересны. Он с наслаждением смотрел на Могуче, как и Могуче на него.

- Я, Эдвард, помотался много где. Пока небо не подарило мне вон того мальчишку, как подарило в своё время меня тебе. Теперь мы вместе.

Стамп обернулся.

- О, господи! А эта мэм кто ему?

- Это его молодая жена…

- Вот это поворот! – вскричал Стамп и тихо, уже как бы для самого себя повторил. – Вот это поворот…

- Вы знакомы?

- Не так чтобы долго. Неделю, чуть больше. Мы вместе проделали путь из сердца Вирджинии в Нью-Йорк. Но то, что я увидел с её стороны, заставило меня пересмотреть многие мои взгляды на жизнь. Мы расстались этим утром, но когда расстались, я понял, что совершаю ошибку и принялся её искать!

Пока Стамп восторженно сообщал, Джон и Ольга, обнявшись со счастливыми лицами подошли к ним.

- Стамп. – сказала Ольга и внимательно взглянула в глаза старому охотнику.

- Да, мэм. – ответил он и покорно встал, сняв шляпу.

- Стамп. – вновь произнесла девушка. По глазам однозначно чувствовалось, то, что ей вновь приятно видеть старого охотника.

– Я мэм решил не затягивать, а присоединиться в качестве поставщика охотничей дичи на стол одной безумно красивой и уважаемой мною леди. Я надеюсь, что она не против, если подстреленные мною индейки и лани станут частью её утреннего жаркого…

- Совсем не против. – ласково ответила Ольга и взглянула на мужа. Муж в свою очередь посмотрел на Могуче.

- Сэр! – обратился Могуче к мужу Ольги с очень серьёзным тоном. - Сэр, перед вами мой отец, таким, каким являлся для вас я в молодые годы. Это он подобрал сироту метиса Могучи и воспитал таким, каким я есть. Позже мы расстались, когда я по молодости хотел вернуться к своим отцовским предкам у индейцев... Этого благородного человека зовут Эдвард Стамп (Edward Stamp). Если ваша жена не против, я был бы счастлив нашему соединению в одну общину. В конце концов, ещё одно дальнобойное ружьё нам не помешает. – Могуче замолчал и взглянул не Стампа.

- Спасибо Мак, спасибо за рекомендацию... – почти со слезой произнёс старик. Они вновь обнялись.

* * *

Озеро Фронтеньяк (Lake Frontynak), на юго-восточном берегу которого располагалась кожевенная мануфактура Джона Дженкинса, картографы изображали «почти» под Нью-Йорком.

«Почти под Нью-Йорком», это, если глядеть на большую карту Северо-американского континента и иметь автомобиль с разгоном более 100 км/ч и ровным автобаном под его колёсами. В XVIII веке ничего этого ещё не было. Даже копия французской карты, постоянно лежавшая у королевы Великобритании в деловых апартаментах личного кабинета, обозначало этот водоём под именем Фронтеньяк.

Сообщив о близости с Нью-Йорком в прошении в кулуарах британского двора, Джон Дженкинс и Могуче хотели придать своему хозяйству больше солидности и защищённости. На самом деле от Нью-Йорка озеро Фронтеньяк разделяло два-три дня пути на лошадях на северо-запад, ближе к Канадской границе.

Ольга, впервые услышав название «Фронтеньяк» даже не стала узнавать точное местоположение водоёма, посчитав, что это малоизвестное место. Но по мере сближения её очковый навигатор упрямо показывал на Озеро Онтарио. Так оно и оказалось.

Намного позже официально на британских картах вместо «Фронтеньяк» закрепилось гуронское название «Онтарио» в переводе «Сияющая вода». Все же вокруг пока называли Онтарио - Фронтеньяк.

«Фронтеньяк», так «фронтеньяк»…» - решила девушка и вручную внесла правку в свой личный навигатор, надписав рядом с Онтарио в скобках «новое-старое название североамериканского водоёма».

Во время путешествия к его берегу, Ольга чувствовала себя сверх ценным грузом. Дедушка Стамп (СТампа стали называть «дед»), вдруг сообщил всем, что она беременна. Откуда он узнал это, Ольга не могла понять. Кроме неё эту тайну знал только её личный сканер, опять же вделанный в её очки.

Дедушка не утверждал, но сказал это достаточно уверенно. Его слова звучали так:

- Я бы поостерёгся «мэм» вам трястись верхом в седле. Если есть деньги, закажите дилижанс, карету. Сдаётся мне, что вы теперь не одна, при вас может оказаться ребёнок.

