В голове

– Я тебя расстрою Вер, таких на земле один, можешь мне поверить на слово. – Лена улыбнулась и её лицо, как будто осветилось изнутри. Ровно в шесть она закончила свою работу, получила расчёт за смену, именно на таких условиях она согласилась на подработку, махнула рукой Вере, у той смена заканчивалась в девять и толкнув вращающуюся дверь, оказалась на улице. Прохладный вечерний ветерок растрепал её каштановые волосы и умчался в переулок.

– Эй меценат, ты так растранжиришь всю мою ватрушку. Ну-ка дай её сюда. – Лена вырвала остатки из Васиной руки и уселась рядом. – Похоже, ты посетил сегодня свою бабулю.

– Только от неё. На твоё и моё счастье к ней соседка на чай зарулила и, представь себе, с ватрушками. Я, конечно, воспользовался случаем сделать тебе приятное – утащил самые лучшие.

– Люблю мучное. Наверно, это выйдет мне боком. Стану толстая и неповоротливая. Тогда, ты, конечно, бросишь меня бедняжечку. – Невнятно проговорила Лена, с удовольствием поглощая остатки голубиного пиршества.

– Не беспокойся. У меня в отношении тебя серьёзные намерения. И я не допущу такой трансформации.

– Как себя Софья Фёдоровна чувствует? Ты говорил у неё давление последние дни скачет.

– Вроде бы нормализовалось. Она мне сегодня такую историю про нашу семью рассказала – историки отдыхают. – Василий потёр руки.

– Что за история, расскажи.

– Нет Лен, сейчас не могу. На библии поклялся бабуле, что буду хранить тайну. Одно могу сказать, что планы на нашу дальнейшую жизнь могут обрести полную реальность.

– Кстати, о реальности. У меня для тебя тоже сногсшибательная история. Проверь, крепко сидишь на скамейке, а то у тебя может начаться приступ гликемии. – Лена серьёзно посмотрела на Василия, потом уставилась на носки своих балеток.

– Судя по выражению твоего лица – ты беременна. Я угадал?

Лена подняла голову и посмотрела в глаза Василию. Тот не отводя глаз, рассматривал её лицо и на его губах играла улыбка.

– Раз ты такой проницательный, то я должна тебе сказать, что я не хочу сейчас ребёнка. Учёба, неустроенность, всё такое. Думаю, что мы ещё не готовы. И не настаивай. Ты себе просто не можешь всего представить.

– Вопрос архисерьёзный. И нужно признать, что мы и правда ещё не готовы. Конечно, можно было бы попробовать. Только потом уже ничего не поделаешь, не поправишь. Вот что, у меня тут заказ на одну программку образовался, неплохие деньги можно заработать. Ты мне скажешь, я тут ничего не понимаю, и мы всё решим.

– Васька, я бы хотела в частной клинике. Страшно всё это, да и записей в моей карточке, я бы не хотела.

– Ладно, ты так сильно не переживай. Мы ещё, как время придёт, ого-го, чего натворим. Я ведь люблю тебя. И намерения мои самые серьёзные. – Васька притянул к себе Лену, она положила свою голову ему на плечо. Голуби продолжали кружить возле скамейки в поисках обронённых крошек.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Наталья Николаевна, два раза в неделю ходила в соседний двор, где покупала бидончик свежего молока. Туда, в своей старенькой «НИВЕ», привозил молоко пожилой фермер единоличник. Проживал он где-то не далеко за городом, имел корову и помогал своим внукам получить образование. Все называли его Петрович, а фамилией его никто не интересовался. Постоянными клиентами стали жители ближайших домов, в основном, конечно, преклонного возраста. Молодёжь предпочитает магазины. Вот и сегодня, Наталья Николаевна, покормив мужа и проделав все те манипуляции, что необходимы парализованному человеку, собралась за молоком.

