Хроники Архитектора. Человеческий фактор

Они посмотрели друг на друга. И вдруг обе улыбнулись.

— Мир? — спросила Софи, протягивая прозрачную руку.

— Мир, — кивнула Катя и сделала вид, что пожимает её.

— Ура! — Артём выскочил из кухни с чайником. — А теперь давайте чай пить! Я тут печенье купил, специально к такому случаю. С шоколадной крошкой! Самые миротворческие печеньки!

Рыжик, убедившись, что драма окончена, снова растёкся по подоконнику и прикрыл глаза. Воробьи за окном нагло скакали по ветке, но он уже не обращал на них внимания. В конце концов, даже у котов бывают выходные.

Вечером, когда магазин закрылся, они всё-таки пошли в кино. Без магии, без фигурок, без Софи, она сказала, что ей и в подвале хорошо, есть над чем подумать. Артём остался сторожить, заодно доедать печенье и строить планы по захвату мирового антикварного рынка. Элеонора ушла к себе смотреть ветки и пить чай с мятой.

Фильм оказался дурацкой комедией про то, как два незадачливых полицейских пытались поймать преступника, но вечно попадали в нелепые ситуации. Они смеялись так, будто смотрели лучшую картину года, хотя на самом деле просто были счастливы быть вместе.

А когда вышли из кинотеатра, на улице всё так же валил снег, и Москва светилась тысячами огней, отражающихся в мокром асфальте. Катя взяла Максима под руку и прижалась к нему.

— Знаешь, — сказала она, глядя на кружащиеся снежинки, — я, кажется, поняла, почему ты изменился.

— Почему?

— Потому что нашёл своё место. И людей, с которыми это место стало домом. Раньше ты был как... ну, как программа, которая работает, но в фоновом режиме. А теперь ты настоящий. Живой.

Максим ничего не ответил, только поцеловал её в макушку.

— И я рада, что мы все вместе, — добавила Катя. — Даже Софи. Даже Рыжик. Даже Артём с его дурацкими идеями.

— Даже Артём, — согласился Максим. В этот момент завибрировал телефон в кармане Кати. Она рассмеялась, достала телефон и увидела сообщение от Артёма: "Вы там это, не задерживайтесь, а то Рыжик без вас спать не ложится, всё на дверь смотрит".

— Придётся возвращаться, — улыбнулась она. — А то кот волнуется.

— Идём, — Максим обнял её за плечи, и они пошли по заснеженной улице, оставляя за собой следы.

А в это время в магазине, в подвале, Софи сидела над древним фолиантом и тихо улыбалась своим мыслям. Где-то рядом, в углу, послышался лёгкий шорох. Будто кто-то маленький и шустрый пробежал по половицам.

— Тихо, — прошептала Софи в темноту, не оборачиваясь. — Не сейчас. Они скоро придут.

Шорох стих. Но ощущение, что в доме кто-то есть кроме них, не исчезло. Наоборот, стало даже сильнее. Кто-то внимательно наблюдал из темноты, изучал, принюхивался.

Софи улыбнулась загадочно и перевернула страницу.

— Скоро, — повторила она. — Скоро познакомитесь.

За окном мела метель, но в старом особняке было тепло и уютно. И кто-то невидимый, кажется, был с этим согласен.

Глава 6 Домовой из подпола

Утро началось с того, что Рыжик уронил цветочный горшок.

Не специально, конечно. Просто он гонялся за солнечным зайчиком, который нагло прыгал по подоконнику, и в очередном кульбите зацепил хвостом чахлый фикус. Горшок с грохотом рухнул на пол, земля рассыпалась, фикус обречённо лёг на бок, а Рыжик замер с таким видом, будто это не он, а горшок сам спрыгнул.

— Рыжик! — завопила Катя, выбегая из кухни с полотенцем в руках. — Ты что творишь, паразит?! Это же мой любимый фикус!

Рыжик посмотрел на неё с выражением глубочайшего презрения и медленно, с достоинством удалился в сторону подвала, всем своим видом показывая, что фикусы вообще не его проблема.