Эти слова Стамп произнёс будучи в харчевне постоялого двора в Нью-Йорке, за ужином, где планировали детали переезда. Дженкинс мгновенно среагировал, вторгшись в разговор:

- Дорогая, ты беременна?

Ольга покраснела и неуверенным голосом произнесла:

- Кое-какие признаки за собой я замечаю, но они не повод говорить уверенно. Надо подождать…

- Чего ждать! – воскликнул Джон. – Больше на лошадь до выяснения правды ты не сядешь. Могуче, завтра утром, заказываем дилижанс для миледи!

- Сделаю. – Немедля ответил метис.

* * *

Так Ольга оказалась стиснутой створками кареты, вместо того чтобы наслаждаться просторами леса и чистотой хвойного воздуха, рассекая по широкой лесной дороге в седле рыжей строптивой Ромашки.

«Я - капсула с особо ценным зародышем» - внутренним смехом назвала себя Ольга, выглянув из оконца кареты, и увидев более чем серьёзную охрану.

Вооружённые до зубов мужчины Дикого Запада окружали её со всех сторон. Внутри кареты сидело самое сокровенное для этих старых охотников, ковбоев, в прошлом возможно забияк и стрелков, каких ещё поискать даже на Диком Западе.

Беременная мэм! Хозяйка Ольга…

- Теперь дорогая Хельга, вы моя жизнь и моя смерть. – перед выездом серьёзно сообщил Стамп и не показывая лицо быстро одел шапку с лисим хвостом и отвернувши глаз пошёл к лошадям. Он не хотел показаться пафосным и излишне слезливым.

Вскоре они выехали из города.

* * *

Широкие лесные просторы раскинулись из окна кареты.

Ольга положила ноги в сапогах на мягкие сиденья противоположной стороны, распахнула шторы. Солнце нагрело бархат тёмно-красных мягких диванов, а рессоры иной раз так глубоко и мягко парировали неровности дороги, что у Ольги захватывало дух и ныло ниже живота. «Американские горки…». Она любовалась блестящей кожей своих ботфорт, чистейшими изгибами натёртыми гуталином и нержавеющей оковкой самих носиков. Поскольку сапоги не спускались в грязь грунтовой дороги, сохранялся их отполированный вид ещё от магазина портовой галантереи, как и запах скипидара в карете.

В магазине ей дали большую банку для полировки голенищ.

Там же полировал ей сапоги мальчишка по имени Том. Он работал продавцом у своего отца, владельца галантереи.

Когда Том узнал, что «мэм» хочет купить самую большую банку крема для коричневой обуви, он немедля вызвался прямо в магазине отполировать ей обувку этим самым кремом.

По его уверениям этот крем-гуталин сделал он сам на основе скипидарной настойки с добавлением дубовых красителей. Том очень гордился своим гуталином, а Ольга оказалась первым его покупателем.

Они зашли за ширму, где юноша сел перед девушкой на маленькую табуретку, жирно обмазал кремом две щётки и, подняв глаза, увидел не только сапог, его голенище расправленную ботфорту, но и дальше, глубину женской тайны. Парень закраснелся. Ольга поняла, что слишком высоко подняла юбки. Стали видны бёдра и панталоны, а может и больше… между двумя штанинами панталон не было связи, кроме одной пуговки на пояснице и другой на животе… В то время женщины не носили трусов.

* * *

Путешествие на карете оказалось мягким и комфортным.

Когда дорога проходила в окружении хвойника, усыпанная иголками и шишками земля источала ароматную сырость. В этих долинах Ольга как-то после обеденной стоянки заснула, укрывшись тяжёлой волосатой шкурой бизона… Проспала почти до заката, пока не услышала сквозь сон голос мужа:

- Ночевать будем, как всегда, здесь. Распрягай! Ребята, за дровами! Слева от дороги можно найти сухие…

Ольга подтянула ботфорты и, откинув бизонье пончо, зевая, распахнула каретную дверь. Вне пончо и пассажирской кабины, в тени лесных деревьев показалось зябко.

- Помогите мэм спуститься! – услышала она.

- Не надо. Я сама! – ответила она и полузатёкшей ногой оперлась о ступень кареты, а потом спрыгнула наземь. Каретные рессоры мгновенно скомпенсировали её вес, а получив облегчение, распрямились. Ольга почувствовала упругую силу подкинувшую её ногу и с не привычки чуть не упала. Её подхватило сразу шесть рук!

- Осторожней «мэм»!

* * *

Кучерами от арендной компании каретного и конюшенного проката служили два брата. Почти мальчишки. Видимо, выкупленные с одной из тростниковых плантации южно мексиканских земель. Эти два чернокожих конюха говорили на английском легко, бегло и без акцента. Говорили остроумно, чем девушке сильно напомнили их потомков, реперов XXI века.