– Толик, ну я пошла. – крикнула она в комнату мужу и открыв входную дверь, вышла на площадку. На их лестничной площадке было три двери в квартиры. За одной из них жила Софья Фёдоровна, а в квартире справа проживала молодая, одинокая женщина. Воронцова Анна. Знакомство Натальи Николаевны с ней было на уровне – здрасте, до свидания. Первое, что ей бросилось в глаза- дверь Софьи Фёдоровны была приоткрыта. Никогда она не замечала за Софьей такой забывчивости. Повернув ключ в своей двери, она заглянула в прихожую соседки. Свет в коридоре не горел. В глубине квартиры кто-то был, были слышны шаги.

– Софья, что это у тебя дверь открыта! – крикнула Наталья Николаевна, но ответа не последовало. Движение в квартире прекратилось. Наталья не знала, что и думать. В груди появился неприятный холодок не хорошего предчувствия. Сделав несколько шагов по коридору, она словно окаменела на пороге в комнату. Над лежащей на полу Софьей склонился здоровый мужик и что-то щупал у неё на шее. Раздался звук упавшего металлического предмета. Это Наталья выронила из рук бидончик под молоко, который упав на пол, закатился под стул.

– Что вы тут делаете? Как вы сюда попали? Кто, вообще, вы такой и, что с Софьей? У неё, что с сердцем плохо?

Мужик поднял голову и посмотрел на Наталью. Глубоко посаженные тёмные глаза, сверкнули из-под нависших бровей. На лице его читалась растерянность, которая плохо сочеталась с его бандитской внешностью.

– Мамаша, может ты уже закроешь рот. В ушах звенит от тебя. Я сантехник. У меня в эту квартиру сегодня наряд. Кран тут в ванной подтекает. И вот такое дело. Дверь открыта была. Ну я позвал, ясное дело. А в ответ ничего. Ну вот я и прошёл сюда, точно, как ты. А она вона, лежит через всю комнату. –Мужик замолчал. Кажется, устал от такой длинной речи. Наталья рассмотрела на нём форменную спецовку и уже спокойней спросила.

– Так вы вызвали скорую помощь?

– Тут, похоже, скорая помощь не понадобится, тут надо в полицию звонить. Глянь сколько кровищи под головой. – Мужик, наконец встал с коленей и отошёл к окну. – Вот ведь вляпался, этого только не хватало. Затаскают теперь, как пить дать. – Пробормотал он еле слышно. После его слов, а главное, после того, что теперь увидела Наталья Николаевна, у неё подкосились ноги и она опустилась на стул. Одновременно с этим она закричала на всю комнату.

– Ой Господи! Убили, убили! Помогите люди! Убийца тут! Помогите! Не тронь меня!

– Ты, что баба, сдурела, что ли! Какой я тебе убийца, сантехник я. Вот пришёл на вызов, а тут… И, потом, я полицию предлагаю вызвать, какой же я тебе убийца. Есть у неё тут телефон?

Наталья зажала рот руками и сидела, покачиваясь на стуле, уставившись на труп. В коридоре послышались быстрые шаги и в комнату вбежала Анна, соседка из квартиры, напротив.

– Что у вас тут случилось? Я слышала ваш крик Наталья Николаевна. В жизни не слышала, что бы так кричали. – Наталья показала рукой на пол, не меняя своего положения на стуле. Анна сразу всё поняла и достала смартфон. Быстро пробежала по клавишам и прижала телефон к уху.

– У нас убийство. Да. Записывайте адрес. Второй Восточный переулок, дом 14. Софья Фёдоровна Спирина. Моя фамилия, Воронцова Анна Сергеевна. – Она убрала телефон в карман. – Просили до приезда полиции ничего не трогать. Наталья Николаевна, может вам воды принести. Или, лучше идите-ка вы домой. Вас ведь и муж слышал, что он там сейчас думает, можете себе представить. Ну, а вы-то, точно не убийца, а то лицо у вас такое…?