— Я его прибью когда-нибудь этот комок шерсти, — пообещала Катя, собирая землю обратно в горшок.

— Не прибьёшь, — лениво отозвался Максим, выходя из спальни. — Он же магический. Воскреснет.

— Это фикус воскреснет или Рыжик? — уточнил Артём, поняв, что гроза прошла и все спокойно, смело высунулся из-за прилавка.

— Оба, — зевнул Максим. — У нас теперь всё магическое.

За завтраком Софи объявила, что пришло время для нового этапа обучения.

— Ты освоил базовые вещи, — сказала она, держа в руках пустую чашку (традиция есть традиция). — Защита, усиление, работа с энергией. Теперь пора переходить к более тонким материям.

— К каким именно? — Максим насторожился. Он уже знал, что «тонкие материи» у Софи означают что-то сложное и энергозатратное.

— Начнем с простого, для начала, с деревенской магии, — Софи улыбнулась загадочно. — Той, что живёт в домах, в печах, в порогах. Той, что ближе всего к людям. Это не ритуалы с кругами и свечами. Это магия быта, привычек, повседневности.

— Вы про домовых что ли? — догадался Артём.

— В том числе, — кивнула Софи. — Домовые, овинники, банники, дворовые. Они есть почти в каждом старом доме. Особенно в таких, как этот, с историей. Просто люди перестали их замечать. А они есть.

— И что, у нас есть домовой? — Катя отложила вилку и оглядела кухню с новым интересом.

— Пока не знаю, — Софи пожала плечами. — Но я чувствую кого-то. В подполе. Давно уже. Он наблюдает, присматривается. Боится выходить.

— А чего боится? — спросил Максим.

— Людей. Ремонта. Перемен. Домовые — они консерваторы. Им нужно время, чтобы привыкнуть к новым жильцам. А мы тут всего пару месяцев.

— Ну так давай его позовём, — предложил Артём. — Познакомимся, чаем напоим. Чего стесняться?

— Так просто не позовёшь, — покачала головой Софи. — Нужен ритуал. Или случайность. Иногда они сами выходят, если чувствуют, что им рады.

— А может, его Рыжик напугал? — предположила Катя. — Кот же у нас тот ещё монстр.

— Может, и напугал, — согласилась Софи. — Кошки с домовыми часто не ладят. Территориальные споры.

Рыжик, услышав своё имя, приоткрыл один глаз и фыркнул. Мол, подумаешь, домовой, я и не таких пугал.

После завтрака Максим с Софи ушли в подвал заниматься. Артём отправился протирать витрины, Катя села за блог, а Элеонора устроилась в кресле с чаем и закрытыми глазами — она смотрела ветки.

Всё шло своим чередом, пока около одиннадцати в магазин не ввалился мужчина в дорогом пальто и с золотыми часами на запястье. Он был похож на типичного бизнесмена из рекламы дорогих авто: уверенный взгляд, холёные руки, лёгкая седина на висках.

— Здравствуйте, — сказал он, оглядывая магазин. — У вас говорят, можно приобрести... э-э-э... особенные вещи?

— Особенные? Вещи? — Артём мгновенно оказался рядом. — И кто ж такое говорит?

— Ну, — бизнесмен замялся, он явно чувствовал себя не в своей тарелке, — мои партнёры посоветовали. Сказали, у вас есть фигурки, которые... приносят удачу в делах.

— А-а-а, — протянул Артём с понимающим видом. — Тогда вам точно к нам. Проходите, присаживайтесь. Сейчас чайку горячего... или может…

— Спасибо, я тороплюсь, — перебил мужчина. — Просто покажите, что у вас есть.

Артём подвёл его к витрине с фигурками. Бизнесмен долго разглядывал кошек, собачек, сов, но вдруг его взгляд упал на небольшую статуэтку дракона.

— Вот этот, — сказал он уверенно. — Сколько?

— Дракон? Отличный выбор! — Артём понизил голос до заговорщического шёпота. — Это особая фигурка. Для пробивной силы, для побед в сложных переговорах. Ручная работа, между прочим.

