Искусство медитации. Путь к себе и свободе от себя

Сознавание как таковое – это естественная светоносность ума, ведение или восприимчивость. Оно принимает множество форм, и всё же остаётся неуловимо в своей сути. Сознавание нельзя описать словами, но можно предложить инструкции по задействованию разных способов переживания, способов смотреть, базисов оперирования или уровней ума (какую бы карту созерцательной практики мы ни использовали). Применяя такие инструкции, мы становимся ближе к своему сознаванию в его яркости, ясности, мгновенности, чистоте, энергичности и силе, становимся ближе к самим себе.

Известное в тибетском буддизме наставление «посмотреть на своё собственное лицо, а не наружу» означает задействовать тончайший, сущностный уровень ума. Распознать, заметить, ощутить: обычный ум со всеми его проявлениями прямо сейчас – пустотная и светоносная природа. Как созревший плод падает с ветки, так и в созревшем теле-уме в какой-то момент свершается радикальный сдвиг – пробуждение необусловленного и активного начала сознания, исконной нерассудочной мудрости и сердечности нашего бытия.

Ключевой момент – это момент настоящего. Режиссёр Питер Брук сравнивает настоящий момент с осколком голограммы: в его кажущейся малости умещается вся вселенная. Чем тоньше наше восприятие, тем более пористым становится настоящий момент, тем больше в него проникает невидимый мир. Что если сейчас у нас есть возможность коснуться необъятных глубин себя, бесконечности вселенной, загадочности другого? Как при физическом касании, качество момента определяют его насыщенность, многослойность, наполненность. Тогда искусство медитации – это и распознавание природы ума, и мастерство использования его как инструмента, когда через образы, жесты, движение, активность сознания мы создаём, смешиваем, растворяем формы и качества на холсте настоящего момента.

Инструкции

Расслабляйтесь, или раскрепощайтесь, в том, что переживаете прямо сейчас. И сейчас. И сейчас.

Как это происходит? Вот ты – напряжён и не удовлетворён. Пытаешься собрать картинку из фрагментов, которых не достаёт. Осколки человека. Осколки того, какой может быть жизнь. Ведь ты только что был там? Когда перечитывал финал «Мёртвых» Джойса – этот узор, который ты помнишь с пятнадцати. Стеснительный мальчишка, проводящий всё лето дома за чтением «Улисса» и в «Поисках утраченного времени». Единственный путь к телу, который ты смог тогда найти, лежал через текст. Нет, было ещё поле, лес и горизонт, майские жуки на закате, синие морозные утра. Итак, тебе кажется, что «Мёртвые» оживят тебя? Что ты научился принимать свою худую подростковую тень, что вместе вы – сила? Мир посмотрит на тебя со стороны, холодно и безучастно, и карточный домик, который ты бережно строил, уже рассыпан по полу.

Я листаю ленту и вижу текст Саши Безродновой о её купании в Мёртвом море. Саша пишет о разной воде и о разных людях. О тех, кто удерживает нас, позволяя глубоко расслабляться и отпускать контроль, и о тех, с кем мы всё время продолжаем барахтаться, потому что боимся утонуть. Я вспоминаю все свои сеансы флоатинга. Вода, другой, мы сами – вряд ли кто-то способен удержать нас, пока мы не готовы отпускать. Пока действительно не раскрепощаемся в том, что переживаем прямо сейчас. Прозрачный человек на волнах пространства.

Одним из художественных воплощений опыта, подобного флоатингу, для меня является фильм Гаспара Ноэ «Вечный свет». Почти час хаотичной ряби и волн и несколько минут покоя всё отпустившей Шарлотты Генсбур в нездешнем свете. Где-то в этом сверкающем мраке ты, дитя поверхности, встречаешься с матерью, глубиной, которая никогда не рождалась и не прекращала быть. Покоясь в её объятиях, часто как бы сквозь тусклое стекло, и в мгновения удачи лицом к лицу, ты с бездонного дна тихо любуешься невидимым.

***

Задайте себе вопрос: «Что я действительно хочу?» Ныряйте глубже, позволяя спонтанно разворачиваться динамизму своего желания, ничего не блокируя и ничему не способствуя, осознавая как пустотную, эфемерную природу, так и конкретную уникальную форму, а также смысл увлекающего вас потока.