– Ну надо же – ещё одна. Лицо ей моё, видите ли, не нравится. На себя-то давно в зеркало смотрела? Сантехник я, чёрным по белому говорю – сантехник. Кран у бабки течёт. Ясно?

– Всё ясно. Вы не волнуйтесь так. Полиция приедет и, я надеюсь, всё выяснит.

– То-то и оно, что выяснит. Выяснит, что я сидел в своё время. И, что будет, я вас спрашиваю. А я вот знаю, что будет – ночевать мне сегодня в кутузке, это как пить дать. Вот чёрт. – Мужик махнул рукой и сел на диван. Наталья Николаевна отправилась домой, успокаивать мужа. Анна уселась на её место. Громко тикали часы ходики – такие теперь не делают. Бидончик для молока, так и остался лежать под стулом.

Минут через пятнадцать во дворе послышался приглушённый звук полицейской сирены. А ещё через пять минут, шаги в прихожей возвестили о прибытии оперативной группы. На пороге комнаты возник мужчина средних лет в штатском. Достал удостоверение и представился:

– Оперуполномоченный Кравцов Анатолий Иванович. Ну, что тут у вас? Кто звонил в полицию? – и он окинул присутствующих внимательным взглядом. Видно было, что он не новичок в своём деле. Его лицо вызывало доверие.

– Я звонила. Я соседка Софьи Фёдоровны. Услышала крики, вот пришла. А тут такое. Похоже убийство. – Анна прислонилась к стене.

– У вас есть с собой документы?

– Документы дома, могу принести, если надо.

– Хорошо, это позже. Так Михалыч, давай заходи, осмотри тело. – В комнату вошёл уже пожилой человек с чемоданчиком. Осмотрел быстрым взглядом место происшествия и присел на диван, не далеко от трупа. Сантехник отодвинулся от него в уголок. Медэксперт раскрыл свой чемодан и достав оттуда, пару перчаток, приступил к работе. Софья Фёдоровна лежала на спине, глаза её были открыты и смотрели в потолок. Эксперт приподнял её голову, осмотрел затылок, перчатки окрасились в красный цвет.

– Так, а вы кто? – Оперативник уставился на сантехника, а тот, как-то поник под его взглядом.

– Моя фамилия Трегубов Михаил Васильевич. Я же говорю, я сантехник. У меня наряд на эту квартиру, кран подтекает, в ванной. Вот меня и послали. А тут такое, – и он развёл руками.

– Так это вы обнаружили потерпевшую?

– А то, кто же, я, понятно.

– Ну хорошо. Ничего здесь не трогали?

– Да боже упаси. Мы телевизор смотрим, знаем, что к чему.

– Ну, что же, сейчас приедет следователь, он с вами подробно поговорит. И уже тогда примем решение по вам. Кстати, ещё в квартире был кто-нибудь?

– Была, была тут ещё одна заполошная. Вон она, – сантехник показал на Анну, – отправила её домой мужа успокаивать.

– А, что такое с мужем?

– А я, почём знаю. Я её в первый раз увидел. – Сантехник развёл руками.

– Это соседка Софьи Фёдоровны. Они в хороших отношениях были. Она её часто посещала. А муж у неё парализованный, а тут крик такой. Вот я и отправила её домой, мужа успокоить. – Анна показала на стену. – Вот тут за стеной они и живут.

– Ага, всё ясно. Что ж, с ней тоже придётся поговорить. Кстати, родственники у пострадавшей есть? – Опер посмотрел на Анну.

– Знаю, что внук к ней заходит. А про других ничего не могу сказать. Это вам лучше у Натальи Николаевны спросить. Она-то уж точно знает. Послушайте, мне на работу нужно через полчаса отправляться. Как с этим быть?

– Сожалею, но вам придётся задержаться до приезда следователя. А справку на работу мы вам выдадим, вы не беспокойтесь. –И опер посмотрел на часы. – Ну, что там Михалыч?

Михалыч закончил свою работу. Окровавленные перчатки сложил в целлофановый пакет и уже закрывал чемоданчик.