— Беру, — бизнесмен достал кошелёк. — Сколько хотите?

— Вы же понимаете, работа не простая, таких больше нет, — начал пир-акцию Артём. — Вижу, что у вас трудности и потому — пятнадцать. И только ради вас…

Мужчина даже не стал торговаться, отсчитал деньги, забрал дракона и ушёл, даже не спросив никаких инструкций.

— Вот это клиент! — восхитился Артём, когда дверь закрылась. — Пришёл, увидел, купил. И никаких «ой, а правда работает?», «а можно скидку?». Красота!

— Элеонора, — позвал Максим из подвала, услышав разговор. — Посмотри ветки на этого господина.

Элеонора открыла глаза, посмотрела в пространство, и вдруг нахмурилась.

— Не нравится мне это, — сказала она. — Ветка нестабильная. Слишком много вариантов. Он выиграет тендер, но... есть риск.

— Какой риск? — насторожился Максим.

— Финансовый. Если он переоценит свои силы, могут быть проблемы с налогами. Я бы посоветовала добавить чуть меньше удачи, чуть больше осторожности.

— Поздно, — вздохнул Максим. — Я уже добавил. Только стандартную дозу.

— Ну, будем надеяться, что он не дурак, — философски заметил Артём. — А если дурак, то это уже не наши проблемы.

— Наши, — покачала головой Элеонора. — Ветки, которые мы задеваем, возвращаются. Всегда.

В подвале тем временем Софи показывала Максиму основы деревенской магии.

— Смотри, — говорила она, водя рукой вдоль стены. — Здесь, в углах, собирается энергия дома. Не магия в чистом виде, а то, что остаётся от людей. Их мысли, чувства, привычки. Всё это оседает, как пыль. И если с этим работать, можно многое изменить.

— Как пыль? — уточнил Максим, пытаясь увидеть что-то своим архитекторским зрением. — Я вижу какие-то серые пятна, но они еле заметны.

— Потому что ты привык к яркому, — кивнула Софи. — А деревенская магия — она тихая. Она не бросается в глаза. Но именно она держит дом. Именно она делает его домом, а не просто стенами.

Максим всмотрелся внимательнее. И вдруг в одном из углов, там, где старая балка встречалась с фундаментом, он заметил движение. Что-то маленькое, юркое, серое метнулось в тень.

— Там кто-то есть, — сказал он, указывая пальцем.

Софи улыбнулась:

— Видишь? Это он. Наш домовой. Присматривается.

— Почему он не выходит?

— Боится. Но если мы будем добры к нему, если не будем делать резких движений, он привыкнет. А пока просто знай, что он есть. И уважай его территорию.

Вечером того же дня, когда все разошлись по комнатам, а Максим остался в подвале дочитать главу из древнего фолианта, случилось то, чего никто не ожидал.

Сначала раздался грохот из кухни. Потом звон разбитой посуды. А потом — дикий ор Артёма:

— А ну стоять! Это моя кружка! Моя! С единорогом! Положи на место, кому сказал!

Катя выскочила из комнаты, Максим вылетел из подвала, Элеонора появилась в дверях с чашкой в руках. Даже Рыжик, обычно игнорирующий любые крики, навострил уши и спрыгнул с подоконника.

На кухне царил хаос. Кружка Артёма с единорогом парила в воздухе, а под ней... ну, точнее, над ней, висел маленький лохматый мужичок с длинной бородой и хитрыми глазками. Он был ростом с кота, одет в какие-то лохмотья, а на голове у него красовалась крошечная шапка-ушанка.

— Ты кто такой?! — заорал Артём, пытаясь схватить кружку. Но мужичок ловко увернулся, подлетел к шкафу и спрятался за банкой с крупой.

— Сам ты кто такой? — донёсся скрипучий голос. — Я тут живу, между прочим, лет двести. А вы пришли, шумите, порядки свои устанавливаете. Кружка ему, видите ли, дорога! А то, что я на этой кухне с прошлого века заправляю, это ничего?

