Пять дней из смерти Лерки

Лерка в нескольких словах рассказала о визите Карена, его угрозах и требованиях. Она ожидала ответа от матери, но та лишь огрызнулась и выругалась, не желая объясняться с дочерью.

— Ты, знаешь, поменьше с этим Кареном болтай, — Татьяна заметно нервничала и вела себя вызывающе, — он хочет с нас денег слупить, а ты с ним базары разводишь.

— Мама, Карен просто так не будет говорить, — возмутилась Лерка. — Ты что, украла у него водку?

— Не лезь куда не надо, понятно! Я сама с ним разберусь, — отрезала Татьяна.

До вечера они торговали, не разговаривая друг с другом. К семи часам в палатку к матери заявился ухажёр Колян — худощавый рецидивист с тремя отсидками к тридцати пяти годам, чем Лерка воспользовалась, улизнув из палатки.

Украдкой выйдя на улицу, она оказалась во тьме холодного вечера, который был не столь очарователен, как весеннее утро, ласкавшее окраину солнечным светом. Домой она возвращалась промозглыми, мрачными дворами, растерявшими вдохновение весны с заходом ещё не окрепшего солнца. Она шла торопливо, не оглядываясь и уставившись себе под ноги, с трудом различая дорогу в свете редких фонарей.

Добравшись до дома, девушка быстро поднялась на второй этаж и захлопнула за собой дверь. Отдышавшись, Лерка попыталась подавить волнение, но покоя в пустой квартире не нашла. Стараясь не обращать внимания на закрытые матерью зеркала, она прошла в комнату, сразу включив свет.

Лерке было неуютно и временами казалось, что в комнате стало холоднее обычного. По обыкновению устроившись у телевизора, ей пришлось укутаться в тёплое одеяло. Бесцельно смотря телевизор, она искоса перевела взгляд в опустевший угол комнаты на старый «продавленный» диван, где ещё утром лежала бабушка. Переведя взгляд выше, она обратила внимание на старую икону, о которой Лидия Николаевна упоминала с утра. Сняв икону с гвоздя, Лерка быстро вернулась в кресло и, вновь накрывшись одеялом, принялась рассматривать её.