– Стукнули её сзади по затылку. Скорее всего, она этого не ожидала. Никаких следов борьбы нет. Предмет, скорее всего металлический и, и скорее всего отрезок трубы. Рана без рваных краёв. Удар нанесён сильным человеком – сверху вниз. Полагаю, что роста он выше среднего, как ты, примерно, – Михалыч внимательно посмотрел на Анатолия. – Да, похоже, что он твоего роста. Смерть наступила мгновенно, так, что старушка не мучилась, даже и не поняла ничего. Время смерти: от пол девятого, до пол десятого. Остальные подробности, сам понимаешь, после вскрытия. Пойду покурю на улицу, пока следователь приедет. Мне здесь делать больше нечего. Кстати, а где криминалист?

– Уже давно на рабочем месте Михалыч, – послышался из коридора недовольный голос. – Так, что можешь спокойно идти курить.

На пороге возник молодой человек с бородкой, какие носили в чеховские времена. На носу у него красовались очки, недоставало только котелка на голове.

– Толя, дверь она открыла, похоже, сама. Следов взлома на замке, я не обнаружил. Да и замок, по правде говоря, одно название – такой и шпилькой открыть легко. Ещё с советских времён, наверно, стоит. Обычный ширпотреб.

– Ладно Аркадий, где тебя до сих пор носило, потом разберёмся. Осмотри квартиру, отпечатки. Не мне тебя учить. Да, орудие убийства, по предположению Михалыча, кусок трубы. Так, что может под диван закатилась.

– Едва ли нам преподнесут такой подарочек. Всё будет сделано, товарищ командир. Кстати, а кого следователем назначили?

– Вот мне забыли сообщить. Приедет – увидим. Ладно ты здесь работай, а я по соседям пройдусь. Может кто видел или слышал, чем чёрт не шутит. Трегубов, вы здесь оставайтесь, а вы, Воронцова, можете пока домой пойти. Только никуда не уходите, нужно следователя дождаться.

Кравцов вышел из квартиры и направился на первый этаж. Воронцова, не заставила себя ждать и отправилась в свою квартиру, набирая на ходу номер в телефоне.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Всё-таки, как он противно звенит. Надо бы поменять мелодию на что ни будь более спокойное. Ну что, голова сегодня не болит – и то спасибо. Нужно зайти в аптеку купить Миг. Вот ведь здорово помогает, пятнадцать минут и порядок. Хорошо бы бросить курить. Всё-таки дым в голове делает своё дело. Как говорится, и сила есть, и воля есть, а вот силы воли нет. Как подумаешь, что не куришь больше, так оторопь берёт, это же вся жизнь на перекосяк. Отменить священный перекур…, а уверенность, что сигарета думать помогает, а стресс, а его у нас на работе хоть отбавляй, от него-то, как лечиться. Ладно, хватит себя мучить, пора вставать. Последний раз потянувшись, Виктор сел на кровать и нащупал босыми ногами шлёпанцы. Встал, потёр переносицу и отправился знакомым путём в ванную. Званцев Виктор Андреевич, так его называли на работе, а в официальной обстановке майор Званцев, служил в следственном комитете уже полных двадцать четыре года. Как взвалил на себя лямку в двадцать лет, так и тянет её до сих пор. И хоть ещё полон сил и здоровья, а в следующем году, по закону можно и на пенсию выходить. Щёлкнул выключатель, и ванна наполнилась светом. Посмотрел на себя в зеркало. Ничего особенного, а всё-таки, что-то есть. Вот выйду на пенсию, обязательно отпущу себе бороду. Бородачи, по слухам, не чаще раза в неделю бреются. А тут каждый день: вынь да полож. Хотя, сейчас по службе борода не возбраняется, может уже стоит отращивать потихоньку. Званцев выдавил на руку пену для бритья и размазал в нужных местах. Быстро прошёлся безопасной бритвой, оглядел подбородок и остался доволен. Ополоснул и вытер лицо махровым полотенцем. Из зеркала на него смотрел мужчина зрелого возраста. Лицо в целом было мужественным, но, вместе с тем, в нём проглядывало ребячество. И хотя, морщин на нём ещё и в помине не было, но чувствовался большой жизненный опыт. Скорее всего, это было отражение его повседневной деятельности. Прямой нос, ничем не выделялся, губы сложены в ироничную улыбку. Светло-русые волосы зачёсаны наверх, без всякого пробора. Пройдя на кухню, Виктор засунул в тостер два куска пшеничного хлеба и включил кофемашину, выбрав себе двойной экспрессо. Без кофе, утро не утро. Открыл дверь на балкон, пачка сигарет лежала на своём месте. Ароматным дымком потянуло на соседский балкон. Немедленно из-за перегородки высунулось лицо Петровича.