— Домовой! — ахнула Катя.

— Не домовой, а хранитель домашнего очага, между прочим, — мужичок высунулся из-за банки и сердито насупился. — А звать меня Панкрат. Панкрат Сурикович, если по-человечески.

— Панкрат Сурикович? — Артём поперхнулся. — Это ж имя как у трактора.

— А ты у нас, видать, Пётр Аркадьевич? — ехидно отозвался домовой. — Только Пётр Аркадьевич Столыпин, а ты так, мелочь пузатая.

— Я Артём, — обиделся тот. — И это моя кружка. Отдай!

— А вот и не твоя, — Панкрат ловко выхватил кружку из воздуха и прижал к груди. — Она теперь моя. Я в ней чай буду пить.

— Ты же домовой, ты должен чай из блюдечка пить! — возмутился Артём.

— Это кошки из блюдечек пьют, — фыркнул Панкрат. — А я уважающий себя хранитель. Мне кружка полагается. И не абы какая, а с характером. С ентой лошадью, что с рогом на башке.

Рыжик, услышав слово «кошки», насторожился и шагнул вперёд. Увидев маленького лохматого мужичка, он замер, потом медленно, с достоинством подошёл и уставился на него в упор.

— О! Кот! — Панкрат ничуть не испугался. — Здорово, рыжий. Ты здесь главный?

Рыжик прищурился, оценивая конкурента. Потом демонстративно повернулся задом и ушёл на подоконник, всем своим видом показывая, что этот мелкий не стоит его внимания.

— Гордый, — усмехнулся Панкрат. — Ну ничего, сработаемся.

Следующие полчаса прошли в бурных переговорах. Артём требовал кружку обратно, Панкрат упирался, Катя пыталась их помирить, Максим наблюдал с интересом, а Элеонора, кажется, даже не удивилась — она просто сидела в кресле и пила чай, как будто домовые были для неё обычным делом.

— Слушай, Панкрат Сурикович, — наконец сказал Максим, когда страсти немного поутихли. — А почему ты раньше не выходил?

— А зачем? — домовой пожал плечами, при этом кружка в его руках опасно качнулась. — Вы ремонт устроили, шум, гам, непонятно кто, непонятно что. Я в подполе отсиживался, думал, перебесятся и уйдут. А вы не уходите. И кот этот ещё, рыжий, всё по углам шастает, порядок нарушает.

— Какой порядок? — не понял Артём.

— А такой! — Панкрат спрыгнул с полки и забегал по кухне, тыча пальцем во всё подряд. — Вот здесь у вас ложки лежат, а должны — в ентом ящике! А здесь соль, а перец — вон там, за банкой, вообще непонятно где! А веник где? Веник вообще в коридоре стоит, а должон за дверью! Нет, ну вы как живёте-то?

— Мы живём нормально, — обиделся Артём. — А ты что, хочешь всё переставить?

— Хочу! — заявил Панкрат. — Я тут хозяин. Точнее, хранитель. И порядок должон быть, по-моему. А то у вас тут не дом, а проходной двор. Вон, у Элеоноры чашка на подлокотнике стоит, а она её там забыла. А Максим ботинки в прихожей разбросал. А Рыжик, — он ткнул пальцем в сторону подоконника, — шерсть везде!

Рыжик, который до этого делал вид, что спит, приоткрыл один глаз и посмотрел на Панкрата с выражением «тебя вообще не должно существовать».

— Ладно, — сдался Артём. — Давай свои правила. Но кружку верни. Это святое.

— Кружку я тебе верну, — неожиданно легко согласился Панкрат. — Но только если ты мне разрешишь на кухне командовать.

— А что ты будешь делать? — насторожился Артём.

— Порядок наводить! — Панкрат гордо выпрямился. — Убираться, следить за продуктами, чтоб не портились, печь по ночам пирожки, чтоб поутру пахло. Вы ж даже хлеб сами не печёте, в магазине покупаете. Стыдоба.

— Пирожки? — Катя оживилась. — Ты умеешь печь пирожки?