В чём смысл практики?Нет приобретения, нет постиженияРазжатие руки мыслиЗмея распутывает саму себяЧто я действительно хочу?В глубоком сне без сновиденийВ тонком поле созвучийВ колее обыденногоЧто-то большее цветёт мнойЧто-то большее собирает плодыПеремешивает, распускает и связываетРазрушает и созидает образ

Почему практика так близка к поэзии? В книге «Интегральная духовность» Кен Уилбер указывает, что в сущности есть три способа говорить о медитативном опыте: позитивный (утверждающий, например: «дух – это свет и любовь»), негативный (апофатический, например: «дух – это не свет и не тьма, не то и не это») и метафорический. Поэтические тексты, особенно если они написаны не по воспоминаниям о ярком переживании, а непосредственно из живого, разворачивающегося состояния созерцания, обладают психоактивным, или психопрактическим, потенциалом. Они могут инициировать состояние и способствовать прозрению. О психопрактический функции текста писал Евгений Торчинов, анализируя структуру праджняпарамитских сутр, а мой любимый заход в эту тему – статья «Эффективность символов» Клода Леви-Стросса, где блестяще описывается роль языка и образа в акте шаманского врачевания.

Поэзия – это способ кланяться всем вещам, как могли бы сказать в дзэн. Я благодарю Косё Утияму и вновь разжимаю руку мысли.

***

Что если ты видишь себя моими глазами?

Что если я вижу себя твоими глазами?

Что если всё видит себя глазами всего?

Эта инструкция говорит нам что-то о направленности сознавания и способности переключать точки зрения. Интегральный теоретик Роджер Уолш указывает, что мудрым человека делают не лета и даже не богатый жизненный опыт, а прежде всего редкие постконвенциональные способности по принятию перспектив: умение интегрировать множество точек зрения, взбираться на высоту метаперспектив и занимать обзорную позицию трансконцептуального сознавания. Хочу рассказать о некоторых практиках, которые могут провести по территории, которую так интригующе картографирует Уолш.

Есть техника, в которую я глубоко занырнул на «Интегральном городском ретрите», который мы проводили вместе с Евгением Пустошкиным и Татьяной Парфёновой, а затем продолжил развивать сам с группами и на индивидуальных сессиях. Назовём её «Я и Ты». Это упражнение выполняется в парах, но можно проделать его и в группе, и самостоятельно, принимая в качестве партнёра, например, образ какого-то человека или весь внешний мир. Практика начинается с деконцентрации внимания по полям восприятия с открытыми глазами. Затем поочерёдно принимаются 3 (или в моём варианте – 4) позиции сознавания:

1. Ты есть Меня нет.

2. Я есть Тебя нет.

3. Ты есть и Я есть.

4. Есть.

Я исследую разные грани подобных практик «себя и другого», практик совместности или единения, это для меня одна из самых органичных форм преподавания медитации и просто любимый способ быть. Мне нравится упражнение теменос (греч. «священное пространство») Роба Бурбеа, где участники соразделяют тонкие соматические ощущения, эмоции и образы, нравится сущностное отмечание Кеннета Фолка, позволяющее встречаться с другим в обнажённом проживании чувств. Мне близки процессуальный подход Минделлов, аутентичное движение, практика касания Ильи Беленкова. Одни техники развивают когнитивные перспективы, другие больше работают с сознаванием как таковым, третьи – с эмоциональным интеллектом, четвёртые – с кинестетикой и т. д. И всё это может давать синергийный эффект. Пусть воззрение будет широким и неохватным, анализ – детальным и точным, тело – раскрепощённым и сильным, сердце – открытым и чутким.

***

«Ум привязанности возникает вследствие остановки ума. Ум постигшего не-сознание не останавливается ни на чём даже на мгновение. Брось мяч в быстрый поток, и он никогда не остановится». Такуан Сохо

Кажется, один из главных навыков в жизни – не блуждать в коридорах и лабиринтах обыденного. Горячо любимый мной режиссёр Хон Сан-су изящно показывает коллизии души, пойманной в клетку жизненных обстоятельств. В фильме «Прямо сейчас, а не после» зрителю дважды показывают похожую по фабуле историю, однако сюжеты, то есть внутреннее наполнение, а именно глубина и искренность самовыражения героев и их умение видеть другого, в двух версиях противопоставляются. Погребённая под слоями обыденного душа из первой части фильма стряхивает путы мелочности и обретает крылья во второй. В картине «Поднимайтесь наверх» Хон Сан-су рассказывает историю кинорежиссёра, творческий полёт которого наталкивается на суровую реальность: здоровье уже не то, денег нет, брак распался, отношения не ладятся, и вообще много вопросов к себе как человеку. Он падает вниз как муха, но слышит голос Бога, сообщающий режиссёру, что тот непременно снимет ещё много фильмов, если вытащит себя из болота и переедет. Walk up.