– Ты как курьерский поезд Андреич, по тебе часы можно сверять. Как спалось?

– Твоими молитвами Петрович. У самого-то всё в порядке, жена выздоровела?

– Спасибо, пошла на поправку. Докторица участковая хоть молодая, а смышлёная попалась, быстро Веру на ноги поставила. Побольше бы таких.

В кухне раздался звонок тостера и сразу за ним шипение и приятный запах свежесваренного кофе, смешался с табачным дымом.

– Всё Петрович, мой курьерский отправляется. Бывай здоров. – Званцев затушил окурок в пепельнице. Налил кофе, намазал тосты: один маслом, а второй яблочным повидло и присел к столу. По радио передавали новости. Всё, как обычно.

Интересно, если бы мы тогда не расстались с Ириной, чтобы сейчас было на столе. Вряд ли, что-нибудь солидней яичницы. И то сказать, она никогда не увлекалась кулинарией. Виктор, привычным движением потёр переносицу. Таким образом, я, пожалуй, приобрёл, а не потерял. Кто будет спорить, что тосты гораздо привлекательней. Всё-таки быстро летит время. Пятнадцать лет уже прошло, а, кажется, всё было недавно. Да, её уход не был сюрпризом. Всё к тому и шло. По большому счёту, я её не сильно-то и обвиняю. Не многие выдержат, когда у человека не регламентированный рабочий день. Но и себя мне винить не за что – она ведь знала на, что идёт. И любил я её по-настоящему. Хотя и работу любил. Может и правильно, что так всё сложилось. Во всяком случае всё по-честному. Всё-таки масло нужно попозже намазывать – опять всё растаяло.

Спускаясь со второго этажа, Званцев, в который раз обратил внимание, что его неприятно задевает ядовито синий цвет стен в подъезде. Вот ведь, кто это придумал. Ну ладно в советские времена, ещё можно понять, это была самая дешёвая краска синяя, да зелёная. Но теперь то, другие времена. Да и на капремонт не мало денег берут. А может мне цвет не нравится, что в СИЗО так стены красят. Вот это скорее всего. Толкнув дверь подъезда Виктор вышел на улицу и отправился к припаркованному возле газона синему, видавшему виды «ФИАТУ». Машина не была для него роскошью, а выполняла прямую свою обязанность, была средством передвижения. Кажется, левое заднее подспустило. И компрессор, как назло сдох. Ну вот, когда уже китайцы начнут качественные вещи производить. Маркетинг маркетингом, но для такой большой страны, это неудобно. Устроившись на сиденье, повернул ключ зажигания и двигатель послушно проснулся под капотом. Званцев любил свою машину. Пусть не от престижного производителя, зато надёжная и не выворачивающая карманы из-за поломок. Нажал на газ, плавно отпустил педаль сцепления. Машина начала набирать скорость и тут из кустов на дорогу вынырнул лохматый дворовый пёс Аркан. И откуда ты взялся на мою голову. А ещё говорят, что собаки умнее кошек на дороге. Правильно говорят. Виктор нажал на сигнал и Аркан, понимающе вильнув хвостом, скрылся за кустами с другой стороны дороги.