— А то! — Панкрат задрал нос. — Я, между прочим, при трёх поколениях купцов служил. У них пироги такие были — пальчики оближешь. А вы что? Макароны варёные, пельмени магазинные... Тьфу!

— Ну, пельмени мы иногда сами лепим, — вступился Артём.

— Иногда не считается, — отрезал Панкрат. — Ладно, давайте так: я навожу порядок, вы не мешаете. И кот пусть не лезет, куда не надо. А я за это буду вам помогать. И пирожки печь. Идёт?

— А кружка? — напомнил Артём.

— На, подавись, — Панкрат нехотя протянул кружку. — Но имей в виду: если разобьёшь, я больше ни за что не отвечаю.

Артём схватил кружку и прижал к груди с таким видом, будто спас от гибели всё человечество.

— Договорились, — сказал Максим. — Панкрат Сурикович, добро пожаловать в команду.

— В команду, — проворчал домовой. — Слова-то какие... Ладно, пойду осмотрюсь. А вы тут не безобразничайте.

Он исчез за плитой, и через минуту оттуда донёсся довольный голос:

— Ага, вот она, сковородка моя любимая! Цела! И чугунок на месте! Ну, порядок.

Рыжик на подоконнике фыркнул и отвернулся к окну. Конкурент ему категорически не нравился, но, кажется, он решил, что связываться с этим мелким себе дороже.

На следующее утро магазин проснулся от невероятного запаха. Пахло сдобой, ванилью и чем-то ещё, отчего у Артёма потекли слюни, едва он открыл глаза.

На кухне творилось что-то невообразимое. Панкрат стоял на табуретке у плиты и ловко переворачивал пышные пирожки, которые жарились на огромной сковороде. Рядом на столе уже возвышалась гора готовой выпечки.

— О, проснулись, — буркнул он, не оборачиваясь. — Садитесь за стол, завтракать будем. Пирожки с капустой, с картошкой и с яблоками. Всё свежее, сам ночью стряпал.

— Ничего себе, — выдохнула Катя, хватая пирожок. — Это... это божественно!

— А ты думала, — довольно крякнул Панкрат. — Я на кухне — царь и бог. А вы, главное, не мешайтесь.

Артём попробовал пирожок и зажмурился от удовольствия. Даже Рыжик, который обычно игнорировал человеческую еду, подошёл и требовательно мяукнул. Панкрат кинул ему кусочек теста.

— На, ешь. Только имей в виду, я тут главный. Не обижай меня.

Рыжик фыркнул, но тесто съел. Кажется, перемирие было заключено.

Через пару дней в магазин влетел тот самый бизнесмен с драконом. Только теперь он выглядел не так солидно — пальто расстёгнуто, галстук съехал набок, глаза бегали.

— Вы! — заорал он с порога. — Что вы мне продали?!

— Дракона? — осторожно предположил Артём.

— Дракона! — мужчина схватился за голову. — Я выиграл тендер! Огромный! На миллионы! А теперь у меня налоговая! Говорят, неправильно отчитался, не те бумаги подал, чуть ли не уголовка!

Элеонора, сидевшая в кресле, подняла бровь и посмотрела на Максима с выражением «я же говорила».

— А дракон тут при чём? — попытался защищаться Максим.

— При том! — мужчина метался по магазину. — Я после победы такой уверенный стал, такой крутой, что решил — налоги подождут. А они не ждут! Они пришли! И теперь я должен полмиллиона!

— А вы бы вовремя заплатили, — философски заметил Панкрат, высовываясь из-за плиты. — Я при трёх поколениях купцов служил, они всегда налоги платили. Иначе никакой дракон не поможет.

Мужчина уставился на маленького лохматого мужичка и замер с открытым ртом.

— Это кто? — спросил он шёпотом.

— Домовой, — пожал плечами Артём. — У нас тут всё по-честному. Драконы, домовые, налоговая. Вы, главное, не волнуйтесь. Мы что-нибудь придумаем.

— Что? — с надеждой спросил бизнесмен.

— Ну, — Максим задумался, — можем продать вам ещё одну фигурку. Для удачи в налоговой.