Такуан Сохо говорит: «Даже небеса не могу определить, что на уме у постигшего реальность».

Техники себя и духовные упражнения, если они достаточно искусны и глубоки, могут служить противоядием от затягивающей трясины бытовухи и выступать организующим принципом нашей жизни, в которой мы оказываемся вечными исследователями и открывателями. Творчество само по себе можно сделать привычкой – но основанной не на рутинном повторении и автоматизмах, а на непрерывном поддержании в себе ума новичка, когда взгляд каждого человека и касание каждой вещи приглашают нас к импровизации.

***

«Все миры в десяти направлениях – это одна светлая жемчужина». Догэн

На одном из занятий я превратил фразу Догэна в собственную созерцательную инструкцию. Она звучит так: Проявления, сознавание, простор – не разделяй искусственно, смотри в одну цельность. Все миры в десяти направлениях – это одна тёплая прозрачность.

Кажется, сознавание – единственная вещь во вселенной, которая может быть холодной (пустотной) и горячей (сочувствующей) одновременно.

Где я нахожу тёплую прозрачность? Что если тёплая прозрачность – это и есть где.

Как я нахожу тёплую прозрачность? Что если тёплая прозрачность – это и есть как.

Что такое тёплая прозрачность? Что если тёплая прозрачность – это и есть что.

«Гимн жемчужине» – сирийский гностический текст, оживающий в фильме «Рыцарь кубков» Терренса Малика. Это история о забвении и пробуждении, об обретении себя и о притяжении подобного к подобному. «Свобода моя взыскует сродного ей. Мы и в разделении явлены в одном обличье», – принц облачается в ризу света, Догэн поднимает цветок лотоса.

Пребывать в сердце события означает

Спонтанный ум, свободный от ориентиров

Счастливцы блестят жемчужиной

В раковине обнажённого присутствия

***

Что такое тело?

Что такое сознавание?

Насколько они совпадают?

Мне нравится работать с этими вопросами через простые движения: повороты головы влево-вправо, движения глаз, симметричные движения рук, ходьба. Или через «неподвижное» стояние – «маленький танец» Стива Пэкстона, то есть наблюдение за тем, как рефлексы динамично удерживают нас в вертикальном положении, когда любые произвольные действия отброшены. Как научиться сохранять осознавание, когда происходит нечто более быстрое, чем мысль? По-своему этот вопрос решают в контактной импровизации, в идеокинезисе, во фридайвинге и других видах спорта, в психонетике Олега Бахтиярова, в индо-тибетских созерцательных практиках. Сознавание как таковое молниеносно: оно быстрее чем мысль, быстрее чем направленное внимание, оно проявляется как мысль и как направленное внимание, а также объемлет их и выходит за их пределы.

Стив Пэкстон пишет: «Работа импровизатора никогда не заканчивается. Эта работа – исследование способности сознания слиться с телом в настоящем моменте и оставаться в нём, оставаться в теле, когда условия изменились».

В тексте дзогчен традиции бон «Сокровищница магического пространства проявления» говорится: «В этот момент проявление-и-знание является ярким, ясным, обширным, появляющимся без причин и условий, самовозникающим, и поэтому подобно непосредственности молнии. По этой причине оно самовозникает без трансформации или изменения, подобно молнии. По этой причине оно самовозникает без того, чтобы останавливать или свершать его, подобно молнии. Поскольку оно самовозникает как великое самопроявление, оно подобно молнии».

***

Что если можно чувствовать себя совершенно нормально в своей ненормальности, ничего с этим не делая, за исключением того, что требуется сделать, чтобы быть собой.

Что если то, где я есть, это именно то, что мне нужно.

Это моя трактовка инструкции из дивной книги танцовщицы и хореографа Деборы Хэй «Моё тело, буддист». Вы можете побыть с ней пару часов или пару дней, и сами увидите, сколько чудесного разворачивается. Сидя неподвижно, в танце или дрейфуя по городу – подойдёт любая форма. Метаокейность (meta-okay-ness) – вспоминаю я выражение, услышанное от учителя медитации Майкла Тафта, и, замечая момент за моментом свою кажущуюся ненормальность, я встречаю её внутренним жестом благословения.