Ольга внимательно глядела на них в поисках несчастливых настроений, вызванных рабской судьбой, но не находила их. Один из братьев, старший, грубовато сострил в сторону одного из мастеровых жестянщиков порта и кроме искреннего смеха не вызвал у окружающих людей никаких расистских чувств. Для Ольги данный пример показался наглядным для понимания отношений к рабам в сословных замесах, которым являлся их отряд путешествующих вместе мужчин с оружием.

Портовые работники держались вместе. Они, по требованию Ольги, обильно подкрепленного испанскими эскудо, присоединились к их отряду для свинчивания на берегу понтонного поплавка.

С собой при помощи четвёрки тяжеловозов они тянули скрутку прокатного железа, сверлильное оборудование и бочку чёрной вонючей краски на олифной основе, сделанной из нефти. Стальные болты с гайками, которыми Ольга планировала скреплять листы четырёх миллиметровой жести хранились в насквозь промасленных мешках. Они также возлегали на одной из четырёх тяжеловозных телегах.

Вечер за общим костром с поеданием бизоньего мяса, вытащенного из солено уксусной закваски, пропитался запахом шашлыка и дыма. Мясо поджаривалось, громко шкварча, вытапливая жир на крупных бело-розовых боках.

Стамп отогнал всех от шампуров, особенно запретил влезать в кухню Могуче.

- Я тебя люблю, но в кулинарию мою не лезь, а, то шпагой в лоб.

- но… - бессильно пытался возразить Могуче.

- Не надо «но»! Сочту нужным, обращусь. Не превращай моё кухарство в насилие. Я хочу получать удовольствие, а не приказы… Уйди, сказал…

Стапм не подпускал именно Могуче, потому что тот со своими индейскими специями совершенно не соответствовал вкусам европейцев, а момент не подразумевал экспериментов в еде. «Все просто хотят пожрать!» - так грубо и реалистично высказал общий настрой Стамп и жарил мясо крупно, сильно пережаривая, до углевой корки, вспрыскивая его крепким напитком, настойкой «Аква Вита», позже названного «Виски». Эти вспрыскивания иногда заканчивались небольшим вспыхиванием у костра, что ещё больше возбуждало аппетит.

Ели молча, смачно, часто рыгая, кашляя. После первого насыщения вспоминали, что рядом женщина. Ольга вела себя без неприличностей, но без осуждения остальных. Громко смеялась. Ей очень нравилось быть центром всеобщего внимания. Чернокожие её упрямо называли «мисс Джексон». Расслабившись в такой дружеской обстановке Ольга чуть не проговорилась.

- По разговорам, услышанным мною в Нью-Йорке, недалеко от озера есть изумительной красоты и головокружительной высоты водопад… Вы меня свозите туда? – простодушно весело сказала девушка и с любовью посмотрела на мужа.

Джон почесал начавшую пробиваться щетину и обратился к Могучи:

- На озере есть водопад?

- Пороги на реках, что отходят от озера я видел, а о водопаде впервые слышу. – Ответил Могуче. – Откуда такие сведения мэм? – ответил озадаченный метис и посмотрел на Стампа, тот в свою очередь произнёс:

- Я не долюбливаю гуронов и всегда жил в местах южнее их границ, поэтому плохо знаю места этих озёр. О водопаде слышу впервые.

Обратились к остальным. Никто никогда не слышал ни о каком водопаде. Ольга замолчала, прикусив губу.

* * *

На второй день пути им повстречались знакомые переселенцы с берега озера. Поезд, состоящий из пяти кибиток, шел по той же дороге, что и они. Прежде, чем приблизиться, едва заметив друг друга, они почти одновременно остановились.

Стали перекликаться:

- Кто там едет, отзовись? – услышала Ольга далёкий голос от силуэта из чащи впереди и выглянула из кареты. Она увидела напряжение в лицах. Всадники встали в сёдлах. Стамп вынул из сидельной кобуры штуцер. Муж подъехал к двери кареты и тихо сказал:

- Спрячься Хельга. Нечего им видеть леди, зашторь окно.

Остальные переговоры она слышала сидя на диване через шторку.

- А вы кто такие? – голос принадлежал её мужу.

- Мы из общины Мэйпл. Вам говорит это чего-нибудь?

- Да! – ответил муж и в свою очередь крикнул:

- Среди Вас есть Джон Мэйпл?

- Нет, сэр, но есть его младший брат Майкл Майпл, вы сейчас с ним говорите!

- Как поживает жена твоего брата Сарра Мэйпл? – крикнул Джон.

- Я такой не знаю! – крикнули с той стороны.