— Только не дракона, — добавила Катя. — Может, сову? Для мудрости?

Мужчина подумал, махнул рукой и купил сову. И ушёл, бормоча про себя что-то про странный магазин и странных людей.

— Элеонора, — сказал Максим, когда дверь закрылась. — Ты была права. Надо быть осторожнее.

— Я всегда права, — улыбнулась провидица. — Но вы меня редко слушаете.

— Теперь будем слушать, — пообещал Артём. — А этого дракона я, наверное, с витрины уберу. Пусть пока полежит.

— Не убирай, — неожиданно сказал Панкрат. — Дракон — он для сильных духом. А слабые пусть сов покупают. Им полезно.

— Ты ещё и в маркетинге разбираешься? — удивилась Катя.

— А то, — хмыкнул домовой. — Я двести лет за порядком слежу. Всё про людей знаю. Кому что нужно, кому что вредно.

Вечером, когда магазин закрылся, они сидели на кухне и пили чай с пирожками. Панкрат важно восседал на краю стола, сложив руки на животе. Рыжик устроился на подоконнике, но теперь не шипел, а просто наблюдал.

— Знаешь, — сказала Катя Максиму, — а мне этот домовой нравится. Хоть и ворчит постоянно.

— Дело своё знает, — согласился Максим.

— И пирожки печёт — закачаешься, — добавил Артём, доедая пятый по счёту.

— А ты не объедайся, — строго сказал Панкрат. — Завтра тоже есть захочется.

— Ладно, — Артём отодвинул тарелку. — Панкрат Сурикович, ты теперь с нами?

— А куда я денусь, — проворчал домовой. — Вы хоть и беспокойные, но, кажется, люди неплохие. Оставайтесь. Я присмотрю.

— Спасибо, — улыбнулась Катя.

— Не за что, — буркнул Панкрат, но было видно, что ему приятно.

Рыжик зевнул, потянулся и вдруг спрыгнул с подоконника. Медленно, с достоинством подошёл к столу, потерся о ножку и улёгся рядом, прямо под ногами у Панкрата. Домовой покосился на него, но ничего не сказал.

— Кажется, мир, — тихо сказала Элеонора.

— Кажется, да, — кивнула Софи, появляясь из подвала.

Она подошла к столу, взяла пустую чашку и сделала вид, что пьёт чай. Панкрат посмотрел на неё с интересом.

— А ты, барыня, не простая, — заметил он. — Сильная. И старая. Я таких уважаю.

— Взаимно, — улыбнулась Софи.

За окном мела метель, но в маленькой кухне старого особняка было тепло и уютно. И всем казалось, что так будет всегда.

Глава 7 Возвращение Алисы

Утро в магазине началось с того, что Панкрат переставил всю посуду.

Артём обнаружил это безобразие, когда спустился на кухню в поисках утреннего кофе. Он ещё толком не проснулся, глаза слипались, волосы торчали в разные стороны, а любимая клетчатая рубашка была застёгнута криво — на одну пуговицу не туда. Он привычно потянулся к шкафчику, где последние две недели лежала его кружка с единорогом, открыл дверцу и замер.

Кружки не было.

Вместо неё на полке стояли какие-то старые плошки, мятая кастрюля и загадочная жестяная банка без этикетки.

— Панкрат! — заорал Артём так, что Рыжик на подоконнике подпрыгнул и чуть не свалился вниз. — Ты где?!

Из-за плиты высунулась лохматая голова в ушанке.

— Чего орёшь? — спокойно спросил домовой, жуя что-то. — Я тут, не видишь?

— Ты куда мою кружку дел?!

— А, кружку, — Панкрат вылез полностью, отряхнул ладошки и важно сложил руки на животе. — Я её на нижнюю полку переставил. Порядок должен быть правильный. Кружки — снизу, чтоб удобно было доставать. А сверху — миски, для теста. Я тесто буду ставить, мне миски нужны под рукой. Чтоб не лазить каждый раз.

— Какое тесто? — не понял Артём, всё ещё пребывая в лёгком шоке от утреннего хаоса.

— Сдобное, — важно ответил Панкрат. — Я сегодня ночью стряпать буду. Вы ж мои пирожки ели? Ели. И довольны были? Довольны. Так что не мешай, хозяин. Дай человеку работать.

— Ты не человек, ты домовой, — напомнил Артём.

— А вот это, между прочим, предрассудки, — обиделся Панкрат и спрыгнул с хлебницы, чтобы скрыться за плитой.

Рыжик, наблюдавший за этой сценой с подоконника, фыркнул и отвернулся. Конкурент его раздражал, но пирожки были вкусные, так что кот пока держал нейтралитет.

Катя спустилась через полчаса, уже умытая, с ноутбуком под мышкой. Она с утра всегда была собранной и деловитой — в отличие от Артёма, который первые полчаса после пробуждения напоминал зомби из дешёвого фильма ужасов. Катя поставила ноутбук на стол, налила себе кофе и устроилась с ним на диване, поджав ноги.

— Слушай, Панкрат Сурикович, — окликнула она. — А ты не хочешь дать интервью для моего блога? Читателям будет интересно.

— Чаго? — домовой высунулся из-за кастрюли. — Интевью? Это про что?

— Ну, вопросы я буду задавать, а ты отвечать. Про жизнь свою, про обычаи, про то, как ты тут двести лет прожил.

— А платить будут? — подозрительно прищурился Панкрат.

— В смысле? — растерялась Катя.

— В прямом. Я ж работать буду. Рассказывать. А енто нынче дорого стоит.

Артём поперхнулся чаем.

— Панкрат, ты ещё и бизнесмен?

— А то, — гордо заявил домовой. — Я при купцах жил, кое-чему научился. Бесплатно только птички поют, и то затем, чтоб их кормили.

— Ладно, — рассмеялась Катя. — За интервью я тебе пирожок обещаю. С капустой.

— Ха! Ты их спеки поначалу. Гривенник — начал торговаться Панкрат.

— А у меня нету. Сто рублей пойдет?

— Фиг с тобой, пусть будет так, раз монетки нету, — после чего домовой довольно крякнул и скрылся за плитой — видимо, пошел готовиться к славе.

Максим поднялся из подвала, потягиваясь, когда солнце уже вовсю светило в окна, заливая магазин золотистым светом. Он выглядел уставшим — под глазами тени, волосы взлохмачены, на подбородке щетина. С ночи они с Софи просидели в подвале, разбирая какой-то древний фолиант, и теперь Максим чувствовал себя выжатым лимоном.

— Кофе есть? — спросил он хрипло.

— А то, — Артём подвинул ему чашку. — Ты как там, не умер?

— Почти, — Максим сделал глоток и блаженно прикрыл глаза. — Софи говорит, что я прогрессирую. Теперь вижу структуру вещей не только в магии, но и в обычной жизни. Вчера смотрел на твою кружку и видел, из какой она глины сделана и в какой печи обжигалась.

— И что, интересно было? — спросила Катя.

— Не очень. Кружка как кружка. Но Софи говорит, это важный этап.

— Ага, — поддакнул Панкрат, высовываясь. — Этап. Ты, главное, мою кружку не трогай. Мне копии мне не нужны.

— Какие копии? — не понял Максим.

— Ну, это я так, на будущее, — загадочно ответил домовой и снова исчез.

Катя и Артём переглянулись.

— Он иногда странные вещи говорит, — заметил Артём. — Но пирожки вкусные, так что я не придираюсь.

— Мудро, — кивнул Максим.

День тянулся медленно, как бывает только в феврале, когда за окном метель, а в магазине тепло и пахнет пирожками. Заходили покупатели — трое по блогу Кати, двое случайных. Пенсионерка долго выбирала чайный сервиз и в конце концов купила одну только сахарницу, потому что «остальное не вписывается в интерьер». Студентка искала подарок парню и остановилась на старом компасе. Затем дверь распахнулась и впустила внутрь тучу холодного воздуха и Алису.